Официальные извинения    1   741  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    88   3330  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    321   9551 

О надменности силы

Исторические корни надменности силы

«В делах, касающихся того или иного государства, - писал государственный деятель Франции XVII  в.  кардинал  Ришелье в своем «Политическом завещании», - тот, кто обладает силой, часто является правым, а тот, кто слаб, может лишь с трудом избежать признания неправым с точки зрения большинства стран мира» [3, с.53]. История полна примеров, подтверждающих тезиса «прав тот, кто сильнее». Выражение  «победителей не судят»  - ровесник самих государства и власти.

Сегодня политика любой ядерной державы, какой бы могущественной она ни была, построенная на иллюзии всемогущества, особенно в сочетании с чувством высокомерия, самонадеянности и вседозволенности,  контрпродуктивна и крайне опасна для мира. Америку об этом предупреждал влиятельный представитель политической и интеллектуальной элиты США, пользовавшийся популярностью даже в СССР, сенатор Дж. У. Фулбрайт, в своей книге «Самонадеянность силы»erefr, которая вышла в свет ещё в 1967 г. и беспрецедентно быстро была переведена и опубликована в СССР. Книга начиналась атак: « …Немецкие солдаты носили ремни, на пряжках которых было написано: “С нами бог”. Под влиянием подобной слепой самоуверенности — непомерно преувеличенного чувства силы и воображаемого чувства своего божественного предназначения - афиняне напали на Сиракузы, а Наполеон и затем Гитлер вторглись в Россию… Они перенапрягли свои силы и поплатились за это». Высказав сомнения в том, что США  «с их глубокими демократическими традициями могут приступить к завоеванию мира, подобно Гитлеру или Наполеону», Фулбрайт,  тем не менее, выражал опасение, что «США берут на себя все больше обязательств, которые могут превысить даже огромные возможности Америки» [36]. Но его надежда на то, что «Америка избежит фатального стремления нации к силе», не оправдалась. 

 В условиях либерального/однополярного миропорядка разрушительное начало во внешнеполитической стратегии Вашингтона взяло верх над созидательными и конструктивными. Об этом свидетельствуют последствия развязанных Западом во главе с США агрессивных войн и экспорта так называемой «демократической революции» на Большой Ближний Восток. В итоге уделом этого региона стали кровавый хаос, разрушение государств, бедствия десятков миллионов ни в чем не повинных людей,  лишившихся родины, крыши над головой, элементарных условий жизнеобеспечения.  

Существует множество определений силы и мощи государства.  Почти все они главное место отводят размеру ВВП, уровню экономического и технологического развития, природным ресурсам, территории, численности населения, военной мощи, геостратегическим преимуществам. 

        Экономическая мощь имеет ключевое значение, особенно при наличии возможности и воли конвертировать ее в военно-политическую мощь. Но, как свидетельствует опыт самой мощной державы современности, военно-политическая мощь не всегда обеспечивает успех на поле брани. 

В условиях информационно-телекоммуникационной революции и глобализации все названные критерии мощи претерпевают качественные трансформации. В глобальном масштабе происходит диффузия собственности, экономической, технологической  и военной мощи и энергии между государствами, регионами, народами. Меняется баланс между сильными и слабыми в традиционном их понимании. Неуклонно растет влияние малых стран, обладающих серьезным научно-техническим и финансовым потенциалом. Своеобразная олигополия пяти ядерных держав, несмотря на все их усилия,  подвергается эрозии. 

Одним из ведущих центров мировой мощи становится Восток, понимаемый в самом широком смысле слова. В последние полтора десятилетия все более отчётливо проявляется тенденция к инверсии вектора, предназначения, первоначальных целей и функций глобализации, которая началась как западный проект. Информационно-телекоммуникационная революция и глобализация создали условия для стремительного восхождения сначала так называемых новых индустриальных стран, а за ними Китая, Индии, России и др. Их достижения  - особенно Китая и Сингапура с иих централизованной властью –  свидетельствуют о способности достичь х больших, чем некоторые демократические страны, успехов на пути экономического и  технологического прогресса. 

Реальная сила государства с точки зрения завоевания и сохранения искомого статуса в мировом сообществе не всегда поддается оценке и классификации, строго научному, рациональному объяснению с помощью традиционных критериев, понятий и категорий. Когда перед человеком, сообществом, народом или государством возникает экзистенциальная угроза безопасности, идентичности, чести, самому физическому существования, требуются иные критерии и оценки. Здесь речь идет о крепости морального духа, силе воле нации, а не об объеме ВВП и уровне жизни. Это материи  надличностные, возвышающиеся над рассуждениями о демократии, правах и свободах человека, которые изолированно от более фундаментальных ценностей не могут быть основой жизнеспособного государства. 

Социальный, экономический, технологический прогресс предоставляет сообществам, народам, цивилизациям все более совершенные средства удовлетворения всевозрастающих материальных потребностей, беспрецедентно в прежние эпохи благосостояние. В то же время взаимообусловленные  секуляризация, прагматизация, позитивизация и рационализация основополагающих характеристик общественной жизни создают условия, в которых ценности прав человека, индивидуальной свободы, политической демократии  приобретают статус повседневных задач. ау­В таком качестве они необходимы, но недостаточны, так как  не способны пробудить энергию, настойчивость, упорство, волю и решимость к титанической борьбе за самосохранение, рождать героев и мучеников, готовых отдать свою жизнь за родину.   

Ядерное оружие способствовало глобализации и тотализации взаимного страха народов перед самоуничтожением. Постоянно ощущая  обоюдоострый ядерный меч, человечество продемонстрировало свою способность удержаться от соблазна принять роковое решение и пересечь линию невозврата, ввергнув мир в катастрофу. Ядерное оружие стало главным фактором предотвращения его использования. Мы являемся свидетелями переизбытка мощи, использование которой для достижения тех или иных политических целей становится трудным, если не невозможным делом. Ядерная мощь перестает служить в качества средства, говоря словами К. фон Клаузевица, продолжения политики другими средствами. Ведь она по определению исключает победителей в общепринятом смысле этого слова.   

Любые рассуждения о возможности  «ограниченной войны» между великими, тем более, ядерными державами, представляются недоразумением или блефом. Как отмечает американский аналитик Т. Энгельгардт,  «сила оказалась связанной по рукам и ногам». Её «можно демонстрировать только “в тени”, в локальных конфликтах “на периферии”» [8]. При этом, как показывает опыт последних десятилетий, и на периферии держава, претендующая на статус единственной сверхдержавы, не справляется с поставленными задачами. Если бы это было не так, США одержали бы сокрушительную победу над весьма слабым в 1960-е – начале 1970-х гг. Вьетнамом, а впоследствии в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии. Но всякий раз победа в отдельной битве оборачивалась поражением в войне. США - величайшей и могущественнейшей в мировой истории державе - парадоксальным образом оказалась не по зубам одна из самых бедных малых стран – Северная Корея, для ВВП которой в мировом близка к нулю. Вашингтон так и не рискнул атаковать её и вынужден был ретироваться и отозвать из Японского моря авианосные группы, отправленные туда для её уничтожения, а затем и согласиться на переговоры с Ким Чен Ыном. Тем самым КНДР поставила на место могущественную сверхдержаву.

С учётом этих реалий Т. Энгельгардт задается вопросом: почему «через двадцать пять лет после того, как Советский Союз оказался на свалке истории, США, сверхдержава-триумфатор, не в состоянии эффективно использовать свою гигантскую военную и экономическую мощь?...  [Произошел] провал в Ираке, провал в Афганистане, распространение террористов по Большому Ближнему Востоку… В новом веке ни один случай применения армии, которую американские президенты называют “лучшими вооруженными силами всех времен”, не заканчивался ничем, кроме катастрофической неудачи» [8].

Растет возможность попадания оружия массового поражения (химического, ядерного, бактериологического) в руки негосударственных или не подконтрольных государству радикальных акторов. В последние десятилетия на геополитическую авансцену выступил новый субъект мировой политики в лице террористических движений и группировок,  не связанных с национальными государствами. Сила и опасность этого «мирового подполья» в том, что его субъекты  сумели соединить самые современные технологии уничтожения с самым отсталым фундаментализмом и фанатизмом.  Действуя на стыке рационального  и иррационального, они не признают морально-этические и международно-правовые нормы и  правила. 

Всевозрастающую актуальность приобретают новейшие виды «войн» -  экономическая, торговая, экологическая. Новое измерение и новый импульс приобретают идеологическая,  пропагандистская,  психологическая и иные разновидности бескровной войны. Так, использование информационно-телекоммуникационных технологий для дезорганизации госуправления и военного командования,  воздействия на моральный дух населения и войск по своим последствиям может сопоставимо с ущербом от применения оружия массового поражения. 

В последние годы в военно-политический лексикон вошло понятие «гибридные войны». Под ними  подразумеваются акции, в которых в органическом сочетании используются вооруженные, нелетальные, политические, разведывательные, дипломатические и иные средства и методы противодействия противнику.  Элемент «гибридных войн» - экономические санкцииеи. еТак, цель санкций западных стран против России в- её изоляция и подавление воли к сопротивлению гегемонистским притязаниям Запада.  

Всевозрастающую роль в мировой политике начинают играть невиданные в истории человечества новые виды вооружений, например, кибероружие, няформы которого только начинают проявляться. Разворачиваются  не обязательно связанные с человеческими жертвами, но чреватые серьезными непредсказуемыми последствиями войны в виртуальных пространствах. Их главными агентами выступают  отряды хакеров или одиночные  хакеры. В результате получает все более широкое распространение хакерский терроризм, нацеленный на взлом банковских кодов и внедрение вирусов для вывода из строя компьютерных систем и использующих их банковских, биржевых, исследовательских, управленческих и иных структур. 

Такие методы  не поддаются контролю, против них бессильны традиционные военные средства. Эти тенденции   - зримое доказательство своеобразной «денационализации» насилия, приватизации права и средств применения насилия. Государство теряет монополию на легитимное насилие, в том числе в вопросах, касающихся  войны и мира. В то же время эти процессы способствуют размыванию позитивной корреляции между материальным богатством, уровнем экономического развития и ке военной мощью. Мир приобретает все более сложный и многоликий характер, люди становятся более грамотными и информированными, способными открывать и осваивать новые возможности, динамичными и непредсказуемыми. А потому  все более трудно и практически невозможно установить над ними гегемонию из какого бы то ни было одного центра. Тем не менее, со стороны Запада и, прежде всего, США попытки в этом направлении не прекращаются. 

 

Надменность силы в контексте триумфализма Запада

 е )С самого начала формирования американского национального самосознания важнейшим его компонентом стало убеждение в  исключительности Америки и ее роли в мировой истории. «Американский вариант мифа о Herrenvolk (нации господ – К.Г.), - писал известный американский историк  Т. Бейли, - сопровождал нас с первых дней основания колонии Массачусетского залива. Убеждение, что мы являемся избранным Богом народом и обладаем божественным мандатом распространить наши благородные демократические институты по всему остальному, погруженному во мрак миру, поощряло нас нести на себе бремя белого человека на Филиппинах и всюду на рубеже XIX-XX веков... Этот комплекс превосходства усилил убеждение, что мы можем навязать нашу демократию неграмотным крестьянам на далеких рисовых плантациях, включая и вьетнамцев» [9, c.11-12]. Наиболее концентрированное выражение эти установки нашли в лозунге «американского века», сформулированном в 1941 г. газетным магнатом Г. Р. Льюсом в журнале «Life»: «ХХ век  должен стать в значительной степени американским веком. Преследуя свои частные интересы и интересы всего человечества, американцы, поддерживаемые американской мощью, должны взять на себя бремя белого человека, неся с собой повсюду "стабильность" и "прогресс" американского образца» [5]. 

После Второй мировой войны этот тезис в разных формах как мантру повторяли почти все президенты США, но  наиболее одиозные формы этот миф принял в период либерального/однополярного миропорядка. Если скандально известный Ф. Фукуяма декларировал идею об окончательной и полной победе западного либерализма во всемирном масштабе, то С. Хантингтон пришел к выводу о столкновении цивилизаций по формуле «The West against the Rеst»: «Запад против остального мира». Наиболее завершённую форму эта установка нашла во внешнеполитической стратегии администрации Дж. Буша-младшего. Декларировав после террористической атаки 11 сентября 2001 г. формулу «кто не с нами, тот против нас», под лозунгом борьбы с терроризмом она начала серию агрессивных войн и экспорт «демократической революции». Основополагающей целью была объявлена экспансия по всему миру американских ценностей, хов том числе с использованием  вооружённой силы.   

Как  показывает опыт, державы, достигшие пика своего могущества и вступающие  в стадию относительного ослабления  военно-политических позиций в мире, начинают вести себя не совсем адекватно  новому положению вещей. Любая держава не желает расставаться с властью,  влиянием и статусом, отчаянно цепляется за свое привилегированное положение. Поведение США на современно геополитической   арене во многом объясняется подспудным осознанием начала потери статуса единственной сверхдержавы. Интересно д утверждение Т. Грэма о том, что  страх Америки перед  Россией «вызван не столько ее силой, сколько слабостью Запада и его неуверенностью в себе» [2]. В том же духе рассуждает множество европейских и американских аналитиков. Так, американский политик и политолог П. Дж. Бьюкенен говорит о «Смерти Запада», французский исследователь Э. Тодд призывает искать тайну  внешней политики Америки «в сфере ее слабости, а не  могущества». 

Запад в целом и США в особенности остаются могущественным экономическим и военно-политическим игроком на геополитической арене, но лишь одним из игроков, который не способен решать ключевые   проблемы мира в одиночку, без учета интересов и мощи других. У западных народов накапливается ощущение, что они теряют своё первенство и оказываются во все более усиливающейся зависимости от нового и как будто чуждого для них мира. Эпохе «бремени белого человека» приходит конец, жёлтые и смуглые люди с всевозрастающей настойчивостью претендуют на своё место под солнцем. Сияющий «град на холме» на глазах теряет блеск и притягательность. Даже покойный Зб. Бжезинский, долго служивший одним из главных аллилуйшиков американской империи, вынужден был признать: «Долгое политическое господство Запада на мировой арене уже несколько десятилетий идёт на спад». Показательно, что одну часть своей книги «Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис» он озаглавил «Угасающий Запад», а другую - «Закат “Американской мечты”» [1]. 

Растут издержки на продвижение либеральных ценностей за пределы западного мира, которые рано или поздно могут оказаться для него непосильными. Уже ощущается растущий дефицит  политических и экономических ресурсов, с помощью которых можно было бы блокировать усилия России и других восходящих держав  по защите своих интересов.   

 ы м Как имперская держава, США не могут существовать вне парадигмы постоянной экспансии и доминирования, парадигмы, которая постепенно, но неумолимо подвергается эрозии. Но жёсткая сила все еще рассматривается правящими кругами в Вашингтоне как незаменимое средство  сохранения достигнутого статуса.

Такая позиция характерна для могущественных держав, которые клонятся к ослаблению, теряют былые позиции. «Достигнув больших успехов, - писал ещё полвека назад Дж. У. Фулбрайт, - Америка сейчас подошла к такому историческому  рубежу, когда великая нация стоит перед опасностью непонимания, что она может сделать и что лежит за пределами ее власти. Другие великие державы, оказавшись в подобной ситуации, домогались слишком многого, растрачивали свои силы  на решение непосильных задач, приходили в упадок и в конце концов пали» [6, c.11]. Особенно актуально звучат эти слова в наши дни. 

Одержимость надменностью силы Вашингтона проявляется в постоянном снижении его договороспособности, о чем свидетельствует, в частности, девальвация статуса, содержания и предназначения уже заключенных договоров. К этой категории можно отнести односторонний  выход США в 2002 г. из ключевого для  мирового сообщества договора ПРО между СССР и США, предложение конгресса США выйти из договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД), отказ президента Д. Трампа от соглашения по иранской ядерной программе или же его заявление о выходе США из заключенного 22 апреля 2016 г. Парижского соглашения о климате, подписанного в том числе и президентом Б. Обамой. 

Неправовые действия сильного выводятся из-под оценки по шкале «правда-ложь». Знаменитая формула Р. Рейгана «Доверяй, но проверяй!» все чаще игнорируется. Считается само собой разумеющимся поверить на слово сильнейшему. А вот желание проверить его доводы и аргументы объявляется некорректным и подлежащим осуждению. В этом смысле верхом неуважения к международным договорам можно считать страсти  вокруг инцидентов с придуманными химатаками в Сирии и  провокационной шумихи в связи с отравлением  Скрипаля и его дочери в английском Солсбери в марте 2018 г. В обоих случаях виновники были назначены ещё до начала действий по установлению сути инцидентов и их участников. 

В этом контексте по-своему правы политические и государственные деятели США, которые называют Россию главной угрозой их  национальной  безопасности, а точнее - их претензиям на мировое господство. Действительно, именно Россия приняла на себя миссию сопротивления имперской внешнеполитической стратегии Запада во главе с  Вашингтоном, посягнув тем самым на на святая святых американской внешней политики.

е Как показывает исторический опыт, сила  рождает  контрсилу, действие рождает противодействие, точно так же как теология непогрешимости и всемогущества создает почву для формирования теологии сопротивления. Таков закон  взаимодействия  народов. В соответствии с ним оборотная сторона гегемонии - неизбежное противодействие ей. Осознание этой закономерности  играет одну из ключевых ролей в снятии с многих акторов мировой политики психологического бремени, базирующегося на мифе о всемогуществе и вседозволенности Америки и, соответственно, бесполезности сопротивления ей. Именно отсутствие у многих народов античного мира воли к сопротивлению позволяло Риму довольно легко подчинять своему господству многие из них. Сопротивление опасно и поэтому неприемлемо для мировой державы,  претендующей на свою исключительность и предназначение руководить миром. К тому же  пример России может оказаться заразительным для других государств, уважающих свой  суверенитет, национальное достоинство и честь. И действительно, если Америка перестанет быть для руководителей заинтересованных государств защитницей свободы и демократии против всевозможных реальных и воображаемых врагов, то, что будет с идеей  миссии и особой роли США в мировой истории?

В сложившихся геополитических условиях Запад, особенно его англо-саксонская составляющая, представляет для национальной безопасности России серьёзную угрозу. Нашей стране противостоит наднациональное сообщество, сосредоточившее в своих руках беспрецедентную экономическую, технологическую, военно-политическую мощь и мировую финансовую власть. Недооценивать их силу опасно. 

В то же время опасно и переоценивать её. Слабость - смертельный грех любого государства, тем более великой державы. Наличие/отсутствие воли и сила/слабость во многом определяют содержание отношений между государствами. Как уже отмечалось выше, в межгосударственных отношениях ключевое значение имеют предельно чёткое и ясное осознание и обозначение так называемых «красных линий», пересечение  которых может привести к непредсказуемым последствиям для как  национальной, так и международной безопасности. Когда у того или иного государства возникает убеждённость в слабости своего соседа или противника, появляются  соблазны перейти Рубикон в надежде, что в силу своей слабости это государство не сможет оказать сопротивление. Ложные установки и ожидания порождают взаимные подозрения, разочарование и недоверие, а за ними  ошибочные действия. 

Так, в течение нескольких лет перед печально известной пятидневной войне в августе 2008 г. в сознании грузинской интеллигенции и политического класса искусственно формировались стереотипы безнадёжно ослабевшей и безвольной России. И в то же время - сильной грузинской армии, подготовленной по американским стандартам американскими инструкторами, оснащенной американским вооружением  и, главное, пользующейся безоговорочной поддержкой могущественной сверхдержавы. По-видимому, как руководство Грузии, так и Вашингтон не рассчитали вероятную реакцию России и возможные катастрофические последствия вероломной агрессии. Россия доказала, что воля к сопротивлению и её реализация сами по себе есть право вето. Затем приверженность этой стратегии Москва продемонстрировала воссоединением Крыма, возвращением в статусе великой державы на Большой Ближний Восток, операцией в Сирии и других акциях на международной арене. 

Всякий раз, когда Россия высказывала своё несогласие или недовольство притязаниями на включение в сНАТО все новых постсоветских государств, руководители НАТО отвечали тем, что по данному вопросу Россия не обладает правом вето. Однако великие державы не получали такое право как некое одолжение со стороны акторов мировой политики,  а завоёвывали его, в том числе и силой оружия. 

Поэтому России нельзя допустить снижения своего статуса до уровня таких ядерных держав-середнячков, как Франция и Великобритания. Именно в этом смысле следует оценивать заявление С. Лаврова о том, что Россия успешно обошла расставленную ей  США «ядерную ловушку». Администрация Б. Обамы с 2010 г. проталкивала  идею об отказа всех  государствх от  ядерного оружия с его сокращением у России  и  США до абсолютного минимума. С учетом явного преимущества США и, тем более, НАТО в обычных вооружениях, такое сокращение представляло бы экзистенциальную угрозу для безопасности России. г 

Проблема западной радикальной интеллигенции и подыгрывающего ей политического истеблишмента - в непонимании опасностив абсолютной убеждённости в том, что именно они овладели окончательной  истиной в последней инстанции и им чуть ли не самим Провидением предназначено нести её всему остальному миру.  Соблазн любыми путями обеспечить превосходство, триумфализм, уверенность в своей неуязвимости опасны не только для  мира, но и для самой державы, нацеленной на достижение таких целей. Возможно, рассуждая в этом духе, древние греки говорили о «хубрис» (ὕβρις) - дерзости,  высокомерии,  чрезмерной, гибельной самонадеянности человека, посчитавшего, что боги ему не указ, и это привело к божественному возмездию — немезиде(Νέμεσις). Как говорится,  кто с надменным взглядом поднимает голову, непременно сломает себе шею. Эту истину следовало бы усвоить всем претендентам на мировую гегемонию.   

 

Литература 

1. Бжезинский Зб.. Стратегический взгляд: Америка и глобальный кризис. Доступ: http://www.e-reading.by/bookreader.php/1022010/

2. Грэм Т. Диалектика силы и слабости // Россия в глобальной политике, 2007, №3. .

3. Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1997, с.53.

4. Киссинджер Г. Нужна ли Америке внешняя политика. М., 2002, с.325.

5. Льюс Г.Р.. Американский  век. Доступ: http://www.grinchevskiy.ru/1900-1945/amerikanskiy-vek.php

6. Фулбрайт Дж.У. Самонадеянность силы. М.: Издательство «Международные отношения», 1967, с.11. 

7. Шмитт К. Планетарная напряженность между Востоком и Западом и противостояние Земли и Моря  // Элементы, №7.s/977p .

8. Engelhardt T.  The Superpower Conundrum. The rise and fall of just about everything // The Nation. July 2, 2015.

9. Myth and American experience. Vol. I, N.Y., 1973.

 

комментарии - 0
Мой комментарий
captcha