Введение
Современный мир полон противоречий и стремится к дальнейшему самоусложнению. Труды, посвященные гегелевской диалектике и классическому марксизму, при этом практически забыты или трактуются как «неактуальные». И хотя работы, посвященные диалектике, еще появляются, современная наука считает их устаревшими. «Капитал» Маркса уже в 1960-х гг. в СССР (!) стали считать «делом давно минувших дней». Диалектика же признается чем-то непонятным, схоластическим и отделенным от жизни [1. С.9]. Цель данной статьи — найти «рациональное зерно» диалектической логики самого таинственного трактата Гегеля «Феноменология духа» [2] и выявить диалектическую структуру титанического труда Маркса «Капитал» [6].
Обзор литературы
Диалектику «Капитала» изучали талантливые философы, хотя их и была горстка. В.А. Вазюлин, используя «Науку логики» Гегеля, вычленял конкретную структуру капиталистических отношений через диалектику понятия [1]. М.М. Розенталь рассматривал различные проявления и уровни диалектики «Капитала» [9]. З.М. Оруджев интерпретировал «Капитал» через диалектическое отношение явления и сущности [8]. Их труды — истинное проявление философского анализа экономических отношений, изображенных в бессмертном труде отца научного коммунизма. При этом еще не проводилось сопоставление «Феноменологии духа» Гегеля с «Капиталом» Маркса. Анализ двух этих великих трудов потребовал обращения к таким трудам, как «Империализм как высшая стадия капитализма» В. И. Ленина [4] и другие его работы [5], а также «История ВКП(б). Краткий курс» под редакцией И.В. Сталина [10], «Диалектический материализм» М. Корнфорта [3].
Исследование
Гегелевская диалектика по своей сути описывает процесс познания. Это одно из наиболее важных достижений философии, потому что философия рассматривала мир метафизически, пытаясь раскрыть фундаментальные сущности, которые были неизменными, которые представлялись неизменными и которые должны были оставаться независимыми от какого-либо движения и от какого-либо развития. Предполагалось, что философия должна изучать законченные вещи.
Однако Гегель, пытаясь противопоставить себя Канту и найти аргументы против кантовской философии, начал раскрывать проявление сознания через движение, постоянные изменения. Если ваша философия метафизична, статична, неизменна, если она является окаменелой, то и ваше представление о мире является монументом, который не может сдвинуть ничто в этом мире. Вы констатируете неизменность миропорядка. А если же вы исходите из того, что сознание развивается и изменяется, то и миропорядок тоже начинает превращаться в нечто пластичное.
Познание у Гегеля предполагает прежде всего абстрагирование вещей. Когда вы смотрите на предмет, вы видите нечто конкретное, реальное. Но как только этот предмет становится понятием в вашем сознании, он утрачивает свою конкретику, становится абстракцией, чем-то всеобщим, что при этом не имеет своей живой конкретики. В этом заключается главный механизм познания. Но все меняется, когда предметом познания становится человек — существо, полное жизни и потому не имеющее какого-то абстрактного эквивалента. Нельзя просто так сравнить одного человека с другим, потому что каждый из них является в своем воплощении бездной бескрайнего конкретного. Человек — это бескрайняя конкретная экзистенция, неповторимая и абсолютно уникальная действительность. Но как только вы человека превращаете в абстракцию, он становится лишь понятием, обобщенным и в некотором роде лишенным содержания.
Человеческое общество построено во многом на абстрагировании огромных масс людей. Они становятся функцией для других людей, которые смотрят на них как на абстракции и, более того, абстрагируют их до уровня средства. Именно так появляются неравные отношения господина и раба. Именно здесь кроется главное содержание классовой борьбы. При этом данное движение сознания, завязанное на абстрагировании, двигает маховик классовой борьбы. Каким образом? Сознание встречает во внешнем мире то, что противоположно ему по своей сути. Мир как конкретный предмет противостоит сознанию как источнику понятий. Сознание видит в мире «Иного».
Мир и особенно сам человек для моего сознания представляется в виде определенного «Иного», через которого я могу определить себя. «Иной» важен потому, что через него я могу определить свою идентичность. Именно таким образом сознание становится самосознанием. То есть человек в определенном смысле именно видит своего врага. Этот всеобщий абстрактный «Иной» является условным врагом. Гегель пишет: «… диалектика чувственной достоверности есть не что иное, как простая история движения этой достоверности или ее опыта, и …чувственная достоверность сама есть не что иное, как только эта история». То есть человек через опыт своей достоверности столкновения с врагом пытается определить себя. И этот враг — своего рода условное значение. Гегель пишет, что даже само восприятие конкретного предполагает некоторое столкновение с всеобщим «этим». Указательное «это» является чем-то абстрактным. Человек может указать пальцем, и мы будем видеть вроде бы конкретное «это», но «это» все равно нечто условно всеобщее. Так же и враг в определенной степени, даже будучи непосредственной достоверностью, все равно является некоторым всеобщим [2, С. 71-73]. При этом если мы рассматриваем «иного» в контексте классовой борьбы, то есть как того, кого нужно завоевать, кого нужно одолеть, кого нужно победить, то мы сами пытаемся абстрагировать своего врага. Враг всеобщий именно потому, что он абстрагируется. «Но бытие есть некоторое всеобщее в силу того, что имеет в себе опосредствование или негативное; так как оно выражает это в своей непосредственности, оно есть различенное, определенное свойство» [2, С. 75].
Таким образом, враг, через которого мы определяем свою идентичность и благодаря которому формируется наше самосознание, становится понятием в нашем сознании. При этом враг сам как для-себя-бытие отрицает всех остальных. Гегель пишет: «Вещь установлена как для-себя-бытие или как абсолютная негация всякого инобытия...» [2, С. 82]. Понятие врага, находясь в сознании, становится важным кирпичиком, на котором мы строим и наше познание, и самих себя. При этом враг существует только в движении, то есть в жизни познания.
Теперь, когда мы определили себя, мы должны действовать. Самосознание требует своей артикуляции, своего звучания, своей жизни. Поэтому самосознание начинает активно действовать в мире, преобразуя его. Это действование предполагает, с одной стороны, труд, а с другой — борьбу. Самосознание начинает изменять мир вокруг себя. И в этом как раз и заключается уже практический смысл классовой борьбы. Самосознание угнетенного требует реализации и борьбы. Эта борьба и ее практическое воплощение заданы уже в самом движении познания, которое есть борьба противоположностей. Противоположностей понятия и предмета, абстракции и конкретного, господина и раба. Познавая всеобщее, мы пытаемся понять сущность единичного, т. е. индивидуального конкретного врага, что приводит к снятию дихотомии всеобщего и единичного. Таким образом, идентичности без врагов, без господина и раба нет. И здесь мы уже находим единство противоположностей.
Гегель пишет: «Оба различенных имеют устойчивое существование, они суть в себе, они суть в себе как противоположное, т. е. противоположное самим себе, они имеют свое “иное” в себе и суть лишь одно единство» [2, С. 108]. Феноменология духа предполагает спор самосознаний. И в этом споре, в этой борьбе ставка — жизнь или свобода. Тот, кто жизнь любит больше, чем свободу, становится рабом. Тот, кто свободу любит больше жизни, становится господином. Раб в конечном счете тоже может стать господином, ибо через познание и через диалектику он начинает осознавать себя и начинает трудиться и бороться. Таким образом в конечном счете он сможет прийти к осознанию своей свободы и поставит свободу выше своей жизни. Тогда он сможет стать господином, — но только через борьбу с той же ставкой.
После того, как самосознание заявило о себе при помощи борьбы в реальном мире, оно начинает становиться духом. Самосознание, заявившее о себе, является разумом. Но действующий разум, который начинает распространяться по миру, пропагандировать свои ценности, свои установки, свою культуру, становится духом. Гегель пишет: «Разум есть достоверность сознания, что он есть вся реальность...» [2, С. 150].
«Капитал» Маркса предполагает, что труд является истинным конкретным воплощением живой силы человека. Вещь как продукт труда в свою очередь в условиях товарного производства становится товаром, т.е. уровнем абстракции. Еще более высокой абстракцией товара являются деньги. Деньги обмениваются на товары, а товары — на деньги. Это движение составляет основу капитала. Капитал в своем роде есть закабаление человеческой экзистенции. Но при этом, будучи интенсифицированный абстракцией, он скрывает в себе политическую борьбу классов угнетателей и угнетенных. Капитал есть закабаление духа человека и при этом постепенно разъедающая его, тлеющая, но возгорающаяся классовая борьба. Она скрыта в нем, как в камне. Но камень рушится, потому что воля к свободе, устав от скрытого, завуалированная антагонизма, жаждет открытой борьбы, жаждет дать боя, жаждет драки. «Всякая классовая борьба есть борьба политическая», — подчеркивал Ленин, цитируя Манифест Маркса и Энгельса [5].
Итак, согласно «Феноменологии духа» Гегеля, мы познаем бытие, пробиваясь через явление к сути изучаемого предмета. Когда предмет становится мыслью в сознании, сознание, рассматривая этот мыслимый предмет, смотрит на само себя. Это стадия самосознания. Когда предмет трансформируется в мысль в пределах сознания, возникает уникальный феномен саморефлексии. Сознание, активно обрабатывая эту мысленную репрезентацию, в действительности обращает свой взор на собственную природу. Мыслимый предмет становится зеркалом, в котором отражается внутренняя деятельность разума. Через анализ собственных мыслей мы постигаем структуру нашего мышления. Этот цикл обратной связи является фундаментальным для развития самосознания. Таким образом, каждая мысль, возникающая в сознании, одновременно является актом самопознания. Это взаимодействие формирует основу нашего внутреннего мира и понимания себя.
Но даже тогда сущность предмета еще полностью не познана. Самосознание вновь стремится постигнуть суть бытия. При этом теперь самосознание пытается выяснить, соответствует ли структура бытия структуре сознания. Иными словами, самосознание узнает, является ли оно действительным, реальным, действующим. Самосознание активно познает, действует в мире, входит в область труда и борьбы, т. е. в сферу действительной жизни. Тогда самосознание становится разумом. Кроме того, умопостигаемая сущность бытия уже была выражена при стадии становления самосознания. Теперь же, на уровне разума, сущность бытия снова познается. Ранее постигнутый смысл, ранее сформулированное утверждение теперь углубляется и изменяется. Получается, что в области духа (в сознании, самосознании, разуме) утверждение, изначально верное, но не полное, становится новым, более полным утверждением, которое отрицает предыдущее, менее полное. Мысль не является метафизически зафиксированной. Таким образом, мы наблюдаем процесс становления как процесс негации, т. е. отрицания. Этот процесс существует в познании, т. е. в области духа, но при этом отражает реальное бытие, а точнее разные уровни бытия. Тогда получается, что диалектика духа в структуре реальности пребывает в зафиксированном, замороженном виде.
Бытие есть самодвижение. Достигнув состояния разума, движение познания возводит сознание уже до уровня духа. Дух стремится отраженный в себе смысл бытия возвести до уровня морального закона. Дух стремится распространиться и установить, создать свое царство духа. Дух в некотором роде поднимается от идентичности до ценностей, затем до культуры, а потом до мягкой силы. Познающий дух требует установления религии.
Таким образом, согласно философии Гегеля, сознание представляет собой первый этап развития духа. Вступая во взаимодействие с бытием, сознание обнаруживает в реальности «Иного» и преобразует его в понятие, существующее внутри самого сознания. Таким образом, сознание переходит в стадию самосознания, что является вторым этапом развития духа. Затем самосознание стремится к более глубокому познанию бытия, пытаясь определить, способно ли оно вместить в себя бытие и тем самым подтвердить свою реальность. В результате самосознание переходит в стадию разума. Однако затем разум стремится распространить познанный моральный смысл. Дух предписывает материи структуру.
Философская система Гегеля представляет собой сложную и взаимосвязанную структуру. Формообразование духа, рассматриваемое как сознание, самосознание и разум, играет ключевую роль в этой системе. Эти формы духа служат этапами развития абсолютного идеала, стремящегося к самопознанию. При этом, когда человеческое познание затрагивает другого человека, есть риск включения данной динамики самодвижения познания. Это явление негативное, потому что любой предмет в сознании абстрагируется. Человек может стать жертвой подобного познания и превратиться в абстрактное понятие, в функцию. Таким образом, в познании скрыто абстрагирование другого как суть эксплуатации человека. Когда человек эксплуатируется, он становится абстрактной функцией, словно он всего лишь понятие в сознании. Диалектика познания — это взаимное движение сознания и бытия, духа и материи. Дух познает материю и изменяется, но и материя познается и реконструируется в сознании. Кроме того, познание в конечном счете предполагает труд преобразования материи. Диалектика классовой борьбы предполагает тот же механизм взаимодействия. Господин и раб взаимодействуют и взаимопознают друг друга.
В «Капитале» Маркса труд, товар и деньги представляют собой аналогичную последовательность в сфере экономики. Продукт труда, переходя в товар, обретает стоимость и становится объектом обмена. Деньги как всеобщий эквивалент завершают этот процесс, отражая социальные отношения. Таким образом, можно увидеть параллель между идеалистическим развитием духа и материалистическим анализом экономики.
Продукт труда как первоначальный результат человеческой деятельности формирует базис материального мира. Именно в нем заложены основы существования и удовлетворения первичных потребностей. На следующем этапе развития происходит трансформация продукта в товар. Товар, в свою очередь, предполагает процесс обмена. Оценивая товар, мы вынуждены сравнивать его с другими аналогичными изделиями. Этот процесс сравнения формирует стоимость и ценность, заложенную в продукте труда. Товар так же, как самосознание, формируется за счет сопоставления с «Иным». Таким образом, товарная форма бытия является усложненной версией первоначального продукта, отражающей развитие общественных отношений.
Таким образом, в учении Гегеля о формировании духа можно увидеть параллели с экономическими категориями, описанными в «Капитале» Маркса. Сознание, самосознание и разум у Гегеля, как будто продукт труда, проходят путь развития. Этот путь аналогичен тому, как продукт труда создается, проходит через процесс обмена в виде товара и в конечном итоге принимает более высокую форму товара — форму денег. Развитие духа, иными словами, можно рассматривать как процесс, аналогичный производству и обращению товаров. Оба процесса направлены на достижение определенной формы и ценности, что несет в себе наглядную аналогию между духовным и экономическим развитием.
Итак, размышляя о диалектике самодвижения капитала, можно заметить поразительное сходство с феноменологией духа. Капитал можно рассматривать как своеобразный дух, воплощение общественного отношения. Этот процесс движения капитала, его постоянное изменение и развитие отражает динамику становления сознания. Как дух проходит стадии своего развития, так и капитал трансформируется, порождая новые формы и структуры. Общественные отношения формируют экономику, а экономика в свою очередь влияет на общественные отношения. Это цикл, полный противоречий и развития.
Капитал как дух, как общественное отношение учреждает свои экономические институты. «Материализм учит, что идеи, которые образуются в сознании людей, зависят от первичного существования материальных вещей и материальных отношений. Однако это не означает, что, возникнув на основе материальных условий, идеи не играют никакой роли в общественной деятельности, посредством которой изменяются материальные условия» [3. С.220]. При этом капитал отражает в себе диалектику, выраженную в соотношении постоянного и переменного капиталов, т. е. машины и человеческого труда, стремления к большей прибыли и эксплуатации работника соответственно.
Маркс пишет: «Весь капитал K разделяется на постоянный капитал c и переменный капитал v и производит прибавочную стоимость m… Отношение прибавочной стоимости m ко всему капиталу K, …m/K называется нормой прибыли p'» [6. С.647]. Формула нормы прибыли:
p' = m / (c + v)
Норма прибыли — это отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу. Увеличение постоянного капитала в результате технологического прогресса постепенно приводит к жизни тенденцию нормы прибыли к понижению [6. С.713–714]. Данная тенденция в свою очередь может разрешаться увеличением акционерного капитала [6. С.741]. «Исключительно высокая прибыльность выпуска ценных бумаг… играет очень важную роль в развитии и упрочении финансовой олигархии» [4. С.58], что в свою очередь приводит к господству финансового капитала, т. е. к империализму [4. С.63], а также, как следствие, к революционной ситуации.
Капитал — воплощение осуществленного труда. Он состоит из постоянного и переменного капитала. Постоянный капитал — деньги и товары, которыми обладает капиталист и которые приносит ему деньги. Но приносит они ему деньги именно благодаря переменному капиталу, то есть благодаря овеществленному труду работника. С технологическим развитием постоянный капитал увеличивается, а переменный уменьшается. Но уменьшение переменного капитала предполагает и уменьшение труда. А труд — именно то, что производит прибавочную стоимость. Как труд эксплуатируется капиталистом? Труд покупается капиталистом как меновая стоимость, но потребляется им как потребительная стоимость. Меновая стоимость — это количественная характеристика, и она является фиксированной, а потребительная стоимость — это качественная характеристика, и она в своем роде еще не абстрагирована. Она обладает качественной возможностью производить нечто новое.
Уменьшение прибавочной стоимости при уменьшении переменного капитала ведет к уменьшению средней нормы прибыли. Нивелирование этой тенденции, а точнее, ее замедление, возможно обеспечением свободной торговли либо открытием новых рынков сбыта. Свобода торговли и новые рынки завоевываются. Поэтому чем меньше средняя норма прибыли, тем выше риск военных конфликтов.
Заключение
Ступени логики развертывания капитала «вещь — товар — деньги — капитал» сходны с этапами эволюции духа «сознание –самосознание — разум — дух». Схемы диалектической логики «Феноменологии духа» Гегеля и «Капитала» Маркса симметричны потому, что капитал в своей сути есть дух, т. е. общественное отношение. Капитализм — это общественная историческая форма производственных отношений. Иными словами, общественный дух. Дух же стремится через отрицание к самопознанию и видоизменению. Так проявляется гегелевская диалектика капитала. «На самом деле Маркс и Энгельс взяли из диалектики Гегеля лишь ее рациональное зерно, отбросив гегелевскую диалектическую шелуху…» [10]. Это рациональное зерно марксисткой диалектики действительно есть в гегелевской «Феноменологии духа».
Литература
1. Вазюлин В.А. Логика «Капитала» Карла Маркса. Изд. 3-е. М.: ЛЕНАНД, 2021.
2. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа. М.: Издательство АСТ: ОГИЗ, 2024.
3. Корнфорт М. Диалектический материализм. М.: Издательство «Наше завтра», 2023.
4. Ленин В.И. Империализм как высшая стадия капитализма. М.: Эксмо, 2024.
5. Ленин В.И. Маркс, Энгельс, марксизм. Изд. 8-е. М.: Мир философии, Алгоритм, 2022.
6. Маркс К. Капитал в одном томе. М.: Издательство АСТ: ОГИЗ, 2024.
7. Маслов Д. Осмысляя диалектику Гегеля: чем является диалектика как метод? Логос. № 2, Т.33, 2023.
8. Оруджев З.М. Единство диалектики, логики и теории познания в «Капитале» К. Маркса. Изд. 2-е. М.: ЛЕНАНД, 2022.
9. Розенталь М.М. Диалектика «Капитала» К. Маркса. М.: ЛЕНАНД, 2023.
10. Сталин И.В. История ВКП(б). Краткий курс. М.: Родина, 2024.
Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
