Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
26140
|
Официальные извинения
972
108785
|
Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности
239
86788
Исторические корни Волынской резни 0
11
1Весной и летом 1943 г. на оккупированной немцами Волыни произошли события, которые были и будут «яблоком раздора» между польскими и украинскими политиками и историками. Все, в той или иной степени, знают про Холокост евреев, слышали про геноцид армян в османской Турции, но немного людей на Украине могут толком объяснить суть Волынской резни. Это же касается и украинских историков. В советское время геноцид поляков на Волыни находился под своеобразным табу. Ведь, как ни странно, советская власть относилась довольно гуманно к бывшим бандеровцам. Еще в 1945 г. на основе «явки с повинной» было амнистировано 5 тыс. членов УПА и около 20 тыс. уклонившихся от призыва в Советскую армию. По амнистии от 17 сентября 1955 г. из лагерей домой возвратились даже самые отпетые бандеровцы. Уже в 70-е годы доля подобного рода «товарищей» в райкомах партии Западной Украины составляла от 35 до 50%. [93]. После Первой мировой войны Западная Украина оказалась в составе Польши, руководство которой проводило дискриминационную политику по отношению к украинскому населению [46.С.35, 54.С.108]. Реакцией на это стало появление Организации украинских националистов (ОУН)*. Перед войной в 1940 г. произошел раскол на мельниковцев и бандеровцев. К группировке ОУН*, которую возглавлял А. Мельник, в основном относилось старшее поколение. С. Бандера представлял интересы более радикального молодежного крыла. Причиной раскола была борьба за власть [7]. К моменту нападения Германии на Советский Союз ОУН(б)* располагал планом строительства «Украинской державы», по которому поляки должны были подвергнуться насильственной ассимиляции. Представителей польской интеллигенции планировалось уничтожить. Предполагалось создание лагерей для врагов народа. Оставшиеся на свободе поляки, русские, евреи должны были быть поражены в правах. Им запрещалось образование на родном языке [25.С.71,88]. 30 июня 1941 г. бандеровцы попытались провозгласить «Акт восстановления Украинской державы», что вызвало отрицательную реакцию немецких властей. В этот же день началась своеобразная «репетиция» будущей Волынской резни — Львовский погром. Характерны воспоминания министра иностранных дел «Государства Словакия», который в это время оказался во Львове: «Город стонал в агонии, кровоточил в муках, содрогался в грозных нероновских сценах и геродотовских убийствах невинных людей… Только в штабе на улице Лацкого было убито более пятисот евреев… Одичавшие убийцы, возбужденные умирающими, гипнотизируемые кровавыми оргиями, как будто сошли с ума. Местному фотографу носили проявлять пленки, на которых было напечатано позирование возле убитых, застреленных, повешенных и замученных» [12.С.158-159]. Перед войной ОУН* резко активизировал свои контакты с Абвером и другими органами безопасности фашистской Германии [64]. Немцы по отношению к украинцам проводили макиавеллиевскую политику в расчете на взаимную благодарность народа, которого они якобы освободили от чужеземного польского ярма [60.С.228]. Руководство ОУН* в 1941-42 гг. активно сотрудничало с немецкой оккупационной администрацией [70.С.67]. Основу местной администрации и полицейских формирований, особенно в Галиции, составляли украинцы [21.С.180]. Осенью 1942 г. ОУН* инициирует массовый уход украинских служащих вспомогательной полиции в партизаны. Молодежь часто загоняли силой. Уклонявшихся от мобилизации избивали шомполами, дезертиров расстреливали [26.С.98]. Начинается формирование Украинской повстанческой армии (УПА)*. На I войсковой конференции ОУН(б)* в октябре принимается решение по выселению поляков с территории Волыни. Тем, кто отказывался, грозило физическое уничтожение [25.С.88-89]. Следует отметить, что один из руководителей ОУН* М.Лебедь был противником активных действий УПА* и выступал за нелегальную конспиративную работу [60.С.252].
2Волынская резня началась зимой 1943 г. Отправной точкой стало 9 февраля, когда боевики ОУН-УПА* вошли в польское село Паросля под видом советских партизан. Было убито более 150 человек. Большинство просто зарубили топорами [50.С.49]. Особенно массовые и кровавые события произошли в ночь на 11 июля, когда многочисленные отряды УПА* напали одновременно на более чем 150 польских сел, деревень, хуторов [46.С.37, 94]. Следует обратить внимание на активное участие в убийствах и зверствах женщин и подростков [33.С.261, 60.С.260]. Имеются многочисленные свидетельства из самых различных источников (в том числе допросов руководителей ОУН-УПА*) о массовом терроре против гражданского населения, когда не щадили ни женщин, ни стариков, ни детей, включая грудных младенцев [25.С.12-13, 60.С.248-251]. От рук украинских националистов за время войны только на Волыни погибло 60-70 тыс. поляков — 20% польского населения региона [16. С. 110]. Здесь мы имеем этнические чистки в форме геноцида. Все эти акции сопровождались беспрецедентными зверствами. Использовалось более ста садистских методов умерщвления поляков. В отрядах УПА* находились так называемые «резуны», которые специализировались на совершении жестоких убийств. Они в буквальном смысле вырезали польское население с помощью топоров, двуручных пил, молотков [94]. Для многих командиров УПА* была характерна запредельная жестокость. Степан Стебельский по кличке «Хрин» при нападении появлялся со своими людьми в польской или советской униформе. Хвастался тем, что раненых добивал как собак, полумертвым вспаривал животы и вешал их внутренности на ветках деревьев, заживо вырезал сердца и сжигал их [45.С.293]. Следует обратить внимание на последний момент, который отдает глубокой ритуальной архаичностью. В плане архаичности сознания характерен и другой пример. 10 июля 1943 г. к местному командиру УПА* в качестве делегатов прибыли два польских офицера польской Армии Крайовой (АК) для переговоров, которые были согласованы на уровне верховного командования обеих сторон. Поскольку один из офицеров знал командира УПА* еще по школе, поляки не взяли с собой охрану. После прибытия на место переговорщики были захвачены и после жестоких пыток убиты способом, который использовали еще древние славяне — их тела разорвали двумя лошадьми [89]. Население польских сел было вынуждено предпринять меры для самообороны. Проводилась концентрация польского населения в наиболее крупных поселениях до нескольких тысяч человек [34.С.14, 60.С.263]. В самооборону были втянуты десятки тысяч польских крестьян, — только чтобы выжить [31]. Было организовано около 100 самооборонных польских баз [46.С.36]. Советские партизаны активно помогали полякам в их самообороне [33.С.53]. С конца лета 1943 г. польское подполье Армии Крайовой провело серию ответных акций против украинских сел [33, 95.С.153]. Численность польских партизанских отрядов впятеро уступала УПА* [37.С.52]. Важно, что, по имеющимся данныем, во время этих акций против украинских сел в среднем поляки убивали около 10 человек в каждом селе [8]. Как правило, речь шла о пригодных к службе мужчинах [81.С.214]. Мы знаем, как происходило истребление евреев в газовых камерах. Немцы использовали в этом деле самые «современные методы». Обычными были массовые расстрелы. Но при этом не зафиксировано никаких заметных издевательств. Зверства происходили, когда немцам помогали украинцы из вспомогательной полиции. Известны случаи, когда проявление жестокости оуновцами вызывало сопротивление со стороны немецких солдат [26.С.120].
3Налицо два совершенно два различных типа сознания, два различных типа геноцида. Чтобы понять эти различия, нужно проанализировать характер формирования социального сознания населения Западной Украины в рамках исторического процесса. Геноцид со стороны украинских «селян» носил обыденный характер, соответствующий устоявшейся морали и не вызывающий каких-либо «терзаний» по этому поводу. Зверства воспринимались как нечто естественное, можно сказать, природное, — как в свое время каннибалы «без зазрения совести» убивали людей, чтобы их съесть. Здесь можно привести показательный пример, когда то, что современным нормальным человеком воспринимается как нечто инфернальное, для украинских крестьян того времени ничем не отличалось от обычной хозяйственной деятельности. Это свидетельство бывшей бандеровки [80]: «Мы ходили в бандерах, днем отсыпались по хатам, а ночью ходили и ездили по селам. Нам давали задание душить тех, кто укрывал пленных русских и самих пленных. Этим занимались мужчины, а мы, женщины, перебирали одежду, отбирали коров и свиней у погибших…, скот резали, все перерабатывали, тушили и укладывали в бочки. Однажды за одну ночь в селе Романове задушили 84 человека. Старших людей и старых душили, а детей маленьких раз ударил головой о дверь — и готово. Мы жалели своих мужчин, что они крепко намучаются за ночь, но за день отоспятся и на следующую ночь в другое село… В Новоселках была одна комсомолка Мотря. Мы ее забрали на Верховку к старому Жабскому и давай доставать у живой сердце. Старый Саливон в одной руке держал часы, а в другой сердце, чтобы проверить, сколько еще будет биться сердце в руках». Очень похожая ситуация наблюдалась в это время в марионеточном государстве Хорватия. За четыре года физическому уничтожению подверглись около 750 тыс. сербов. Их живыми сажали на кол, распинали на кресте, выкалывали глаза, отрезали нос, уши, язык, сдирали кожу. Дошло до того, что на улицах хорватских городов продавались выколотые у сербов глаза — по 30-40 штук сразу [67]. Архаические корни террора просматривались в это время и в других странах Восточной Европы — Румынии, Венгрии, Словакии. Подобные эксцессы не являются чем-то необычным в украинской истории. Во время Хмельнитчины крестьяне и мещане часто организовывали самостоятельные шайки, которые выбирали своих атаманов и занимались грабежом и убийствами. При разорении польских имений не было пощады ни старикам, ни грудным младенцам. Людей вешали, распиливали пополам, буравили глаза, сдирали с живых кожу. После кровавых сцен обыкновенно следовала гулянка. Пили и плясали среди пепелищ и трупов [44.С.221]. Для XVIII в. на Правобережной Украине был характерен ряд восстаний, которые вошли в историю как Гайдаматчина. Особо следует обратить внимание на Уманскую резню в период Коливищины 1768 г. После взятия Умани гайдамаками с крайней жестокостью практически полностью было вырезано население города, состоящее из поляков и евреев. Малых детей подкидывали на копья, топтали лошадьми, беременным женщинам вспаривали животы [59]. Подобные жестокости не поддаются рациональному объяснению. Польские власти применяли по отношению к бунтовщикам не менее жестокие казни, но они выступали от имени государства, как и руководство других европейских стран того времени. Преследовалась фундаментальная цель, лежащая в основе любого государства — поддержание порядка любой ценой. Ужасы Хмельнитчины и Гайдаматчины повторились и во время гражданской войны на Украине. Более чем обычным явлением стали еврейские погромы. При этом село оказалось необычайно восприимчиво к подобным «мероприятиям» [91.С.185]. Отношение селян к евреям выражалось в форме физического насилия и грабежа [74.С.251]. Это сопровождалось проявлением садистской жестокости со стороны петлюровцев. Применялись утонченные пытки с целью вымогательства [62.С.26]. Стариков резали на куски, детей бросали головой о стены или мостовые. У жертв отрезали половые органы, выкалывали глаза, отрезали носы. Жен, сестер и дочерей насиловали на глазах мужчин, детей заставляли вешать своих отцов [69]. Для понимания этого полезной будет концепция двух видов, двух составляющих социального сознания — этнического и личностного [39.С.119]. Этническое сознание формируется еще в детстве (приблизительно до 10 лет). В отличие от личностного сознания, которое может меняться в течение жизни, подвергаться критическому осмыслению, этническое сознание носит заданный характер. Его нельзя изменить волевым способом. Можно только говорить о степени его активизации. Характерной особенностью этнического сознания является категоризация социальной действительности с помощью базовой пары «мы-они» [4.С.49]. Его активизация характерна для кризисных периодов. Этническое сознание можно отнести к архетипическим образованиям, связанным с феноменами, которые архаичны по своей природе и имеют иррациональную основу [53.С.16]. В кризисные периоды наружу вылезают глубинные слои сознания, уходящие корнями в биологическое прошлое. Этническое сознание приводит к деиндивидуализации в форме национализма, где коллективная граница «свои-чужие» является определяющей (системообразующей). Этот тип сознания основан на эмоциях, чувствах и обладает мощной энергетикой. При попытках использовать эту «энергетику» в политической сфере она часто выходит из-под контроля. Это как пожар в сухом лесу — его легко поджечь, но трудно потушить [47.С.103,113]. Если классический национализм является продуктом личностного сознания, то украинский — этнического. «Этничность имеет бессознательную природу, национальная идентичность рождается и локализуется в сознании» [77.С.32].
4Понимание основ Волынской резни невозможно без анализа идеологии, которая лежала в основе деятельности ОУН*. Обычно считается, что в данном случае речь идет о так называемом интегральном национализме [28, 36, 70], идейные основы которого были заложены в конце XIX в. Шарлем Моррасом и Морисом Барресом. Интегральный национализм носит авторитарный характер и рассматривает нацию как органическое целое, требующее безоговорочного подчинения личности ее интересам, которые становятся выше интересов любой социальной группы, других наций и человечества в целом [27]. Обычно «отцом» украинского «интегрального» национализма считается Д. Донцов. Родившийся в русскоязычной семье в Мариуполе, до Первой мировой войны он увлекался социал-демократическими идеями. Проживая с 1922 по 1939 г. во Львове, попытался привести разнообразные взгляды местных националистов в систему. Получилась эклектическая «гремучая смесь» в стиле национал-дарвинизма, которая оказала большое влияние на формирование идеологии ОУН*. Донцов исходил из того, что нация вечна и носит «природный» характер. Нации, по его мнению, находятся в борьбе с другими нациями. Имеет место борьба за существование по Дарвину. Слабый должен быть уничтожен. Стремление к войне между нациями вечно. Право природы — это право силы. Должна быть беспощадная борьба со всем, что угрожает единству нации. Иерархическую структуру нации должно возглавлять инициативное меньшинство из лучших людей. Необходим вождь с неограниченной властью, который должен в первую очередь заниматься военными делами [23]. Интегральный национализм был основой идеологии ОУН* и отличался от итальянского фашизма и еще больше от немецкого нацизма, которые являлись продуктом индустриального и урбанизированного общества [36.С.22, 48.С.250]. Украинский национализм — продукт внутреннего развития [70.С.58], характерный для аграрных, экономически отсталых народов [36.С.24]. По отношению к нему правильнее применять термин «этнический», что связано с его глубоким архаизмом, в отличие от национализма европейских стран. Тем более, что концепция интегрализма имеет научно-философскую основу, в первую очередь в трудах Питирима Сорокина [82]. А теперь вместо слова «нация» поставим слово «племя» и получим то, что было характерно для архаического периода. Племя носило природный характер. Для подобного рода образования больше подходит термин «этнос» в узком смысле этого слова — как форма существования в природных условиях, характеризующийся соответственным образом жизни [42.С.33]. Этнос не имеет потенциала развития и может существовать без изменений веками (что было характерно для населения Карпат). Этнос существует вне исторического пространства. Важный институт того времени — «мужской союз» [2], в который входили молодые неженатые члены общины. Обычно они жили вне поселения и занимались набегами на соседей. Часто совершали ритуальное нападение и грабеж своей же общины. Известные колядки уходят своими корнями в этот обычай. Не надо забывать, что идеи Донцова пользовались наибольшей популярностью у оуновской молодежи [28.С.47, 36.С.9]. У молодых членов УПА* убийство поляков считалось делом чести [85.С.257]. Рецидивы мужского союза неоднократно воспроизводились. Опричники имели типичный архетип мужского союза вплоть до мелочей. Обязательными атрибутами опричника была собачья голова и метла [84]. Волк (собака) были символом (тотемом) мужских союзов у славян и кочевых народов [20]. То же касается средневековых военно-монашеских орденов и масонов. Рецидивы мужского союза характерны для современной Украины [39]. Между двумя основными группировками ОУН* шла настоящая гражданская война. Бандеровцы, опиравшиеся на молодежь, развернули против мельниковцев террор. В междоусобной борьбе только накануне нападения Германии на СССР было убито около 400 мельниковцев [7]. Это рецидив борьбы за власть, которая имела место на определенном этапе архаического периода между советом старейшин и военным вождем и его дружиной. Причина архаичности украинского национализма — крайне низкий уровень феодальной революции, обусловленный установлением Литвой контроля над территориями Малой и Белой Руси в XIV в. Любая революция сопровождается устранением носителей старого сознания. В Северо-Восточной Руси это нашло свое выражение в регулярных репрессиях Александра Невского и его сына Андрея против городских общин [40.С.58]. Это обусловило приемлемый уровень феодальной революции и соответствующий потенциал дальнейшего развития. Московское государство формировалось на отрицании Древней Руси. Территория же нынешней Украины долго находилась на «общинной» стадии развития, с чем была связана масса архаических пережитков, доживших до очень поздних времен, с учетом наследия, полученного этими землями от времен Древней Руси [22.С.297]. Даже после принятия христианства основа социального сознания подавляющего большинства жителей Древней Руси была полностью языческой [72.С.69-70]. В византийских письменных источниках имеются многочисленные сведения о зверствах славян во время их набегов на территорию Империи. Часто обычных людей убивали изощренными способами — сажали на кол, распиливали, сдирали кожу, сжигали живьем [73.С.90-91], причем сами славяне воспринимали это как нечто естественное. Глубинные пласты сознания у населения Украины (особенно в ее западной части) остались неизменными со времен древнего славянства. А. Гогун объясняет силу радикального потенциала Галиции и Волыни общим уровнем развития восточных славян и, особенно, прочными архаическими пережитками [11.С.8]. Глубокий этнизм западноукраинского национализма во многом объяснялся спецификой положения Галиции в Австро-Венгрии, в которой существовала негласная иерархия входивших в ее состав народов. Приблизительно она была такова: немцы, венгры, чехи, поляки, хорваты, украинцы (русины). Аграрная экономика, малые земельные наделы, отсутствие промышленности создало Галиции репутацию одной из самых бедных и отсталых окраин империи Габсбургов. [3.С.25]. Даже чехи воспринимали Западную Украину как «грязную галицийскую дыру» [10.С.219]. Во Львове этнических украинцев проживало около 10%, половину составляла прислуга [75]. Понятно, что это формировало глубокий комплекс неполноценности. Он характерен именно для этнического сознания, которое в австрийский период находилось еще в инактивном состоянии. По крайней мере, среди подавляющей части русинского (украинского) населения. Во второй половине XIX в. в Галиции было два основных общественно-политических течения: старорусины (москофилы) и народовцы (украинофилы). После того, как Австро-Венгрия вошла в союз с Германией, ее руководство стало всячески опекать украинофилов. Началось искусственное распространение терминов «Украина», «украинский язык». Стала насаждаться соответствующая литература. Украинофильское направление приняло ярко выраженные русофобские очертания. Русофилы начали подвергаться репрессиям [6]. Следует обратить внимание также на психологический архетип. Для галичан характерен внутренний контрурбанизм (недоверие и страх по отношению к городу и городской цивилизации). Психотип — патриархально-архаичен. Мир рассматривается исключительно сквозь призму родственно-клановых отношений. Для крестьянина мир — это село с центром в виде церкви. Именно церковные иерархи являются держателями ярлыков и распределителями маркеров «свой-чужой» через институт проповеди. Можно говорить о церквоцентричной картине мира. Это соседствует с верой в собственную избранность и элитарность [61]. Греко-католическая церковь (УГКЦ) оказывала определяющее влияние и воздействие на идеологию ОУН*. Не надо забывать, что отцом Бандеры был священник, а после гибели Е.Коновальца руководителем ОУН А.Мельник стал (будучи до этого управляющим владениями УГКЦ) по рекомендации митрополита А. Щептицкого. Во второй половине XIX в. из-за перехода русинской шляхты в польскую национальность роль элиты стало играть униатское духовенство. В Западной Украине появляются династии местных священников. Духовенство превращалось в наследственную касту с ярко выраженной групповой солидарностью [3.С.25]. В Галиции национальная идентификация неотделима от конфессиональной. Здесь украинец одновременно является греко-католиком [17.С.51]. УГКЦ, не смотря на внешнюю православную оболочку, внутренне была враждебна классическому православному менталитету. Если Московский патриархат по многим общечеловеческим вопросам может найти общий язык с Ватиканом, то с греко-католическим руководством о чем-то разговаривать совершенно бесполезно. Тем более с учетом его патологической русофобии. В христианских церквях Вера подменяет Бога. Она позволяет говорить о различных формах и уровнях религиозности, дает человеку определенные степени свободы. Вера предполагает наличие личности, которая в современный период верует индивидуально. И еще один важный момент: сейчас можно говорить о православных атеистах, как в среде итальянской интеллигенции можно найти много католических атеистов, а в странах Северной Европы — протестантских атеистов. В архаический период все, что было связано с мифом, не требовало доказательств и носило естественный, природный характер. Человек и миф представляли собой органическое единство. Нечто похожее мы имеем в украинской греко-католической церкви, которая в сознании жителей Западной Украины имеет по сути мифологическую основу. Т.е. здесь все, что касается религии, воспринимается как абсолют. Внутренний менталитет кардинально отличается как от православной, так и католической церквей. Даже в советский период среди коренных жителей этого региона крайне трудно было найти искренних атеистов. Именно несоответствие между формой и содержанием способствовало резкой активизации этнического сознания и радикализации ОУН* в 30-е годы. Особенно молодежного крыла во главе со Бандерой, которое совершило целый ряд терактов против представителей польских властей.
5В советское время история украино-польской резни была табу, чтобы не нарушать интернациональное братство и дружбу народов. Кое-какие исследования проводились в Польше. Но после падения Советской власти Волынская резня в Польше была «поднята на щит». Соответственно, украинские исследователи были вынуждены предпринять «ответные меры». При этом восприятие темы оказалось своеобразным и противоречивым. В частности, это касается количества жертв. Чаще всего речь идет о 50-75 тыс. поляков и 35 тыс. украинцев только на территории Волыни [35]. По мнению наиболее авторитетного польского исследователя Волынской резни Г.Мотыки, только на Волыни погибло от рук украинских националистов от 40 до 60 тыс., а число украинских крестьян, убитых бойцами АК, не превышало 3 тыс. [55.С.40]. Наиболее дискуссионный вопрос — ответственность сторон. Л.Зашкильняк и А.Павлышин возлагают ответственность на ОУН-УПА* [30.С.11, 63.С.133-134]. Я.Исаевич и В.Литвин считают, что украинский народ и его вооруженные формирования не могут считаться ответственными за преступления, так как решения принимались отдельными руководителями ОУН-УПА* [34.С.16, 49.С.114]. Преобладает попытка взвалить ответственность на обе стороны [76.С.176, 85.С.261]. Лишено логики утверждение, что толчком для украинско-польского противостояния стало привлечение немецкой оккупационной администрацией поляков во вспомогательную полицию и их желание закрепиться на немецкой службе для сбережения своего влияния в Западной Украине после поражения Германии [32.С.120]. После освобождения региона и советская, и польская стороны рассматривали бы их как коллаборационистов. Документов о принятии решения о терроре высшим руководством ОУН* нет, хотя о его наличии [51.С.127] говорит то, что нападения на поляков были хорошо скоординированы, охватывали одновременно десятки сел [60.С.248] и носили плановый характер [63.С.133]. По мнению Л.Зашкильняка, после III конференции ОУН(б)* в начале 1943 г. было принято негласное решение о проведении антипольской резни [29.С.200]. Свою роль сыграла борьба за власть в руководстве ОУН-УПА*, в частности, попытка отстранить от руководства М.Лебедя, который по многим вопросам придерживался прагматической позиции [18.С.104] и впоследствии критиковал антипольские акции как бандитские [32.С.91]. По сути, имела место гражданская война в среде националистического движения [18.С.105]. Персональная ответственность за Волынскую резню лежит на Р.Шухевиче и Д.Клячковском [33.С.251, 60.С.252]. Руководство ОУН-УПА* надеялось, что Германия и СССР взаимно ослабят друг друга, что позволит ему установить контроль над Западной Украиной и создать свое государство [66.С.152, 71.С.269]. Они даже лелеяли надежды на развал СССР [43.С.81-89]. Подобный иллюзорный тип сознания исторически характерен для украинской элиты. Еще в период Освободительной войны Хмельницкий и его окружение наивно пытались создать суверенное государство. То же относится к гражданской войне на Украине. В случае Волынской резни мы сталкиваемся с этническими чистками [49.С.107, 76.С.176, 85.С.257] в форме геноцида. Операцию «Висла» тоже можно назвать этнической чисткой, но она по своей сути не имела ничего общего с деполонизацией Волыни: украинское население из юго-восточных районов Польши было переселено на северные и западные земли, отошедшие к Польше от Германии. По официальным данным, было переселено свыше 140 тыс.чел. Был полностью уничтожен очаг украинского сепаратизма [58.С.119]. Во многих научных публикациях делается упор на ответственность немецкой и российской сторон, вмешательство которых рассматривается как одна из основных причин вооруженного конфликта между ОУН-УПА и АК [33.С.53, 46.С.37]. Для Берлина на Волыни главным было поддержание железнодорожных коммуникаций (Ковель — Сарны, Ковель — Луцк), по которым шло обеспечение группы армий «Юг». Тем более в первой половине 1943 г., когда шла подготовка к наступлению на Курской дуге. Немцам в районе этих коммуникаций нужна была «тишина». Подогревать конфликт между УПА и АК им не было смысла, так как обе организации не занимались диверсиями. «Тишина» нужна была и советским партизанам, чтобы разборки между ОУН-УПА и поляками не мешали им совершать диверсии. В 1943 г. партизанами была проведена хорошо скоординированная из единого центра серия диверсий на железной дороге. Только с 1 мая по 1 сентября было пущено под откос более 700 эшелонов [38.С.10]. Единственная «выгода» для советских партизан заключалась в отвлечении отрядов УПА*, которые считали Москву главным врагом [5.С.185, 33.С.52]. Что касается карательных акций немцев против украинских сел как следствие действий советских партизан [9.С.112, 79.С.26]: диверсионные акции на железных дорогах трудно было связать с конкретными украинскими селами. В то же время основными объектами нападений отрядов УПА* были склады вооружения и обмундирования, а также небольшие немецкие гарнизоны, расположенные возле населенных пунктов [52.С.33, 71.С.269]. Немцы через своих информаторов были осведомлены, из каких сел были родом боевики УПА*. Кстати, в 1943 г. в результате действий УПА* погибло всего лишь около 600 военных и гражданских немцев и их союзников [86.С.407]. Если в 1943 г. УПА* занималась геноцидом польского населения, то в 1944 г. наблюдается резкая активизация ее нападений на советских партизан [60.С.209]. При этом некоторые украинские историки пытаются обвинить советских партизан в мародерстве [78.С.48], называют их отряды бандами [5.С.190, 52.С.30, 92]. Надо отметить, что на Западной Украине в этот период было много блуждающих групп мародеров самого разного происхождения [13], которые могли выдавать себя за советских партизан. Более 80% украинских историков рассматривают проблему через националистические «очки». Правда, с различными «диоптриями». Обычно замалчиваются зверства украинцев по отношению к полякам, большее внимание уделяется ответным акциям АК [34.С.14, 46.С.37, 65.С.396-418]. Часто провозглашаются довольно примитивные вещи вроде того, что война между немецким национал-социализмом и российским большевизмом — типичная империалистическая завоевательная война [5], что Германия и СССР были заинтересованы в удушении национально-освободительного движения украинцев и поляков. Появление партизанских отрядов в Западной Украине рассматривается чуть ли как зло [85.С.258-259, 92.С.27]. И.Пищук вообще заявляет, что в 1943 г. польские и российские шовинисты спровоцировали уничтожение украинцев немецкими оккупантами [68.С.4]. Великая Отечественная война называется немецко-большевистским конфликтом [52.С.31]. Утверждается, что рейхскомиссар Украины Э. Кох сотрудничал с советскими органами безопасности и в ликвидации отрядов УПА* ему активно помогали советские партизаны [21.С.18, 92.С.40]. На польских историков националистический фактор и отношение к России действует едва ли не больше, чем на современных украинских. Для их подавляющего большинства характерна враждебность к России, иногда в форме не скрываемой ненависти. И это касается не только историков. По заявлению министра обороны Польши Мачеревича, Волынскую резню организовала Россия. Настоящими врагами поляков были россияне, которые использовали украинских националистов для организации геноцида [15]. Поляки долго не хотели сориться с украинским руководством из-за Волынской резни, не хотели мешать развитию украинской русофобии. Только в 2016 г. Сейм принял резолюцию, провозглашающую этническую чистку польского населения юго-западных воеводств довоенной Польши геноцидом. И это при том, что намного раньше Сейм провозгласил геноцидом «голодомор», Катынь, советскую политику по отношению к польским гражданам во время Второй мировой [1. С.105]. Эта работа историков и политиков дала свои плоды. Только 5% опрошенных граждан Украины возлагают однозначно вину на украинскую сторону, а 15% на польскую [14]. Аналогична ситуация и в Польше В 2003 г. только каждый седьмой поляк более-менее был осведомлен о Волынской резне [57.С.12].
ПослесловиеЗападная Украина более 150 лет находилась вне собственно Украины — в составе Австрийской империи, а затем Польши. Сформировались различия и в ментальном, и в конфессиональном и даже языковом отношении. Во Львове даже сейчас жители в основном общаются между собой на бытовом языке, который имеет множество германизмов и сильно отличается от литературного украинского. В советский период в плане ментальности полтавчанин был ближе к дончанину, чем к львовянину. Но активизация этнического сознания резко изменила картину. Многие знакомые автора даже с русскими корнями просто обандерились. Так, его товарищ еще по школе, родом из Полтавщины, разговаривает последние 10 лет по телефону только по-украински — при том, что он по образованию филолог русского языка и литературы. Бандеровская идеология — «зараза», которая поражает тех, кто мнит себя «интеллигенцией». Несмотря на внешние различия, Западная и Средняя Украины имеют общий базис. Это специализированная цивилизация химерного типа [41.С.191]. Различия между Украиной и Россией исторически носят цивилизационный характер. Основная разница между двумя основными компонентами украинской цивилизации в том, что если в Средней Украине русофобия в основном характерна для этнического сознания, то в Западной Украине она проявляла себя на личностном уровне даже в советский период. Особенно это было присуще местной «элите». Одноклассница автора во время учебы в институте в составе группы путешествовала по Карпатам. В одном из сел решили заночевать в спортзале школы, выйдя для этого на директора. В беседе со студентами директор школы сразу заявил, что не понимает по-русски, поинтересовался, из какого государства они прибыли. И это речь идет о 70-х годах. Любая фобия по отношению к тому или иному народу носит не политический, а цивилизационный характер, особенно в рамках специализированных цивилизаций, которых достаточно в Восточной Европе (финская, прибалтийская, польская, румынская, болгарская). Можно говорить о западноевропейской цивилизации, имеющей единую основу, но каждая из перечисленных имеет свои особенности, свои исторические корни, которые кардинально отличают их друг от друга. Единственное, что их объединяет, — проявление первобытной жестокости в определенные периоды. Мы уже обратили внимание на зверства хорватских усташей. Если взять градацию жестокости по отношению к гражданскому населению во время войны, то немцы будут только на третьем месте, финны на первом, а на втором венгры — тоже представители цивилизации специализированного типа. Белофинны еще в 1918 году проявили свою предельную жестокость по отношению к красным финнам и русскому населению. То же касается панской Польши по отношению к советским военнопленным. Русофобия на Украине имеет исторический характер, особенно у ее «элиты». Сразу после Переяславской рады осенью 1655 г. Б.Хмельницкий попытался заключить договор со Швецией, которая начала войну против Польши. Но Швеция выдвинула неприемлемые и унизительные требования: ее король хотел переложить основную тяжесть войны с Польшей на Украину и испортить отношения Хмельницкого с Москвой, заявляя, что это в интересах Украины, и только Швеция и ее союзник Трансильвания могут защитить свободу Украины и от Польши, и от московского царя [96.С.195, 202]. После смерти Хмельницкого не было ни одного гетмана, который не изменил Алексею Михайловичу после присяги ему. Издаваемые в оправдание универсалы поражали неразборчивостью лжи [88.С.78]. Для справки: работа Н.И. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма» запрещена в современной Украине и изъята из библиотек. Казацкая старшина была оторвана от народа, интересы которого для нее стояли на последнем месте. Главным было сохранение своих привилегий, земельной собственности [83.С.137]. Раздача имений старшине началась еще при Хмельницком и достигла апогея при Мазепе, который издал по этому поводу более тысячи универсалов [96.С.60]. Для руководства старшины были характерны русофобия и антисемитизм. Все гетманы с Хмельницкого и до Мазепы были русофобами. Этому способствовало то, что значительная их часть училась в иезуитских коллегиумах. Что касается антисемитизма, то еврейские погромы в период Хмельнитчины в традиционной еврейской среде называют первым Холокостом. В конце XIX в. появляется националистическая украинская интеллигенция, сформировавшая архетип отношения к России и всему русскому, который не изменился в последующие век с лишним, включая советский период. Был сформирован идеализированный миф народа и казачества. Интересно, что почти все ведущие националисты того времени были связаны с Галицией или разделяли галицийский национализм. Один из символов современной Украины М.С. Грушевский, будучи сыном профессора русской словесности, долго работая и проживая во Львове, заразился галицийской русофобией. В среде украинской «интеллигенции» впервые появляется лозунг «Украина для украинцев». Пока хоть один «чужинец» останется на территории Украины, она не может сложить оружия. Доминирование Москвы над Киевом может быть устранено только победой. Надо приручить Москву, запрячь ее в украинскую государственную «телегу» [87.С.32, 82]. Сходство с ментальностью современной украинской «элиты» поразительно. В обоих случаях мы видим явное проявление комплекса неполноценности. В советский период, начиная с 50-х годов, не только творческая интеллигенция, но и значительная часть партийно-политического руководства Украины в той или иной степени отличались русофобией. При Л. Кравчуке (бывшем члене политбюро КП Украины), несмотря на его неоднократные заявления о партнерстве с Россией, началось противостояние с ней, наметилось движение к Западу, приоритетом стала интеграция в Европу с перспективой вступления в НАТО. При Л. Кучме русофобия никуда не делась. В совместной декларации с президентом Польши А. Квасьневским о Волынской резне была предпринята попытка переложить ответственность на Россию в лице СССР [57.С.11-12]. Публичная русофобия украинской гуманитарной «элиты» начала проявляться еще в конце 80-х. Уже в начале 90-х годов стали появляться «научные» (научно-суррогатные) статьи, отличавшиеся русофобией, часто патологической. Авторами обычно были преподаватели вузов. Понятно, что все это они передавали своим студентам, многие из которых сейчас занимают ответственные посты в государстве. К сожалению, в это время нечто похожее имело место и в других постсоветских республиках. При В. Ющенко пошел интенсивный процесс галицизации украинской элиты. Усилилась борьба против русского языка и литературы. Он всеми правдами и неправдами пытался «втиснуться» в ЕС и НАТО. Четко было заявлено о западно-ориентированном геополитическом выборе. Начали рваться экономические связи с Россией. И главное — была официально реабилитирована ОУН-УПА*, а главному организатору Волынской резни Р. Шухевичу посмертно было присвоено звание Героя Украины. Активизация архаического сознания особенно проявила себя во время избирательной кампании Ющенко. На его митингах поведение толпы напоминало таковую в фильме «Праздник святого Йоргена». Все ждали чуда, причем буквально. Регулярные завывания: «Ющенко, Ющенко» вызывали у посторонних наблюдателей чувство первобытного ужаса. Это привело к тяжелому социально-психологическому неврозу, свойственному массовому сознанию населения Украины. Разум превратился в безумие, социум деградировал. В психологии это называют фрустрацией. На нее человек реагирует либо агрессией, либо депрессией. Доминантами массового сознания становятся эгоцентризм и комплекс неполноценности [34.С.179]. Логическим следствием этого «театра абсурда» стали события 2014 г. Выше уже говорилось о планах перед войной ОУН(б)* по ограничению прав поляков, евреев, русских. Подобный проект разрабатывался в партии Ю.Тимошенко по отношению к жителям Донбасса. Предлагалось в течении 10 лет ограничить их право на участие в выборах, работу в правоохранительных органах, судах и местных органах власти. Планировалось все эти вакансии заместить выходцами из Западной Украины [56]. Что касается Донбасса в 2014 г., то здесь можно говорить о второй «волынской резне». По данным немецкой разведки, за год погибло около 50 тыс. жителей региона [90.С.11-12]. Автор сам был свидетелем того, что творилось на Донбассе в это время, которое можно назвать прелюдией. Если бы не стойкость и мужество ополченцев, территория Донецкой и Луганской областей превратились бы в сплошной «мариупольский аэропорт», в котором применялись изощренные пытки. Операции по окружению многотысячных группировок украинской армии в кратчайшие сроки в «иловайском» и «дебальцевском» котлах нужно внести в учебники по воинскому искусству. Родной город автора Дебальцево полгода находился под контролем ВСУ. Украинские солдаты располагались в окопах по периметру города, и все это время шел регулярный минометный обстрел его кварталов. Выходцы из Западной Украины чувствовали себя «не в своей тарелке», если видели живыми жителей Донбасса. Погибло около 3% населения. Было разрушено и повреждено до 70-80% жилого фонда. Племянник моей одноклассницы днем копался в огороде, когда мина прямым попаданием разорвала его на части на глазах его матери. Когда собака принесла ей руку сына, она сошла с ума. Возникает ощущение, что документальный фильм М.И. Ромма «Обыкновенный фашизм» снят не о нацистской Германии 30-х годов, а о современной Украине. В этом отношении оказались пророческими комментарии к нему журналиста Дмитрия Губина: «К сожалению, привычка отмахиваться от зла смехом идет еще с советских времен. Теперь я бы поставил в вину Михаилу Ромму фильм «Обыкновенный фашизм», где Ромм постоянно смеется над Гитлером (ах, посмотрите, Гитлер не знает, куда деть руки, — ах, ха-ха, наконец-то сцепил их в замок на лобке). А нужно было ужасаться банальности зла и тому, что Гитлер может воскреснуть в головах его победителей» [19]. Уже во время президентства В. Ющенко, а затем П. Порошенко при сохранении националистической идеологии появились элементы того, что можно назвать европейским неонационал-социализмом и что стало нормой при Зеленском. Классический национал-социализм, который в свое время доминировал во всей Европе, после поражения Германии перешел на уровень этнического сознания (коллективного бессознательного). Сейчас в Европе мы наблюдаем резкую активизацию этого сознания. На Украине данная идеология в среде элиты нашла подходящую почву. Появилась деструктивная система на уровне сознания, имеющая свои внутренние законы и потенциал развития. Сейчас дело не в Зеленском и его окружении. Появился режим, который сам уже определяет поведение политиков. Если не убрать этот режим и не провести денацификацию, на Украине будут и концлагеря, и третья «волынская резня».
* Внесена в официальный перечень террористических и экстремистских объединений, запрещённых в России
Литература1. Адамский Л. Волынский негационизм как фактор, отягощающий полько-украинские отношения: анализ дискуссии 2016 года. Форум новейшей восточноевропейской истории и культуры. 2016. № 2. комментарии - 0
Мой комментарий
|
Подписка
|
