Конкретное и абстрактное — общенаучные категории
Категории абстрактного и конкретного настолько всеобщие, что каждый исследователь использует их по умолчанию, не упоминая «всуе» при изучении того или иного частного объекта, явления, не говорит на каждом шагу, что имеет дело с абстракцией. В химии нет «абстрактного химического вещества», в физике нет «абстрактного физического тела», а есть химическое вещество (или просто: вещество), физическое тело (или просто: тело).
В марксистской политэкономии гносеологическая категория абстрактного применена к частному предмету прямо в термине: «абстрактный труд».
Между тем слово «абстрактный» относится к метаязыку, оно служит для описания нашего мышления (предметом изучения является мышление), а не того частного предмета, который изучается соответствующей частной наукой. При описании того, как мы пришли к результату в исследовании предмета, какие умственные действия совершали, мы можем сказать, что использовали анализ, синтез, обобщение, сравнение и т. д. Но мы не должны забывать, что эти умственные действия описывают не сам предмет, а наше мышление, что главным остается предмет изучения, а не то, что мы о нем думаем, какие строим в уме абстракции, иначе, акцентируя внимание на абстрактности понятия, есть опасность скатиться к идеализму. Так, Маркс пишет: «Таким образом, этот конкретный труд становится выражением абстрактно человеческого труда», «…конкретный труд, создающий эквивалент холста, как наглядная форма осуществления абстрактно человеческого труда», «многообразные определенные, конкретные виды полезного труда… выступают теперь лишь в качестве особенных форм осуществления и проявления человеческого труда вообще», — может возникнуть иллюзия того, что первичным является абстрактное понятие, а предмет вторичен, порожден объективной (в платоновском смысле) идеей: абстрактный труд выражает себя, проявляет себя, осуществляет себя [12. С.67, 68, 73].
Несмотря на всю важность «восхождения от абстрактного к конкретному» в процессе познания, отправным пунктом познания все-таки является конкретное (конкретные предметы), а абстрактное получается из этого конкретного, а не находится изначально в некоем пространстве идей, т.е. прежде чем идти от абстрактного обратно к конкретному (получая в результате духовно конкретное как мысленное отражение предметно конкретного), нужно пройти путь от конкретного к абстрактному, путь абстрагирования. Маркс это понимал, он писал о конкретном: «В мышлении оно …выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления», — тем не менее в языке он не смог до конца преодолеть этого идеализма, смешав объектный язык и метаязык [9. С.727].
Маркс совершил ошибку, когда для объяснения создания трудом потребительной стоимости и стоимости (меновой стоимости) обратился к категориям абстрактного и конкретного, использовав выражения «конкретный труд» («полезный труд») и «абстрактный труд». Имеющегося у него понятийного аппарата было достаточно для введения понятий потребительной стоимости и стоимости — без «конкретного труда» и «абстрактного труда». Эта его ошибка вкупе с невнятностью изложения привела к тому, что в вопросе о двойственном характере труда по сей день наблюдается неразбериха. В дополнение к понятию труда, которое обладает общностью и потому абстрактно, возникли совершенно лишние понятия конкретного труда и абстрактного труда.
Что понимать под конкретным трудом и абстрактным трудом: путаница в литературе
Маркс не дал строгого определения понятиям конкретный труд и абстрактный труд, его описание этих понятий так невразумительно, что последующим авторам пришлось очень туго в изложении вопроса о двойственном характере труда.
Одни авторы вообще обходятся без них, примером чему написанная в 1886 году книга Карла Каутского «Экономическое учение Карла Маркса» [6]. Примечателен «Начальный курс политической экономии» (под ред. Л.А. Леонтьева), который в макете 1937 года и в версии 1938 года (уже под названием «Политическая экономия. Краткий курс») не содержал этих понятий (они появились в варианте 1939 года и более поздних изданиях) [15, 17]. Это как минимум может натолкнуть на мысль о возможной необязательности понятий конкретного труда и абстрактного труда (как они даются в марксистской литературе) для трудовой теории стоимости.
В учебнике политэкономии Ф. И. Михалевского (1928 г.) также нет этих понятий, а говорится только о конкретной и абстрактной «сторонах» труда [14. С.31].
В известном учебнике под ред. К. В. Островитянова (1954 г.) тоже есть «стороны»: «Абстрактный и конкретный труд — это две стороны труда, воплощенного в товаре [18. С.67]. Далее будет показано, что выделение в чем бы то ни было конкретной и абстрактной сторон есть грубая методологическая ошибка.
В энциклопедии «Политическая экономия» под ред. А. М. Румянцева сказано, что труд, создающий товар, выступает «в двух формах: конкретного труда и абстрактного труда», — здесь мы видим уже «формы» [21. С.369]. Что это за «формы» труда — невозможно понять. У труда вообще и у труда, создающего товар, огромное разнообразие форм (труд столяра по изготовлению табуретки, труд того же столяра по изготовлению книжной полки, труд пекаря, труд слесаря и т. д.) — все, что в учебниках политэкономии называют конкретным трудом. Так, в классическом «Курсе политической экономии» под ред. Н.А. Цаголова (1973 г.): «В каждой потребительной стоимости воплощен качественно определенный вид труда: в обуви — труд сапожника, в костюме — труд портного и т.п. Труд, затрачиваемый в определенной форме и качественно отличающийся от всех других видов труда, мы называем конкретным трудом» [8. С.142]. Далее авторы заканчивают: «Труд как создатель потребительных стоимостей всегда является конкретным трудом» [8. С. 142]. Это верно, но банально: раз труд создает потребительную стоимость (иначе он не труд — по определению), то и каждый конкретный труд (как представитель труда вообще) создает потребительную стоимость. Но нет основания понимать эти правильные слова так, что якобы тот труд, который создает потребительную стоимость, называется конкретным трудом.
В упомянутой энциклопедии написано: «Труд, направленный на их [потребительных стоимостей] создание, марксистско-ленинская политэкономия называет конкретным трудом» [21. С.369]. Но ведь любой труд направлен на создание потребительной стоимости! Получается, что труду дается второе название: конкретный труд. Это методологически абсурдное действие. Или, может быть, авторы выделяют в труде (а следовательно, в каждом конкретном труде) некую субстанцию, по примеру флогистона, теплорода и жизненной силы, ответственную за создание потребительной стоимости, и называют ее конкретным трудом? (В каждом конкретном труде, создающем товар, есть субстанция, создающая потребительную стоимость и называемая тоже конкретным трудом, и есть субстанция, создающая стоимость, называемая абстрактным трудом?)
Не только труд, направленный на создание потребительных стоимостей, но и труд, направленный на создание стоимостей, тоже всегда конкретный. Любой реальный труд конкретен; другого труда не бывает. Каждый конкретный труд создает потребительную стоимость, но не каждый конкретный труд создает стоимость. Среди всех конкретных трудов есть такие, которые не создают стоимости. Но остальные труды, которые создают стоимость, ведь тоже конкретны! Поэтому нет причин жестко связывать понятие конкретного труда (в общенаучном смысле — как представителя труда вообще) с созданием только потребительной стоимости, противопоставляя созданию стоимости.
В учебнике политэкономии под редакцией того же А. М. Румянцева конкретный и абстрактный труды названы уже «видами» труда, что очевидно не верно [19. С.49]. Сельскохозяйственный, промышленный и т. д. — это действительно виды труда. Все многообразие трудов мы можем разбить на виды, но не только реально существующие труды (конкретные труды), но и существующие в науке понятия того или иного труда нельзя поделить на непересекающиеся классы конкретных и абстрактных трудов.
Обратимся к более современной литературе. В учебнике «Классическая политическая экономия: современное марксистское направление» (2018 г.) даются следующие определения: «Конкретный труд — труд, который создает потребительную стоимость товара, определяется необходимостью придания товару определенных, конкретных физических свойств, с тем, чтобы товар представлял собой полезный продукт», «абстрактный труд — труд, безразличный к любой конкретной форме, для которого значим лишь тот факт, что это затраты человеческого труда, получившие общественное признание, что и придает товарам, при всем их различии, качественную однородность, как продуктов труда, обладающих свойством полезности» [2. С.147].
Общая форма этих определений: «... труд — это труд...» («конкретный труд — это труд...», «абстрактный труд — это труд...»). По своей логической форме это определения понятия через ближайший род и видовое отличие. Так, прямоугольный треугольник — это треугольник, у которого есть прямой угол, остроугольный треугольник — это треугольник, у которого все углы острые, тупоугольный треугольник — это треугольник, у которого есть тупой угол. Взяв конкретный треугольник, можно, пользуясь этими определениями, отнести его к одному (и только одному) из этих трех видов треугольников.
Что бы ни понимали авторы двух последних определений на самом деле под конкретным трудом и абстрактным трудом, дать им методологически грамотные определения (чтобы однозначный смысл этих терминов был ясен) они не смогли. Их определения подразумевают, что конкретный труд и абстрактный труд — это виды труда. Если строго следовать их определениям, то получается нелепица: взяв какой-то конкретный труд, мы должны отнести его или к конкретному труду, или к абстрактному.
На неправильность определения конкретного и абстрактного трудов формально-логически через род и вид обратил внимание еще А.А. Зиновьев в диссертации 1954 г. «Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале «Капитала» К. Маркса)»: «Однако абстрактный и конкретный труд не существуют наряду в качестве видов труда, наподобие растений и животных как видов организмов или ткачества и прядения, как видов полезного труда. Это один и тот же труд, рассматриваемый с разных сторон» [4. С.132]. Но что это за «стороны»?
Для нас истинным является то, что товар обладает двумя свойствами: потребительной и меновой стоимостью (каковые понятия ранее определены без непосредственного обращения к категориям конкретного и абстрактного). Так как товар создается трудом, то следующий логичный шаг — выяснить, что в труде ответственно за одно свойство и что ответственно за другое. Можно ли говорить, что за создание потребительной стоимости ответственна «конкретная» сторона труда, а за создание стоимости — «абстрактная», как написано почти во всех трудах по марксистской политэкономии?
«Абстрактный труд» и «труд вообще»
Каждое общее понятие в науке, объединяющее под одним именем целый класс предметов, различающихся по каким-то свойствам, считающимся в данном случае несущественными, и приравниваемых по некоторым выделенным свойствам (или одному свойству), считающимся в данном случае существенными, отличающими их от других предметов, не входящих в класс предметов, обозначаемых данным именем, представляет собой абстракцию, т.к. получено абстрагированием.
Понятие труда как деятельности человека по созданию продукта для потребления — тоже результат абстрагирования. Маркс: «Процесс труда… есть целесообразная деятельность для созидания потребительных стоимостей» [12. С.195]. Когда мы говорим в политэкономии о труде (без дополнительных эпитетов), мы всегда имеем в виду труд вообще, т.е. абстрактный труд в вышеуказанном смысле — труд «без подробностей». Не отпиливание деревянного бруска, а просто труд без качественных различий, качественно однородный, по созданию качественно однородной же потребительной стоимости (предметов, объединенных одним общим свойством полезности). Таким образом, эпитет «абстрактный» в отношении труда, понимаемого как труд вообще, не является обязательным, абстрактность подразумевается по умолчанию, нет необходимости вводить новое понятие «абстрактного труда», если под ним понимать уже существующее понятие труда.
Маркс говорит об абстрактном труде только в контексте товарного производства. Именно для объяснения того, что товары имеют стоимость, как нечто позволяющее приравнивать их при обмене, он вводит понятие абстрактного труда. То есть «абстрактный труд» в понимании Маркса — это не «труд вообще». Он нигде не отождествляет абстрактный труд просто с трудом. Это подтверждают и учебники: «…абстрактный труд — это специфическая экономическая категория товарного производства...» [8. С.144]. Во всех учебниках, в которых есть понятие абстрактного труда, говорится, что он создает (или производит, или образует) стоимость.
Понять нетождественность абстрактного труда и труда вообще из оригинальных текстов Маркса трудно, т.к. у него одновременно есть и слова о «труде» (без эпитета «абстрактный»), «труде вообще», когда он говорит о создании стоимости: может возникнуть такое понимание, что под абстрактным трудом он имеет в виду труд вообще (что категория абстрактного труда относится и к не товарному производству). Например: «Но в стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще» [12. С.53]. Или у Энгельса: «Один есть труд определенного рода, прядение, ткачество, пахота и т. д.; другой есть всеобщее свойство производительной деятельности человека, общее прядению, ткачеству, пахоте и т. д., охватывающее их все одним общим термином «труд». Один есть конкретный труд, другой — абстрактный труд» [22. С.243].
Но даже когда создается не товар, то все равно есть «затрата человеческого труда вообще», — но стоимости почему-то не создается. И в этом узком смысле — как создатель стоимости — «труд вообще» не является абстрактным (если абстрактность относить только к созданию стоимости). Таким образом, если подходить формально-логически (смотреть на то, что написал Маркс, а не строить догадки о том, что он хотел сказать), то Маркс переходит от труда вообще, как производящего потребительную стоимость, к труду вообще, производящему вдобавок стоимость, т.е. происходит элементарное сужение объема понятия: от труда вообще к труду, создающему стоимость. Может быть, это более узкое понятие труда, создающего стоимость, Маркс и назвал абстрактным трудом? В этом случае происходило бы сужение объема понятия (от труда вообще, к труду, производящему стоимость), и это есть процесс конкретизации, противоположный обобщающей абстракции, что плохо сочетается с термином «абстрактный труд»: более конкретное названо абстрактным. Под абстрактным трудом Маркс понимал нечто другое (не труд вообще, «суженный» до производящего стоимость), не подходил к понятию абстрактный труд с той формально-логической позиции, что, беря конкретный труд, мы проверяем, производит ли он стоимость, и в случае положительного ответа относим его к абстрактным трудам, называем абстрактным. Маркс говорит о конкретной и абстрактной сторонах труда, говорит об одном и том же (!) труде как о труде конкретном и как о труде абстрактном.
Не «конкретная» и «абстрактная» стороны, а качественная и количественная
В «Капитале» первое упоминание абстрактного труда следующее: «Если отвлечься от потребительной стоимости товарных тел, то у них остается лишь одно свойство, а именно то, что они — продукты труда... Вместе с полезным характером продукта труда исчезает и полезный характер представленных в нем видов труда, исчезают, следовательно, различные конкретные формы этих видов труда; последние не различаются более между собой, а сводятся все к одинаковому человеческому труду, к абстрактно человеческому труду» [12. С.46].
Маркс здесь отвлекается от потребительной стоимости товаров не для того, чтобы сказать, что они продукты труда (каждый товар есть продукт труда по определению). Он отвлекается от потребительной стоимости, выясняя, чем определяется меновая стоимость товаров, — потому что потребительная стоимость не влияет на величину стоимости товара, не определяет пропорции обмена одного товара на другой. Потребительная стоимость у приравниваемых товаров просто должна быть, и этого достаточно, у потребительных стоимостей разнородных товаров нет численного значения, чтобы их можно было количественно сравнивать, устанавливая пропорции обмена одного товара на другой (или можно сказать, что у потребительной стоимости товара может быть только одно числовое значение — единица, что означает простое наличие потребительной стоимости). Пропорции обмена (меновая стоимость) определяются только общественно необходимыми затратами труда на производство товаров. У меня нет цели доказывать верность этого принципиального для трудовой теории стоимости утверждения. Моя цель — показать, что, проделав это отвлечение, Маркс затем ошибочно связал создание трудом стоимости с «абстрактностью» труда.
Как сказано в предыдущем разделе, обладание потребительной стоимостью — тоже общее свойство всех товаров. И оно в этом смысле такое же абстрактное, как и обладание меновой стоимостью. Создание трудом потребительной стоимости так же абстрактно, как и создание трудом стоимости. И то, и другое — абстракции. Маркс ошибочно отнес к «абстрактности» труда только второе (создание меновой стоимости) и ошибочно связал создание потребительной стоимости с «конкретностью» труда. Конкретный труд включает в себя и качественную сторону, которая определяет создание потребительной стоимости (качественно определенный труд создает качественно определенную потребительную стоимость), но это не дает права относить создание потребительной стоимости к конкретности труда, т.к. тот же самый конкретный труд можно рассматривать количественно, со стороны создания стоимости. Как первое — сторона конкретного, так и второе — сторона конкретного. Как первое абстрактно, потому то получено отвлечением от второго, так и второе абстрактно, потому что получено отвлечением от первого.
На самом деле, говоря о «затратах труда» в контексте создания стоимости, Маркс говорит не о том, что «все товары есть продукты труда» (это было ясно и ранее из определения труда), а о том, что все товары есть сгустки определенного количества труда (не просто «сгустки труда», а сгустки разной величины). Именно количеством труда определяется стоимость товара. В письме к Энгельсу от 2 апреля 1858 г.: «Стоимость. Начисто сводится к количеству труда» [13. С.254]. Как измерять количество труда, если разные виды труда сильно отличаются друг от друга качественно, отличаются по степени затраты энергии в единицу времени, степени необходимой квалификации рабочей силы, — это уже второй вопрос, нам пока важно то, что стоимость есть количественная характеристика труда, а потребительная стоимость — качественная. Что будет трудом произведено (стол, тарелка или макароны), определяется качественной стороной труда, а сколько будет произведено — количественной стороной (чем больше труда, тем прямо пропорционально больше товара и, соответственно, стоимости — при условии неизменности технологии, одинаковых затратах труда на производство единицы продукции).
Маркс несколько раз говорит о качестве и количестве как в отношении товара, так и в отношении труда, но не выдерживает последовательно этой линии и сворачивает на ложную дорожку «конкретности» и «абстрактности»: вместо качественной и количественной сторон говорит о «конкретной» и «абстрактной» сторонах. «Каждую полезную вещь… можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества» [12. С.43]. Если переходить к труду, производящему полезные вещи, то очевидно, что качественная сторона вещей зависит от качественной стороны труда (качественной определенности труда), а количественная сторона вещей — от количественной стороны труда (количественной определенности труда). «Движение рассматривается здесь [при создании потребительной стоимости] с качественной стороны, со стороны его особого характера, цели и содержания. В процессе образования стоимости тот же самый процесс труда представляется исключительно с количественной стороны» [12. С.206-207].
Как количество в отрыве от качества есть абстракция, так и качество в отрыве от количества есть абстракция. Первое более очевидно, но это не дает права относить к абстрактному только его, а второе связывать с конкретным. Маркс пишет: «…ткачество, поскольку оно ткет стоимость, не отличается от портняжества, следовательно, есть абстрактно человеческий труд» [12. С.60]. Но ткачество и портняжество не только создают стоимость, но и создают потребительную стоимость (не холст, не сюртук, а абстрактную потребительную стоимость) и потому тоже абстрактны. Термины «конкретный труд» и «абстрактный труд» в отношении рассмотрения труда с качественной и количественной сторон методологически неудачны, ведь абстракцией (абстрагированием), как уже сказано, является как отвлечение от одной стороны, так и отвлечение от другой, а Марксом абстракцией названо только одно. Отвлечение от одной стороны Маркс и его защитники правильно называют абстракцией, но они забывают, что можно отвлечься от второй стороны, и тогда тоже получим абстракцию, но это второе отвлечение они безосновательно связали с «конкретностью».
Видимо, наблюдение того, что потребительные стоимости имеют огромное качественное разнообразие, объясняемое качественным разнообразием конкретных видов труда, и родило у Маркса ложное представление, что потребительная стоимость связана с «конкретностью» труда, он не осознал в полной мере предельную абстрактность понятия «потребительная стоимость».
Ф.Г. Уикстид и другие критики трудовой теории стоимости, опираясь на то, что Маркс связал стоимость товара с «абстрактностью» труда (а потребительная стоимость якобы связана с «конкретностью»), верно замечают, что создание потребительной стоимости тоже одно из отвлеченных свойств труда (одно из общих свойств «труда вообще» — по определению труда), т.е. абстрактно. Но отсюда они делают неверный «вывод», что в стоимости должна учитываться потребительная стоимость товара, а не только затраты труда на его производство. Они занимаются игрой в слова: увидели у Маркса «абстрактный» труд как создатель стоимости — и, поскольку потребительная стоимость тоже абстрактна, то «притянули» и ее к созданию стоимости. Марксу нужно было говорить не о конкретной и абстрактной сторонах труда, а о качественной и количественной.
Некоторые авторы, пытаясь защитить трудовую теорию стоимости, называют «сомнительной» категорию абстрактной полезности, т.к. «абстрактной полезности нет, полезность всегда конкретна», но этот аргумент несостоятелен, ведь по нему нужно отвергнуть вообще все абстрактные понятия [7. С.125]. Пусть будут последовательны и откажутся от понятия «потребительная стоимость». И дело тут не в словах. Если мы не используем эпитет «абстрактный» в отношении потребительной стоимости, от этого она не перестает быть абстрактной.
Конкретное не есть одна из сторон предмета. «Конкретное, конкретность — это прежде всего синоним реальной связи явлений, сцепления и взаимодействия всех сторон, моментов предмета… Под абстрактным понимается любое одностороннее, неполное, однобокое отражение предмета в сознании, — в противоположность конкретному знанию, как знанию развитому, всестороннему, исчерпывающему» [5. С.6,11]. Таким образом, понятие конкретного труда, создающего товар, объединяет в себе все свои стороны — как создание потребительной стоимости, так и создание стоимости. Абстрактное — одностороннее представление о предмете, а конкретное — целое. Поэтому «конкретная сторона» конкретного — абсурд. Конкретное и абстрактное — это сам предмет в нашем представлении (более конкретно представляемый или представляемый более абстрактно), а не какие-то из его «сторон».
Количество труда
Любой труд имеет двойственный характер, а не только труд, производящий товар, т. к. любой труд можно рассматривать с качественной и количественной сторон.
Маркс в XI-XIII главах «Капитала» подробно рассматривает изменение качественной стороны труда, связанное с возникновением и развитием товарного производства, когда стали производиться не просто продукты, а товары, причем в больших («товарных») объемах. Изменился характер потребительной стоимости, она из преимущественно потребительной стоимости для производителя стала потребительной стоимостью для других — стала общественной потребительной стоимостью. В соответствии с этим качественно изменился сам труд. Произошла модификация качественной стороны труда. В частности, мы сегодня наблюдаем немыслимое ранее сознательное ухудшение производителем качества производимого продукта.
Но Маркс не проследил историческое развитие категории «количество труда», не показал, как возникает стоимость. Он сразу берет стоимость как данность. И говорит о двойственном характере труда только для товарного производства, связывая стоимость товара с абстрактным трудом как «производительной затратой человеческих мышц, нервов, мозга и т. д.», «безразлично, каким «полезным» способом она [рабочая сила] затрачивается» [10. С.17, 11. С.385]. «Чтобы измерять меновые стоимости товаров..., нужно свести различные виды труда к лишенному различий, однородному, простому труду, — короче, к труду, который качественно одинаков и различается поэтому лишь количественно» [10. С.16].
Но, во-первых, таковые затраты существуют при любом труде, а не только труде, производящем товары, создающем стоимость: труд всегда можно рассматривать как «производительную затрату человеческих мышц, нервов, мозга и т. д.» (общее понятие «труд» абстрактно и применимо для всех эпох человеческой истории, труд, повторю, всегда имеет двойственный характер, т.е. характеризуется в том числе с количественной стороны). А во-вторых, в науке измерение любой величины как меры какого-то свойства объекта, характеристики явления всегда требует качественного отождествления рассматриваемых объектов, явлений (количественная мера вводится как раз для того, чтобы можно было сравнивать, нельзя сравнивать несравнимое): «Количественное равенство предполагает качественное тождество» [4. С.72]. Так, в «Международном словаре по метрологии» сказано: «величина (quantity): Свойство материального объекта или явления, общее в качественном отношении для многих объектов или явлений, но в количественном отношении индивидуальное для каждого из них» [3. С.1][1].
То, что для измерения количества труда нужно отвлечься от качественной характеристики труда и считать все труды качественно равными (принять их за один труд), — банальность. Еще Уильям Петти в 1662 году определил стоимость товара через количество труда, затраченного на его производство, что автоматически предполагает отвлечение от качественной стороны труда, его «однородность» при измерении этого количества [16. С.34-35]. Маркс: «… чисто количественное различие видов труда предполагает их качественное единство или равенство, следовательно, их сведение к абстрактно человеческому труду», «...портняжество и ткачество… обладают одним и тем же качеством человеческого труда» [12. С.90, 54]. Это верно, но не означает, что надо вводить новое понятие абстрактного труда. Это все равно, что, например, в химии для измерения количества вещества вводить понятие «абстрактного вещества» (вещества, лишенного качественных различий) или для измерения количества электричества, переносимого током, вводить понятие «абстрактного электрического тока» как тока, лишенного качественных различий, говорить о «двойственном характере» химического вещества и вообще всего, что можно измерить. Двойственность (качество, количество) следует из самого понятия величины как меры измеряемого свойства объекта, характеристики явления.
В товарном производстве существует и все более углубляется «безразличие к определенному виду труда» — отвлечение от качественной стороны труда (портняжество, ткачество и т. д. имеют одно название: труд) и качественной стороны продукта труда (столы, яблоки и т. д. имеют одно название: товар), но это не означает, что категория абстрактного труда относится только к товарному производству и что количество труда важно только в товарном хозяйстве [9. С.730].
Произвести потребительную стоимость с наименьшими затратами труда — естественное стремление человека, оно было и до производства товаров, оно будет и в предполагаемом коммунизме, когда не будет товаров, а следовательно, не будет стоимости. В товарном конкурентном производстве к этому основному стимулу снижения затрат труда прибавляется стремление получить дополнительную прибыль за счет продажи товара по более высокой общественной стоимости.
Много или мало труда (интуитивно: времени, напряжения сил) стоит произвести потребительную стоимость — всегда важно человеку. Это индивидуальное количество труда (ИКТ) можно назвать индивидуальной стоимостью продукта. Таким образом, вполне можно говорить об индивидуальной стоимости (индивидуальной трудовой стоимости) даже не товаров. В товарном производстве, когда один и тот же товар производится многими, обмен осуществляется не по индивидуальной стоимости, а по общественной стоимости (или просто: стоимости), определяемой через общественно необходимые затраты труда на производство данного товара (ОНЗТ, или, лучше сказать, ОНКТ — общественно необходимое количество труда). В товарном производстве происходит модификация количественной характеристики труда: для производителя продукта (уже товара) становится важна общественная стоимость производимого им товара, т.к. цена, по которой он будет продавать свой товар, привязана к ней (производитель вынужден постоянно сравнивать индивидуальные затраты труда с общественными). Стоимость — феномен товарного, общественного по своей сути производства. Заслуга Маркса состоит в том, что он связал стоимость товара не с индивидуальным количеством труда (ИКТ), а с общественным (ОНКТ), ввел понятие стоимости как общественной стоимости.
Таким образом, стоимость товара редуцировалась до количества труда. «Стоимость, т.е. количество человеческого труда...» [12. С.106]. Маркс измеряет количество труда временем, но не обосновывает этого. Труд есть «затраты человеческой рабочей силы»: чем эти затраты больше, тем больше труда (даже при его одинаковом времени). Все эти затраты в конечном итоге можно свести к затратам энергии. Таким образом, стоимость (через количество труда) свелась к израсходованной энергии.
Но на практике измерять количество труда в джоулях или калориях неудобно. Удобно вообразить некий «эталонный», «стандартный», «единичный» труд — труд некоторой средней интенсивности, т.е. некоторой средней траты энергии в единицу времени (как в физике есть эталонный ток в 1А, эталонное движение со скоростью 1 м/с). И тогда количество затраченной энергии, а следовательно, количество труда, можно условно измерять временем труда (чем больше время труда, тем пропорционально больше трата энергии, если интенсивность труда постоянная величина).
И тогда любой труд количественно можно сравнить с этим эталонным, средним трудом. Еще А. Смит писал: «Один час какой-нибудь тяжелой работы может заключать в себе больше труда, чем два часа легкой работы» [20. С.39]. То же у Маркса: «Растущая интенсивность труда предполагает увеличенную затрату труда в течение одного и того же промежутка времени» [12. С.533]. Соответственно: «…при неизменном количестве рабочих часов более интенсивный рабочий день воплощается в более высокой вновь созданной стоимости...» [12. С.534]. Таким образом, при одном и том же фактическом времени труда более интенсивный труд измеряется большим количеством часов, чем менее интенсивный.
При измерении количества труда в часах мы должны понимать, что час труда — это час труда одного человека (одной рабочей силы), т.е. один «человеко-час», но для краткости говорим просто: «час». Количество труда, совершаемого одним человеком в течение 8 часов, равно количеству труда, совершаемому двумя людьми в течение 4 часов (при условии одинаковой интенсивности труда).
Можно провести физическую аналогию с измерением потребляемой/вырабатываемой энергии в киловатт-часах (кВт/ч). Если ввести стандартную, единичную мощность (мощность некоего стандартного потребителя или генератора), то потребленную или выработанную энергию можно условно измерять прямо в часах (с пониманием размерности, умея часы перевести в джоули). 10 часов работы более мощного источника или потребителя энергии может приравниваться, например, к 100 часам работы менее мощного. Следующий уровень — это измерение количества труда в денежных единицах (цена — стоимость — количество труда — время труда): один час стандартного труда равен стольким-то рублям.
В итоге выяснилось, что именно этот воображаемый эталонный труд средней интенсивности, с которым количественно сравнивается любой труд, Маркс называет абстрактным (а отсутствие качественной определенности труда при измерении количества труда — это общенаучная истина, о которой не обязательно было говорить). Косвенные подтверждения того, что именно эталонный труд Маркс имеет в виду, когда говорит об абстрактном труде, имеются в «Капитале». Так, говоря о процессе образования стоимости, Маркс пишет, что рабочая сила затрачивается «с обычной средней степенью напряжения, с общественно обычной степенью интенсивности», т.е. представляет себе как раз некий единичный, эталонный, средний труд [12. С.207].
В «Курсе политической экономии» А. Богданова и И. Степанова (1923 г.) авторы прямо говорят об абстрактном труде как о «единице измерения»: «Чтобы говорить о сумме производительного труда, как об определенной величине, для этого надо все конкретно-различные виды труда представлять себе сведенными к некоторой общей единице измерения. Такой единицей измерения для теоретического анализа является «абстрактный» или «простой» труд» [1. С.34].
Эта единица годится и для измерения ИКТ, и для измерения ОНКТ. Время в часах, которым измеряется первое и второе, называется индивидуально необходимым временем и общественно необходимым временем. Это время может не совпадать с фактическим временем труда: 8-часовой труд большой интенсивности может быть равен, например, 12 часам труда стандартной интенсивности (капиталист не различает эти два времени, он оплачивает только абсолютное, фактическое время труда, а не относительное, не, так сказать, «приведенное»). А труд по производству товара, соответственно, можно называть индивидуальным трудом и общественно необходимым трудом.
На такое выяснение физической основы измерения количества труда может последовать обвинение в физикализме: якобы экономические категории автор сводит к физическим. Но это обвинение несостоятельно. Маркс сам говорит об измерении количества труда временем, а оно есть физическая величина, говорит о «затратах человеческой рабочей силы» и даже о «расходовании человеческой рабочей силы в физиологическом смысле», «расходовании человеческого мозга, мускулов...», что предполагает расходование чего-то, что можно и нужно описывать физически [12. С.53, 55, 81]. В замечании 14 в Главе XV «Капитала» Маркс приводит вовсе не в критическом разрезе следующую цитату: «Количество труда, затраченное человеком в течение 24 часов, может быть приблизительно определено путем исследования химических изменений, имевших место в его теле, так как измененные формы материи указывают на предшествующую затрату двигательной силы», что тоже указывает на физическую, материальную основу экономической категории количество труда [12. С.536].
От нахождения материальной основы категории количество труда она не перестает быть экономической категорией. Не выяснив этой основы, понимая под количеством труда «то, не знаю что», мы будем иметь висящую в воздухе голую абстракцию с опасностью построения в дальнейшем умозрительных спекуляций (что как раз делают критики трудовой теории стоимости, оперирующие поверхностными категориями цен, денег, спроса, предложения, прибыли без понимания их материальной основы; немудрено, что они не видят никакого противоречия в том, например, что один человек «зарабатывает» в час сто тысяч долларов, а другому для этого нужно трудиться в поте лица 10 лет).
К сожалению, Маркс, идя по пути выяснения основы цены, стоимости, не сделал последний шаг, не определил до конца основополагающее понятие трудовой теории стоимости — количество труда. При введении понятия единичного труда средней интенсивности он употребляет абсолютно лишнее слово «простой». Он говорит о «помноженном» труде вовсе не в отношении более интенсивного труда, а называет сложный труд «помноженным простым» [12. С.53]. Что сложный труд (требующий большей квалификации, обучения) за единицу времени создает больше стоимости, чем простой труд (час сложного труда якобы вмещает в себя большее количество часов простого труда), Маркс взял некритически у А. Смита. Это утверждение никак не обосновывается ни Смитом, ни Марксом.
Для подробного обоснования ложности этого положения и формулирования вытекающих следствий здесь нет места (для этого требуется отдельная статья), я лишь замечу, что из ранее сказанного уже видно, что оно в корне противоречит трудовой теории стоимости. Простота/сложность труда — это качественная характеристика труда, поэтому не имеет никакого отношения к количеству труда, определяемому лишь общественно необходимым временем труда (при средней интенсивности труда), а значит, и к создаваемой трудом стоимости. Маркс ошибся в своем «выводе» о большем «удельном весе» сложного труда по сравнению с простым по причине того, что сравнивал ИКТ с ОНКТ (а не ОНКТ и ОНКТ), что нарушает принцип сопоставимости сравниваемых величин. Раз для измерения количества труда не важны его качественные характеристики, то, очевидно, не имеет значения сложность или простота труда. Простой труд и сложный труд одинаковой интенсивности создают за равное время равную стоимость.
Литература
1. Богданов А., Степанов И. Курс политической экономии. Т II. Выпуск 4-й. Изд. 2-е, перераб. и доп. Москва — Петроград.: Государственное издательство, 1923.
2. Бузгалин А. В., Колганов А. И. Барашкова О. В. Классические политическая экономия: Современное марксистское направление. Базовый уровень. Продвинутый уровень. М.: ЛЕНАНД, 2018.
3. Государственная система обеспечения единства измерений. Метрология. Основные термины и определения. М.: Стандартинформ, 2014.
4. Зиновьев А. А. Восхождение от абстрактного к конкретному (на материале «Капитала» К. Маркса). М., 2002.
5. Ильенков Э. И. Диалекика абстрактного и конкретного в «Капитале» Маркса. М.: Академия наук СССР, 1960.
6. Каутский К. Экономическое учение Карла Маркса. М.: Госполитиздат, 1956.
7. Колганов А. И. Критика трудовой теории стоимости: новый взгляд на старую полемику. Вопросы экономики. 2023. № 1.
8. Курс политической экономии. Т. 1 / Под ред. Н. А. Цаголова. М.: Экономика,1973.
9. Маркс. К. Введение (из экономических рукописей 1857 — 1857 годов). Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 12. М.: Госполитиздат, 1958.
10. Маркс К. К критике политической экономии. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13. М.: Госполитиздат, 1959.
11. Маркс К. Замечания на книгу А. Вагнера «Учебник политической экономии». Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 19. М.: Госполитиздат, 1961.
12. Маркс К. Капитал. Т.1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. М.: Госполитиздат. 1960.
13. Маркс К. Письмо Энгельсу, 2 апреля 1858 г. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 29. М.: Госполитиздат, 1962.
14. Михалевский Ф. И. Политическая экономия. М.: Московский рабочий, 1928.
15. Начальный курс политической экономии. Под ред. Л. А. Леонтьева. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1937.
16. Петти В. Трактат о налогах и сборах 1662 г.. Экономические и статистические работы. М. : Соцэкгиз, 1940.
17. Политическая экономия. Краткий курс. Под ред. Л. А. Леонтьева. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1939.
18. Политическая экономия. Учебник. Под ред. К. В. Островитянова и др. М.: Госполитиздат, 1954.
19. Политическая экономия: Учебник для неэкон. вузов. Редкол.: Румянцев А. М. и др. М.: Политиздат, 1985.
20. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1962.
21. Экономическая Энциклопедия. Политическая экономия. Т. 1. / Гл. ред. А.М. Румянцев. М.: Советская Энциклопедия, 1972.
22. Энгельс Ф. Как не следует переводить Маркса. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. М.: Госполитиздат, 1961.
[1] В данном определении, к сожалению, имеется неточность, требующая отдельного исправления. Никакая величина не есть само свойство, а есть то, что вводит человек для количественной (математической) оценки этого свойства, мера этого свойства. Так, масса тела не есть свойство тела, а есть введенная человеком мера свойства тел, называемого инертностью. Величины вводит человек, а свойства существуют объективно (путанице способствует то, что многие свойства и величины, количественно характеризующие эти свойства, обозначаются одним и тем же словом).
Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
