Для науки без науки. О проекте Закона о науке, научно-технической и инновационной деятельности Министерства образования и науки    0   676  | Понимание алгоритмических обществ. Гибридный интеллект и его зомби    1   1681  | Проблемы трактовки и восприятия истории ГДР в единой Германии    0   435 

Политическая идеология: кризис или возрождение?

 7  11729

Идеология теснейшим обра­зом связана с политикой. Бо­лее того, мир политического невозможно представить без идеоло­гии. С самого своего возникновения государственная власть, связанные с ней формы правления и проводимый власть имущими политический курс нуж­дались в обосновании и оправдании. Идеология — не важно, как она назы­валась в разные исторические эпохи, как раз и была призвана выполнить эту задачу.

Об обоснованности данного те­зиса свидетельствует, в частности, тот факт, что ХХ столетие называют веком идеологии, поскольку весь он прошел под знаком бескомпромис­сной войны различных идеологичес­ких систем. Однако конец века озна­меновался дискуссиями и спорами о статусе, роли и перспективах идео­логии в современном мире. Тон и на­правление этим спорам и дискуссиям задавали те представители интеллек­туальной и политической элиты, ко­торые заявили об окончательной победе западной демократии и, соот­ветственно, превращении идеологии в реликт прошлого. Однако реалии начала XXI века показывают, что все рассуждения о смерти идеологий и потере ими роли важнейшего фак­тора политической жизни оказались преждевременными. В предлагаемой вниманию читателей статье предпри­нята попытка в самой краткой форме изложить авторское понимание этой проблемы.

Идеологическое как вечное

1Еще Ф. Ницше предупреждал, что XX век станет веком борьбы различ­ных сил за мировое господство, осу­ществляемой именем философских принципов. Это предупреждение оказалось пророческим с той лишь разницей, что все многообразие и сложность мировоззренческого на­чала были заменены идеологическим измерением. В сфере политики идео­логические принципы взяли верх над философскими, в том числе полити­ко-философскими. Мир политическо­го приобрел идеологическое изме­рение, проявляющееся, в частности, в приверженности как политических деятелей, так отчасти и их избирате­лей тому или иному течению идеоло­гии, или идейно-политической мыс­ли. Хотят того или нет, они в той или иной форме и степени подвержены влиянию идеологических пристрас­тий, споров и дискуссий, а значит, не могут быть полностью свободны от определенной тенденциозности и идейно-политической ангажирован­ности в трактовке важнейших поли­тических реалий.

Поэтому мы и говорим, что тот или иной политик, государственный де­ятель, та или иная партия, движение, объединение по своим ориентациям, симпатиям и антипатиям являются консервативными, либеральными, социал-демократическими, марк­систскими, радикальными и т. д. Весь вопрос состоит в степени и масшта­бах такой ангажированности и тен­денциозности. Отличие идеологии, например, от философии состоит в том, что она пристрастна и пред­взята, поскольку выражает интересы какого-либо класса или социальной группы.

Вот почему высказывавшиеся у нас до недавнего времени доводы и все­возможные рассуждения относитель­но необходимости отказа от идео­логии в пользу деидеологизации как непременного условия строительства демократического государства лише­ны каких бы то ни было серьезных оснований. В современном мире по­литика как арена столкновения раз­личных конфликтующих интересов немыслима без идеологии. Речь в дан­ном случае должна идти не о новой деидеологизации, а об утверждении плюрализма идейно-политических течений, подходов, методологичес­ких принципов, их сосуществования, терпимости и открытости в отноше­нии друг друга.

Во многом различные идеологи­ческие течения явились, по сути, ре­зультатом приспособления важнейших направлений политико-философской мысли — либерализма, консерватиз­ма, марксизма, социал-демократизма, радикализма — к потребностям прак­тической политики различных со­циально-политических сил. Но, в от­личие от политической философии, идеология ориентирована на непо­средственные политические реалии и действия, на политический процесс, и руководствуется соображениями наибольшей поддержки конкретно­го политического курса. Естественно, она носит более ярко выраженный тенденциозный характер. Все идео­логии, независимо от их содержания, касаются проблем авторитета, власти, властных отношений и т. д., основы­ваются на признании определенной модели общества и политической системы, путей и средств практичес­кой реализации этой модели.

Именно в идеологии в наиболее об­наженной форме находит свое прак­тическое воплощение, оправдание и обоснование конфликтное начало мира политического, как и характер­ная для него дихотомия «друг—враг». Для консолидации идеологии вне­шний враг имеет, пожалуй, не менее важное значение, чем единство инте­ресов ее носителей. Здесь он служит мощным катализатором кристалли­зации этих интересов. Если врага нет, то его искусственно изобретают. Осо­бенно отчетливо этот принцип про­является в радикальных идеологиях, которые вообще не могут обходиться без внутренних и внешних врагов. Бо­лее того, сама суть данных идеологий выражается с помощью образа или образов врага.

Как отмечал немецкий исследова­тель О. Ламберг, эффективность идео­логии в данном аспекте наиболее от­четливо проявляется в тех случаях, когда остальной окружающий мир ви­дится как враждебная сила, провоци­руя тем самым инстинкты обороны, страха, агрессивности у членов соот­ветствующей группы. Каждая идео­логическая конструкция содержит в себе развернутое представление об антиподе или противнике. От образа противника во многом зависит сте­пень интегрированности группы.

Известно, что любая идея, как бы совершенна она ни была, будучи до­веденной до абсолюта, превращается в свою противоположность или на­стоящий абсурд, и естественно, по­пытки ее практической реализации не могут не обернуться далеко идущи­ми негативными последствиями. Если теоретически допустить, например, возможность жизнеустройства, стро­го следуя нормам и установкам Еван­гелия, то не приходится сомневаться, что оно рано или поздно развалит­ся. Ни одна армия в мире не способ­на эффективно функционировать, строго следуя во всех случаях букве собственного устава. В экономичес­кой сфере общеизвестен эффект так называемых забастовок «по-итальян­ски», которые приводят к параличу производства (например, работы же­лезнодорожного транспорта) лишь потому, что все работники трудятся, скрупулезно соблюдая установлен­ные правила и нормы.

Именно такова участь всех ради­кальных идеологических конструк­ций. Наглядный тому пример дают тоталитарные идеологии. Когда от­дельный человек или привержен­цы какого-либо учения проникают­ся уверенностью, что они овладели окончательной истиной, своего рода универсальным ключом к решению всех проблем и достижению гар­монии, они вскоре выражают и вы­рабатывают уверенность в близкой достижимости царствия правды и справедливости.

В итоге даже передовые по свое­му первоначальному замыслу соци­ально-философские и идейно-по­литические системы оказываются замкнутыми, базирующимися на не­подвижной основе и стремящимися втиснуть реальную жизнь в прокрус­тово ложе отвлеченных и искусствен­ных одномерных конструкций. Пре­вратившись в господствующую, любая идея сама себя сковывает, принимает тон официального оптимизма и уже не допускает какой-либо критики су­ществующей системы. Пропорцио­нально растут ее нетерпимость и за­крытость, постепенно превращаясь в некое подобие религии.

1Идеологию можно определить как некий строительный проект или эс­киз, на основе которого конструиру­ется политическая стратегия тех или иных социально-политических сил в лице партий, организаций, объеди­нений, правительства и т. д. Она вы­полняет одновременно интегратив-ную и разграничительную функции: первую, например, — для сплачива­ния членов той или иной партии, вторую — для разграничения между этой партией от другими партиями. Она призвана придавать значимость институциональным отношениям между людьми как субъектами поли­тики, обосновывать, оправдывать или отвергать политические реальности в конкретных общественно-истори­ческих условиях.

Важнейшая функция идеологии состоит в том, чтобы отграничить то или иное сообщество или группу от остальных сообществ и групп. В то же время определенная часть идеологий основывается на конкретном идеале, который независимо от степени его верности или ложности строится, как правило, на противопоставлении действительности — какой она долж­на быть, действительности — какая она есть. С некоторыми оговорками можно сказать, что в идеологии присут­ствуют два взаимосвязанных компо­нента, один из которых в доведенной до логического конца и крайней фор­ме подразумевает разрушение суще­ствующей системы, а второй — защи­ту существующего в данный момент положения вещей. Большинство же идеологических течений колеблет­ся между этими полюсами, предлагая свои проекты или программы в каче­стве альтернатив политическому кур­су других политических сил в рамках существующей системы. Естественно, в выигрышном положении нередко оказываются те, кто противопостав­ляет будущее гипотетическое совер­шенное общество существующей системе со всеми ее недостатками и проблемами.

Для правильного понимания сущности идеологии необходимо иметь в виду еще один момент. Зача­стую — в данном случае не являются исключениями и вполне респекта­бельные идеологические конструк­ции — идеология привилегирован­ных или господствующих групп, слоев, классов основывается на их глубоком убеждении в законности и абсолютной легитимности свое­го привилегированного или же гос­подствующего положения. Они прос­то не в состоянии оценить реальное положение вещей — в том числе глу­бокие изменения, происходящие в собственной стране и окружающем мире, и готовы отстаивать свои пози­ции любыми, даже насильственными средствами.

В свою очередь, те группы, сосло­вия, классы, которые недовольны существующим положением и вы­ступают за его изменение, склонны впадать в другую крайность. Разуме­ется, степень такого недовольства мо­жет быть различной у разных катего­рий граждан, и диапазон их программ может варьироваться от требований пересмотра тех или иных аспектов социально-экономической и полити­ческой жизни до радикального слома существующей системы.

Сторонники радикальной или ре­волюционной идеологии порой на­столько одержимы сознанием своей правоты, что вольно или невольно подгоняют многообразие жизненных ситуаций и процессов к собственно­му видению мира и тем самым также теряют способность трезво оцени­вать реальное положение вещей. В результате — особенно в тех случаях, когда власть имущие не хотят и не мо­гут идти на какие бы то ни было серь­езные уступки, — нередко революция, радикальный переворот рассматри­ваются в качестве универсального ключа к решению всех проблем.

Как бы ни были совершенны гос­подствующие институты, законы и правовые системы, с течением време­ни они теряют свой первоначальный смысл и перестают отвечать корен­ным интересам большинства населе­ния соответствующей страны. Новые реальности вызывают изменения со­держания старых или создания новых законов и норм. Но власть имущие, несмотря на очевидность происшед­ших в реальной жизни изменений, склонны всеми силами защищать их. В результате возникает конфликт между устаревшими законами и но­выми реальностями. В данном кон­тексте политика представляет собой арену столкновения различных идео­логических систем, идеологических течений и направлений.

Идеология в современном мире

Мы живем в эпоху неопределенности, безверия, разочарований и крушения иллюзий. Старые боги развенчаны и низвергнуты с пьедесталов, секуляр-ные идейно-политические конструк­ции и утопии, равно как и великие религиозные учения прошлых эпох, какими мы их знали на протяжении всего ХХ столетия, во многом пере­стали выполнять роль мобилизую­щих идеалов. Они либо исчерпали себя, либо потерпели банкротство, либо существенно ослабли. Другими словами, развенчание многих ради­кальных, социалистических и комму­нистических утопий нашего времени стало свершившимся фактом. Но вза­мен не были разработаны и предложе­ны какие-либо масштабные позитив­ные идеи, которые могли бы служить в качестве объединяющих и моби­лизующих людей идеалов. Проблема состоит в том, что люди перестают верить как реформаторам, так и ре­волюционерам. Великие программы, великие табу и великие отказы более не воодушевляют и не вызывают стра­ха. Они становятся недееспособными из-за полного безразличия потенци­альной аудитории.

С крахом идеологического по своей сути советского государства была раз­венчана и коммунистическая утопия или же наоборот — с развенчанием утопии обрушилась и империя. Неуда­ча марксизма-ленинизма и связанное с ней признание неудачи советского эксперимента выбили почву из-под большинства социальных учений со­временного мира. Левизна и все без исключения левые идейно-политичес­кие течения оказались ввергнутыми в глубочайший кризис. Левые, особенно коммунисты, очутились перед альтер­нативой: либо, сохранив привержен­ность «единственно верной истине», еще более ужесточить свои идеологи­ческие позиции и оказаться на обочи­не общественно-политической жизни; либо, согласившись с общепринятыми «правилами игры», открыться в отно­шении остальных идеологических и политических течений и тем самым по­пытаться удержаться на поверхности.

Однако крах левизны в ее тра­диционной версии отнюдь не слу­жит свидетельством совершенства и безальтернативности западного либерального пути общественно-ис­торического развития. Об этом сви­детельствует хотя бы тот факт, что в то время как весь незападный мир как будто принимает принципы ры­ночной экономики, а некоторые на­роды — также те или иные институты политической демократии, на самом Западе усиливается интенсивность критики наследия Просвещения и его детищ в лице индивидуализма, про­гресса и политической демократии. К тому же Запад не раз давал козыр­ные карты в руки вождей и идеоло­гов обоих вариантов тоталитаризма и различных форм авторитаризма. Проблема состоит также в том, что в целом Запад еще не сумел выдвинуть сколько-нибудь убедительный альтер­нативный миф или идеологическую систему, соответствующую реально­стям современного мира.

Все это как бы свидетельствует об окончательной смерти всякой идео­логии, что дало повод некоторым псевдопророкам заявить о «конце истории», «конце идеологии» и на­ступлении новой эры прагмати­ческого либерализма. Под вопрос поставлена сама возможность или правомерность каких бы то ни было идеально-программных, политико-идеологических построений в ка­честве мобилизующих идеалов. При таком положении вещей возникает множество вопросов: способна ли демократия эффективно ответить на вызовы новой реальности? может ли либерализм, консерватизм или ка­кой-либо иной «-изм» заполнить тот вакуум, который образовался после очевидной несостоятельности тра­диционных идеологических систем? какие именно факторы и приоритеты определяют основные векторы раз­вития человечества? И т. д.

При поиске ответов на эти и дру­гие вопросы необходимо исходить из признания, что идеологии отнюдь не станут достоянием истории, они сохранят функции и роль фактора, оказывающего существенное влия­ние на характер и направления об­щественно-исторического развития. Идеологии, призванные служить в качестве связующих звеньев челове­ческих сообществ, не могут насов­сем исчезнуть, неизбежно появятся новые идеологические конструкции или мифы, которые заполнят обра­зовавшийся вакуум. Вместе с тем они примут иные очертания.

Нынешняя ситуация в данной сфе­ре характеризуется преобладанием импровизации и фрагментарности, отсутствием сколько-нибудь цельных и последовательных теорий и идео­логий. Имеет место усиление чувства неопределенности и случайности мировых процессов. Это во многом объясняется тем, что лишенные идео­логических оснований в традицион­ном смысле слова сдвиги глобально­го масштаба порождены сочетанием множества социальных, экономичес­ких, культурных, технологических и иных факторов, различные комбина­ции которых могут вызывать непред­сказуемые ситуации и последствия. Эти последние накладываются на целый комплекс факторов, которые в совокупности способны усиливать конфликтный потенциал как внутри отдельных обществ, так и между раз­личными народами, странами, культу­рами, конфессиями и т. д. Постинду­стриальная революция, урбанизация, информатизация, рост грамотности породили специфическую культуру и целые массы люмпенов физического и умственного труда, оторванных от корней и земли и готовых поддержи­вать любой миф, обещающий все бла­га мира.

В то же время динамика секуляри­зации породила тип человека, для ко­торого главным мотивом деятельно­сти, главным жизненным кредо стало удовлетворение собственных, прежде всего материальных, потребностей и желаний. Это самовлюбленный че­ловек, который, как удачно отметил С. Даннелс, является продуктом разви­тия свободы, не корректируемой от­ветственностью. Он отрицает все, что ограничивает утверждение личности, восстает против институтов, процес­сов социализации, обязательств, — то есть против всего, что составляет саму ткань любого общества.

Национализм как идеология

Идеология теснейшим образом связана с формированием и инсти-туционализацией идей нации и на­ционального государства. Более того, в течение последних двух-трех сто­летий идеология и национализм до­полняли и стимулировали друг друга. Не случайно они возникли почти од­новременно в качестве выразителей интересов поднимающегося третьего сословия, или буржуазии, что, в сущ­ности, на начальном этапе представ­ляло собой одно и то же.

1В ХХ веке оба феномена приобре­ли универсальный характер и нача­ли использоваться для обозначения широкого спектра явлений. Поя­вившиеся в минувшем столетии по­нятия «буржуазный национализм», «либеральный национализм», «мел­кобуржуазный национализм», «на­ционал-шовинизм», «нацизм» и т. д. в основном применялись в качестве идеологических конструкций для оправдания и обоснования поли­тико-партийных и идеологических программ соответствующих соци­ально-политических сил. Свою край­нюю форму эта тенденция получила в гитлеровской Германии, где нацио­нализм и идеология служили двумя главными несущими опорами нациз­ма как государственной идеологии.

Национализм в ХХ веке стал зна­менем разнородных социально-по­литических сил и движений, которые во многом определили основные век­торы развития большинства стран и народов. В значительной степени именно под знаком национализма разворачивались процессы и собы­тия, в конечном счете приведшие к Первой мировой войне. Результатом самой войны явилось образование целой серии новых национальных государств, что в определенной сте­пени подтвердило актуальность и действенность идей и принципов нацио­нального самоопре­деления.

Конец ХХ века также ознаменовал­ся новым всплеском национализма, идей национального само­определения и обра­зованием множества новых национальных государств. Можно со всей уверенностью утверждать, что об­разное выражение Э. Хобсбаума «сова Минервы парит над нациями вместе с национализмом» верно применительно ко всему ХХ столетию.

На первый взгляд парадоксально может звучать утверждение, что наци­онализм при всей своей внешней об­ращенности в прошлое, к традициям и мифам является ровесником и близ­нецом модернизации и теснейшим образом связан с промышленной революцией, урбанизацией, станов­лением гражданского общества, со­временного государства и т. д. То, что национализм и промышленная рево­люция порой как бы противопостав­ляли себя друг другу, никоим образом не должно ввести нас в заблуждение.

Национализм — прежде всего со­циокультурный феномен, который во многих случаях выступает в качестве своеобразной оболочки для иных ин­тересов и мотивов, например стрем­ления участвовать в дележе матери­альных ресурсов, завоевании власти и авторитета, преодолении психологи­ческих и идеологических комплексов и т. д. Соответственно, он интегриро­вал в себя традиционные мифы и сим­волы, но использовал их для защиты и обоснования новых феноменов в лице национального государства. Сила национализма состоит как раз в том, что он органически соединяет индивидуальные социокультурные приверженности людей с государст­вом, которое способно действовать, в том числе и в плане защиты и гаран­тии сохранения национально-куль­турной идентичности народа.

Реальность заключается в том, что большинство людей в совре­менном мире сознают себя предста­вителями определенной общности, отличающейся от других общно­стей. Вместе с тем были и есть такие ученые, которые, будучи убеждены в реальности и силе национализма, выступали с радикальными лозун­гами предоставления всем нациям возможности создать собственное государство. Очевидно, что при со­ответствующей трактовке права народов на самоопределение этот постулат весьма трудно опроверг­нуть. И действительно, почему одни народы имеют право и успешно реа­лизует его для создания своего неза­висимого, суверенного государства, а другие нет?

Парадокс, однако, состоит в том, что при всплеске национализма в современном мире почти не оста­лось национально однородных го­сударств. Подлинно национальное государство, если понимать под та­ковым государство с населением, состоящим из одного только этноса, является скорее исключением, чем правилом. Особо важное значение с данной точки зрения имеет то, что не все существующие в насто­ящее время народы и этносы спо­собны создавать и поддерживать самодостаточные и сколько-нибудь жизнеспособные государственные образования. К тому же в современ­ном мире по большому счету нет и не может быть полностью независи­мых от внешнего мира, полностью самодостаточных стран. Если бы все существующие в современном мире нации, народы, этносы претендова­ли на создание собственных неза­висимых государств и попытались реализовать эти претензии, неустой­чивость миропорядка многократно усилилась бы, и само существование многих государств было бы постав­лено под вопрос.

Как известно, под самоопределени­ем понимается свобода каждого наро­да жить по собственным законам, под управлением избранных им самим властных структур, распоряжаться своей судьбой по своему усмотрению, при этом не нанося ущерба свободе и законным интересам других народов. Лишенная национального своеобра­зия страна может лишиться и отве­денного ей места в мировой истории. Требуя для себя самоопределения, на­роды добиваются свободы распоря­жаться своей судьбой на собственной территории.

Но, как показал опыт 1990-х годов, распад многонационального госу­дарства может привести к распаду устоявшихся властных структур и баланса власти и интересов, а это в свою очередь способствует росту не­определенности и неустойчивости. События на постсоветском и постъ­югославском пространствах свиде­тельствуют, что такой распад чреват непредсказуемыми кровавыми по­следствиями, в которых даже в долго­срочной перспективе проигрыш для большинства вовлеченных сторон явно перекрывает все возможные приобретения.

Кроме того, следует отметить, что нередко национальные движения, в идеологии которых преобладает этническое начало, довольно быст­ро исчерпывают свой мобилизаци­онный потенциал. Более того, они создают благоприятную почву для утверждения авторитарных и то­талитарных режимов. Экспорт или поддержка сепаратистских идей и движений при определенных усло­виях сопряжены с далеко идущими негативными последствиями, по­скольку они могут стать одним из главных источников и побудитель­ных мотивов терроризма и граждан­ских войн.

В контексте приведенных до­водов и аргументов представ­ляется не совсем корректным рассматривать религиозный фунда­ментализм, национализм, расизм, не­терпимость во всех их проявлениях исключительно через призму исто­рии, как некие реликты прошлого, не совместимые с настоящим, тем более с будущим. Зачастую, когда не совсем четко представляют себе природу про­явления этих феноменов в современ­ных реальностях, они изображаются в качестве неких возрождений или пробуждений давно преодоленных тем или иным сообществом феноме­нов. Говорят, например, о возрожде­нии религиозного фундаментализма, национализма, традиционализма и т. д. В результате они предстают в ка­честве неких фантомов, не имеющих почвы в современном мире.

Ослабление, расшатывание инф­раструктуры традиционной базовой культуры имеют своим следствием из­мельчение, атомизацию, эфемерность ценностей, норм и принципов, опре­деляющих моральные устои людей. В результате понятия «родина», «вера», «семья», «нация» теряют свой тради­ционный смысл. Это приводит, с од­ной стороны, к усилению терпимости и открытости в отношении чуждых культур и нравов, а с другой — к ос­лаблению чувства приверженности собственным традициям, символам, мифам.

Немаловажную роль при этом игра­ют средства массовой информации. Проникая во все сферы обществен­ной жизни, они содействуют вульга­ризации и заземлению культуры, до­ведению ее коммерциализированных форм до каждой семьи, каждого че­ловека. Тем самым они способствуют подрыву многих традиционных цен­ностей, ассоциируемых с буржуазной цивилизацией, — таких, как этика призвания, бережливость, трудолю­бие, — и выдвижению на передний план стяжательства, показного по­требления, гедонистического образа жизни, вседозволенности, подрываю­щих сами основы современной циви­лизации.

Все это создает благоприятную почву для формирования и распро­странения, с одной стороны, всякого рода органицистских, традиционалист­ских, фундаменталистских, неототали­тарных, неоавторитарных идей, идеалов, устоев, ориентаций, а с другой — уни­версалистских, космополитических, анархистских, либертаристских, ан-тиорганицистских идей, установок, не признающих дисциплины, ответ­ственности и т. д. При таком положе­нии вещей для многих дезориенти­рованных масс людей национализм, различные формы фундаментализма могут оказаться подходящим, а то и последним прибежищем. Не случай­ным представляется всплеск так назы­ваемых возрожденческих движений в исламском и индуистском мире, на­ционализма и партикуляризма почти во всех регионах земного шара.

При таком положении вещей воз­никает множество вопросов. Смогут ли люди, общества, сообщества вы­жить и действовать в долговремен­ной перспективе? Где найти те идеи или идеалы, которые способны слу­жить в качестве духовных основ но­вых инфраструктур? Не поисками ли ответов на эти и другие вопросы вызван всплеск новых религиозных движений, засвидетельствованный во всех индустриально развитых стра­нах, и не противоречит ли он процес­су секуляризации современного об­щества? Не оказалась ли перспектива окончательного преодоления рели­гиозной веры в процессе модерниза­ции и связанной с ней секуляризации сознания ложной?

Естественно, что на эти вопросы, затрагивающие основополагающие аспекты жизни народов, нет и не мо­жет быть простого ответа и единого мнения. И это не удивительно, если учесть, что ослабление, расшатыва­ние инфраструктуры традиционной базовой культуры имеют своим след­ствием измельчание, атомизацию, эфемерность ценностей, норм и при­нципов, определяющих моральные устои людей. В результате понятия «родина», «вера», «семья», «нация» те­ряют свой традиционный смысл. Это приводит, с одной стороны, к усиле­нию мотивов терпимости и откры­тости в отношении чуждых культур и нравов, а с другой — к ослаблению чувства приверженности собствен­ным традициям, символам, мифам. Более того, в условиях неуклонной космополитизации и универсализа­ции все более отчетливо прослежи­вается обострение чувства безродно-сти, отсутствия корней, своего рода вселенского сиротства. Как отмечал М. Хайдеггер, «бездомность становит­ся судьбой [современного] мира». 

комментарии - 7
Billycrirl 21 мая 2017 г. 1:47:50

wh0cd5477288 <a href=http://cialisprice2017.com/>cialis no prescription</a>

Billycrirl 17 июля 2017 г. 19:52:22

wh0cd473231 <a href=http://calan.reisen/>calan sr</a> <a href=http://flovent.world/>flovent</a> <a href=http://buyplanb.world/>where to buy plan b pill</a> <a href=http://entocort.world/>entocort</a> <a href=http://trecatorsc.world/>generic trecator</a>

FelipeSaist 20 сентября 2017 г. 15:13:31

pharmacy prices compare
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian pharmacy</a>
canadian pharmacy no prescription
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?canada-rx-pharmacy]canada rx pharmacy[/url]
northwest pharmacy
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?kamagra-shop-deutschland">kamagra shop deutschland</a>

FelipeSaist 21 сентября 2017 г. 3:24:30

cheap canadian drugs
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian pharmacies shipping to usa</a>
northwest pharmacy
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?buy-xanax]buy xanax[/url]
no prescription online pharmacy
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?prednisone-side-effects-in-women">prednisone side effects in women</a>

GeraldVag 21 сентября 2017 г. 17:47:03

canada drugs pharmacy
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian online pharmacies</a>
my canadian pharmacy
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?generic-for-xanax]generic for xanax[/url]
online canadian pharmacy
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?duloxetin">duloxetin</a>

GeraldVag 22 сентября 2017 г. 7:35:59

drug price
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian online pharmacies</a>
internet pharmacy
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?cialis-online]cialis online[/url]
buy online prescription drugs
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?generic-for-cialis">generic for cialis</a>

GeraldVag 22 сентября 2017 г. 13:42:27

pharmacy online mexico
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/">canadian drugs</a>
drug costs
[url=http://canadianpharmacyrxbsl.com/?cipro-for-uti]cipro for uti[/url]
canadian pharmacy 365
<a href="http://canadianpharmacyrxbsl.com/?clonidine-patch">clonidine patch</a>

Мой комментарий
captcha