Официальные извинения    5   8198  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    109   17149  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    654   43838 

Политический курс современной Турции. Главные особенности внутренней и внешней политики 2019 г.

Формирование новой архитектуры международных отношений придает ей полицентричность [9]. В условиях динамично меняющейся конфигурации сил [8. С. 7] внутрнние и внешние приоритеты ряда мировых и региональных держав трансформируются. Турция переживает переходный этап, связанный с глубоким реформированием политического курса.

Последние несколько лет ее внешняя и внутренняя политика была сосредоточена вокруг продиктованного неоосманскими настроениями правящей элиты стремления добиться статуса надрегиональной державы [2. С. 96]. Цель – усилить влияние на глобальные процессы. Если еще недавно эти эти тенденции еще были слабо оформлены, то 2019 г. четко разграничил политику на «до» и «после». Современный политический курс Турции свидетельствует о трансформации взглядов президента Р.Т. Эрдогана и правящей Партии справедливости и развития (ПСР), которые приобретают антизападные черты и устремленность на Восток.

Основные внешнеполитические ориентиры Турции в минувшем году формально остались неизменными – Анкара по-прежнему старается отклониться от прозападного курса, демонстрируя американским коллегам свою независимость [31. P. 134]. Она также поддерживает минимальные контакты с Европой, видимо, уже окончательно смирившись с реальностью, в которой для нее так и не нашлось места в Евросоюзе.

Определенная стабильность сохранилась и в отношении НАТО. Несмотря на проблемы с США и резкие высказывания Р.Т. Эрдогана о возможности закрытия иностранных военных баз и нецелесообразности сохранения членства Турции в альянсе, покидать его Анкара не собирается. Более того – перспектива ее выхода из НАТО не соответствует интересам ни одной из сторон.

Турция не видит реальных альтернатив НАТО, а страны Запада не намерены выводить из зоны своего влияния страну, геополитически выгодное положение которой позволяет им укрепляться на пространстве Ближнего и Среднего Востока, контролируя его. Негативными (для Запада) последствиями выхода Турции из НАТО стали бы ослабление альянса, усиление сближения с Россией. Поэтому  периодические выражения  взаимного недовольства остаются словами: кардинальных перемен в среднесрочной перспективе не предвидится.

 

ВашингтонАнкараБрюссель: комплекс противоречий

Тем не менее некоторые перемены в отношениях Турции с Западом все же произошли. За 2019 г. Анкара, в очередной раз пересмотрев политические приоритеты, скорректировала механизмы взаимодействия с ключевыми игроками западного мира, включая своего некогда ближайшего союзника в лице США. Если еще несколько лет назад она лишь завуалированно намекала Вашингтону на то, что больше не намерена быть подконтрольным игроком, то сегодня Р.Т. Эрдоган заявляет о том, что государство не нуждается в опеке США и может самостоятельно принимать политические решения.

При этом Турция готова к сотрудничеству. О необходимости нормализации отношений и восстановления регулярных консультаций говорится как в официальных документах ее МИД [26. P. 23], так и в заявлениях первых лиц страны. Р.Т. Эрдоган, к примеру, не раз подчеркивал, что Турция не отказывается от диалога, но он должен идти на равных, без двойных стандартов, к чему США не привыкли.

Сейчас турецко-американские отношения переживают системный кризис [7. С. 157]. С тех пор, как Турция активизировалась в Сирии, а затем объявила о решении закупить российские ЗРК С-400, практически все американо-турецкие контакты свелись к предъявлению взаимных претензий по этим вопросам. За 2019 г. лидеры двух стран свели двусторонние встречи к минимуму – их контакты в основном ограничивались краткими беседами в кулуарах международных саммитов и редкими телефонными звонками, а взаимодействие на уровне министров также не отличалось регулярностью и результативностью.

В сентябре, к примеру, не состоялось ожидаемой встречи президентов на полях сессии ГА ООН в Нью-Йорке, что, вероятно, объясняется в том числе тезисами выступления главы Турции , с трибуны Генеральной Ассамблеи, которые мало коррелировали с позицией США.

Большие надежды возлагались на переговоры лидеров 13 ноября 2019 г., но и они не принесли особых результатов. Вопреки надеждам Белого дома, президент Турции ясно дал понять, что закупка С-400, ставшая ключевым вопросом в отношениях двух стран, решен и не подлежит пересмотру. По итогам встречи стороны лишь вынужденно констатировать, что будут продолжать переговоры, пока не придут к устраивающему их компромиссу.

Единственной проблемой, по которой контакты сторон с попеременным успехом и относительной регулярностью еще продолжаются, является взаимодействие в рамках сирийского кризиса, которое периодически омрачается разногласиями, обычно по поводу вокруг курдских формирований. За осень 2019 г. военные США и Турции провели в Сирии три наземных патрулирования [18], конечной целью которых является создание зоны безопасности.

Данное событие в целом могло бы трактоваться как успех, если не учитывать, что осуществление патрулирования, которое к тому же откладывалось на протяжении достаточно длительного времени, стало единственным «достижением» американо-турецкой кооперации за все время сотрудничества на сирийской земле.

Аналогичная ситуация складывается на европейском направлении. Единственным значимым контактом Турции с Европой стало проведение Совета ассоциации ЕС-Турция, на котором Анкару традиционно обвинили в нарушении прав человека и несоответствии ее судебной системы европейским стандартам. К этому позже добавились претензии ЕС по поводу буровых работ Турции в пределах исключительной экономической зоны и континентального шельфа Кипра, а также последовавший за этим процесс разработки очередных санкций.

Позднее Евросоюз и вовсе принял решение о приостановке контактов с Турцией на высшем уровне [16], которое власти последней восприняли спокойно. Пользуясь случаем, они лишь напомнили Европе, что их страна больше не в силах принимать потоки мигрантов, и ничто не останавливает ее перед решением открыть двери для 3,6 млн сирийских беженцев, желающих пересечь границы европейского континента [22].

 

Изменение приоритетов не в пользу Запада

Минимизация двусторонних контактов как с США, так и с ЕС, обусловленная отсутствием взаимопонимания, не означает, что сторонам нечего обсуждать, напротив, – вопросов, нуждающихся в рассмотрении, накопилось много. Но нежелание сторон идти на уступки и принимать во внимание интересы друг друга стало причиной усиления разногласий, преодолеть которые ни США и ЕС, ни Турции не удалось.

В ответ на провозглашенную Турцией политику независимости в Вашингтоне начали шантажировать своего союзника по НАТО. Так, в апреле 2019 г. США приостановили поставки в Турцию оборудования для истребителей F-35, а затем решили исключить Анкару из программы Пентагона по производству этих самолетов. Апогеем напряженности в американо-турецких отношениях стало обещание Д. Трампа уничтожить экономику Турции [17] после того, как Анкара объявила о начале военной операции на территории Сирии.

 Антитеррористическая кампания, начатая в октябре 2019 г. под названием «Источник мира» и направленная против ИГИЛ (запрещенная в России организация) и подразделений PYD/YPG, аффилированных, по мнению Турции, с Рабочей партии Курдистана (РПК), возмутила  страны Запада. Многие из них мгновенно поддержали инициированную Д. Трампом критику Турции.

Одна из особенностей современной политики Турции - сдержанная и не свойственная ей ранее реакция на провокации Запада. Действия администрации Д. Трампа, не соответствующие нормам дипломатического этикета, не только больше не задевают лидера Турции, но, наоборот, придают стимул искать новых союзников и выстраивать взаимодействие на других направлениях.

ЕС же просто перестал иметь для Турции первостепенное значение. Курс на вступление в него, провозглашенный Партией справедливости и развития (ПСР) на заре ее выхода на политическую арену, остался в прошлом, как и – частично – идея о том, что Турция является европейской страной. Сегодня Р.Т. Эрдоган, взгляды которого всецело устремлены на Восток, открыто заявляет, что стране уже не так важен исход многолетнего переговорного процесса об ассоциации с ЕС [6. С. 174]. Иногда он и вовсе предупреждает Брюссель о возможности окончательной приостановки этого процесса [21], подтверждая курс Турции на «евродезинтеграцию».

В рамках внешней политики неоосманизма и единения с мусульманским миром интеграция с Европой уже не привлекают Турцию так, как раньше. Анкара убедилась, что повышения авторитета на международной арене можно добиться без  Европы. Турция, лишь изредка предпринимая контрмеры в ответ на бесконечные санкции, во многом перешла к оборонительной политике в отношениях с Западом и к использованию шантажа на отдельных направлениях, оставив наступательную тактику для более важных инициатив.

 

Россия – ключевой союзник

Одним из государств, с которыми Турции удалось установить конструктивное взаимодействие, стала Россия. Первый зарубежный визит в 2019 г. был осуществлен Р.Т. Эрдоганом именно в Россию, что важно с учетом свойственного туркам символизма. О важности двустороннего сотрудничества говорит не только интенсивность контактов на высшем уровне, но и взаимное понимание необходимости их дальнейшего развития. В условиях дефицита союзников лидер Турции как никогда заинтересован в России.

Ряд экономических проектов, включая АЭС «Аккую» и газопровод «Турецкий поток», в течение многих лет способствуют достижению данной цели. Отличительная черта соврменных российско-турецких отношений - планомерный отход от исключительно экономического сотрудничества к созданию новых форматов политического взаимодействия и, что более важно, – к кооперации в сфере безопасности. Речь идет не только о закупке Турцией российских зенитных ракетных систем, но и о запуске систематических консультаций, в том числе при участии Ирана.

Россия, Турция и Иран активно взаимодействуют по вопросу урегулирования сирийского кризиса. Одним из главных достижений сторон в 2019 г. можно назвать проведение в октябре первого заседания сирийского Конституционного комитета, над созданием которого Москва, Анкара и Тегеран активно работали в астанинском формате на протяжении последних нескольких лет. В обозримом будущем такие совещания могут заложить основу для создания аналогичных площадок, нацеленных на решение других международных и региональных проблем.

Не меньший прогресс по данному вопросу был достигнут и в результате двустороннего сотрудничества России и Турции. Решающими за прошлый год стали переговоры В.В. Путина и Р.Т. Эрдогана в Сочи 22 октября, продлившиеся более шести часов. По результатам встречи главы государств подписали меморандум о взаимопонимании, который ряд турецких СМИ назвал «историческим».

Документ из 10 пунктов представляет собой план по прекращению боевых действий на северо-востоке Сирии. Он предусматривает ввод на сирийскую сторону сирийско-турецкой границы подразделений российской военной полиции и сирийской пограничной службы, а также организацию совместного российско-турецкого патрулирования зоны, находящейся за пределами операции «Источник мира» и города Камышлы [10].

Реализация договоренностей была начата незамедлительно – к концу ноября Россия и Турция провели уже двенадцатое патрулирование [3], подтвердив эффективность и слаженность российско-турецкого взаимодействия: они наглядно продемонстрировали мировой общественности, что меньше чем за месяц способны воплотить в жизнь то, что военные США и Турции не могли реализовать в течение всего года.

Успех вызван тем, что, в отличие от Вашингтона, Москва не пытается сконцентрировать все процессы в своих руках. И, осознавая логичное для любого государства стремление к развитию, сдержанно реагирует на попытки Турции выйти на надрегиональный уровень и даже поддерживает их в той степени, в которой считает это возможным. Так, на пленарном заседании в рамках Восточного экономического форума В.В. Путин, сделав реверанс в сторону своего партнера и поставив его в один ряд с государствами мирового уровня, заявил, что Турция наряду с Китаем и Индией может участвовать в таких международных площадках, как G7 [20], что было высоко оценено в турецких политических и экспертных кругах.

 

Межпарламентское взаимодействие как новый вектор сотрудничества

Еще одна важной тенденция - активизация сотрудничества на межпарламентском уровне. С российской стороны взаимодействие налажено по линиям обеих палат Федерального Собрания. Так, в сентябре на полях IV Совещания спикеров парламентов стран Евразии состоялась третья с начала года встреча председателя Государственной Думы В.В. Володина с председателем Великого национального собрания Турции (ВНСТ) М. Шентопом [5]. Спустя месяц политикам вновь удалось пообщаться в ходе проведенной в Стамбуле III Конференции спикеров парламентов по противодействию терроризму и укреплению регионального взаимодействия. А накануне конференции состоялись переговоры В.В. Володина с Р.Т. Эрдоганом.

Кроме того, несколько раз за 2019 г. с официальными визитами Турцию посетила В.И. Матвиенко, которая наряду с В.В. Володиным дополнительно встречалась с главой ВНСТ Турции в рамках международных межпарламентских саммитов. В мае она провела двусторонние переговоры с М. Шентопом и была принята президентом Турецкой Республики, что свидетельствует об особой значимости контактов. Не менее важная встреча состоялась в июле, когда представители парламентов России и Турции подписали Регламент Межпарламентской комиссии высокого уровня по сотрудничеству между Федеральным Собранием России и Великим национальным собранием Турции [11].

Такая активность на межпарламентском уровне – новое и положительное явление для российско-турецких отношений. Для России принципиально важна заинтересованность Турции в подобных контактах именно с ней. Турецкая Республика не пытается установить межпарламентское взаимодействие с государствами ЕС и никак не сотрудничает с Конгрессом США, хотя в условиях планомерного ухудшения двусторонних отношений именно такие контакты могли бы придать импульс изживающему себя американо-турецкому сотрудничеству.

Пока турецкая сторона либо не понимает этого, либо, – что более вероятно, – намеренно занимает выжидательную позицию, чтобы сохранить status quo в отношениях с Западом. Сегодня она в принципе не рассматривает возможность такого сотрудничества с западными странами, что повышает уникальность и возможности российско-турецкого взаимодействия.

 

Турция – «заступник исламского мира»

Хотя в условиях смены внешнеполитического курса Турция нашла союзника в лице России, она столкнулась с проблемой отсутствия сторонников в регионе. Конструктивное взаимодействие с Ираном в рамках сирийского кризиса не позволяет ей быть уверенной в дальнейшем отсутствии противоречий с ним. Стороны работают над избежанием разногласий в будущем, о чем свидетельствуют участившиеся встречи глав государств и попытки наладить экономическое сотрудничество.

В Анкаре сознают, однако, что турецко-иранские отношения, исторически складывавшиеся в ходе геополитической конкуренции [14. С. 141], вероятнее всего, всегда будут иметь оттенок соперничества. Поэтому Турция сконцентрировалась на поиске других союзников, прежде всего в исламском мире.

Тренд на исламизацию, закрепившийся во внутренней политике Турции несколько лет назад, стал экстраполироваться на внешнюю. Стремление играть роль посредника в обострившихся индо-пакистанских отношениях, критика Израиля в защиту палестинского населения, звучащая от президента Турции при любом удобном случае, его резкая реакция на террористические атаки в мечетях в Новой Зеландии, – все это можно трактовать как попытки Анкары заявить о себе как о важной части исламского мира, готовой стать его защитником и покровителем.

Эта мысль прослеживалась и в речи Р.Т. Эрдогана на 74-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Начав с цитаты Мевляны (одного из основоположников суфизма), лидер Турции посвятил большую его часть несправедливости угнетения мусульманских народов и необходимости борьбы с исламофобией [12].

Турецкий истеблишмент особенно гордится сейчас «посреднической» политикой военной помощи, которая преподносится в качестве миротворческой деятельности по урегулированию региональных конфликтов. На деле эта помощь служит поиску новых союзников, усилению регионального влияния и нередко только осложняет конфликты.

 

Муниципальные выборы: конец эпохи ПСР?

Многие особенности внешней политики Турции, в том числе и отход от западных ценностей, обусловлены внутренней динамикой.

На муниципальных выборах 31 марта Партия справедливости и развития (ПСР) в альянсе с Партией националистического движения (ПНД) получила чуть больше половины голосов, одержав победу в 39 регионах, но победу неуверенную.

Р.Т. Эрдоган вскоре после объявления предварительных результатов поспешил поздравить ПСР с победой и заявил о демократичности выборов. Но его публичное ликование продолжилось ровно до обнародования результатов голосования в двух крупнейших провинциях страны – Стамбуле и Анкаре, где победила оппозиция.

Выборы получились на удивление демократическими и отражающими реалии турецкого общества. Два упомянутых региона традиционно голосовали за ПСР и на многих выборах выравнивали баланс в ее пользу, но на сей раз положение дел кардинально изменилось.

Пост мэра Стамбула крайне важен в турецкой политической жизни. Именно с данной должности свою карьеру когда-то начинали многие политики, в том числе и Р.Т. Эрдоган, ставший главой муниципалитета в 1994 году [32. P. 85]. Специально для участия в выборной гонке с поста премьера в начале года ушел в отставку Б. Йылдырым, которому в политических кругах и предрекали безоговорочную победу. Но он уступил представителю оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) Э. Имамоглу, а ПСР таким образом лишилась важного инструмента влияния в стратегически значимом районе страны.

Ни Партия справедливости и развития, ни президент Эрдоган результаты выборов не признали, убедив Центральную избирательную комиссию под предлогом массовых нарушений аннулировать результаты голосования и провести повторные выборы в июне. За это время правящая партия надеялась вернуть потерянные голоса за счет агитационных митингов и воздействия на избирателей, но второй тур голосования вновь не оправдал ожиданий – Э. Имамоглу победил опять, причем с гораздо большим отрывом. Важно, что с марта по июнь возросло число молодых сторонников Имамоглу, в то время как поддержка молодежью кандидата от ПСР практически не изменилась [23. P. 65].

 ПСР была вынуждена признать результаты выборов, но выход ситуации из-под ее контроля (впервые за много лет) говорит сам за себя. Потеря Стамбула и Анкары больно ударила по амбициям правящей элиты Турции. Исход местных выборов свидетельствует о расколе турецкого общества [4. С. 12].

Партия справедливости и развития, которая в начале 2000-х гг. обеспечила экономический прогресс, к 2019-му вновь привела Турцию к хозяйственным сложностям. Торговая война с США 2018 г., падение курса лиры, рекордные показатели инфляции и безработицы в сочетании с отказом от стимулирующих экономику мер, отразились на настроениях граждан. Они начали подвергать сомнениям верность политического курса поддерживаемой ими партии [23. P. 63], больше не видя в нынешней ПСР ту политическую силу, за которую  отдавали свои голоса в далеком 2002 г.

 

Внутренняя политика: противостояние «консерваторов» и

 оппозиции

В условиях неблагоприятной социально-экономической ситуации начали возникать альтернативы ПСР в лице, к примеру, «Хорошей партии». Она выстроила свою политическую кампанию на балансе интересов консервативно-националистической и прогрессивной светской части общества, быстро обретя сторонников.

В 2019 г. о намерении создать свои политические партии заявили А. Бабаджан и А. Давутоглу [15] – бывшие члены ПСР, опытные и авторитетные политики. Так, А. Бабаджан был одним из основателей ПСР, а А. Давутоглу служил министром иностранных дел и возглавлял правительство.

Политическое объединение А. Давутоглу, о создании которого символично было объявлено в пятницу (священный день для мусульман) 13 декабря, получило не менее символичное название «Партия будущего». Исходя из речи лидера партии по случаю ее создания, в которой А. Давутоглу в лучших традициях западных ценностей рассуждал об уважении к различным культурам, религиям и этносам (в том числе «родственных» общин Балкан, Кавказа, Ближнего Востока и Центральной Азии), а также о намерении привнести в турецкое общество больше прав и свобод [24. P. 1-7], становится ясно, что партия экс-премьера Турции, функционирующая под лозунгом «Мирное и надежное будущее!», представляет собой новое явление в турецкой политической культуре. Это прозападный оппозиционный блок, провозглашающий «человекоориентированную» [29. P. 4] политику с элементами неоосманизма и – частично – исламизма.

Хотя в уставе и программе партии конфессиональная составляющая не затрагивается, о неизбежности религиозной приверженности «Партии будущего» косвенно говорит не только ее символика, выполненная в олицетворяющем ислам зеленом цвете, но и то, что сам А. Давутоглу не так давно возглавлял умеренно-исламскую ПСР и придерживался происламских взглядов. «Партия будущего», программа которой предполагает политическую перезагрузку Турции посредством контрреформ [28], - антипод правящей ПСР и нацелена на привлечение внимания недовольных современным курсом правящего блока избирателей.

В то время как А. Давутоглу готовится покорять внутриполитический Олимп Турции во главе новоиспеченной партии, по-прежнему остается неизвестным, какой политической линии будет придерживаться планируемое к созданию объединение под руководством А. Бабаджана. Но в условиях ослабления позиций ПСР и недостаточности разнообразия достойных политических сил партия известного во властных кругах А. Бабаджана найдет своих избирателей вне зависимости от обозначенных в партийном уставе взглядов.

В ПСР сознают опасность расслоения общества и возникновению новых центров сил, стараясь предотвратить эти процессы. Р.Т. Эрдоган пытается консолидировать население вокруг провластных структур путем проведения митингов и произнесения многообещающих речей о величии Турции-наследнице Османской империи. Во внутренней политике, как и во внешней, акцент постепенно смещается в сторону безопасности, переплетаясь с де-факто провозглашенной неоосманской идеологией, пришедшей на смену привычному кемализму.

Так, помимо динамичной исламизации [1. С. 118] и консерватизации турецкого общества, в рамках которых ислам отождествляется с турецкой национальной идентичностью [33. P. 2], в Турции возрождают идею o Pax Ottomanica, предполагающую обеспечение стабильности на Ближнем Востоке под эгидой Анкары [25. P. 65].

Для этого на государственном уровне повышается роль и престиж зарубежных военных операций, а в общественное мнение – как правило, навязчиво, путем повсеместных рекламных кампаний – закладывается противоречивая мысль о том, что Турция таким образом выступает в роли миротворца и вершит великие дела на международной арене. Она борется с терроризмом, отстаивая свои интересы во имя общенационального благосостояния и процветания не только государства, но и всего региона. С недавних пор официальными лицами особенно почитаются и превозносятся подвиги и военные достижения солдат или, как их принято называть в Турции – шехидов (от тур. – şehit), павших в ходе антитеррористических операций.

Если по отношению к малообразованному населению на Востоке страны такая пропаганда эффективна, то в крупных городах и среди части светского населения взгляды ПСР и Р.Т. Эрдогана не разделяют, и результаты местных выборов – наглядное тому подтверждение.

Население во многом устало от бесконечных инициатив лидера и его неоправданных заявлений, касающихся малоразличимых в действительности успехов Анкары. Многие граждане не понимают, как страна, претендующая на мировое лидерство, может отказаться от сотрудничества с ключевыми западными игроками и, переживая экономические трудности, продолжать выделять финансы на разработку новой военной техникии на проведение дорогостоящих военных кампаний.

Таким образом, внутренняя политика Эрдогана наталкивается на ряд противоречий. Пытаясь сплотить граждан вокруг своих амбициозных идей, он объединяет лишь традиционную опору ПСР, а его целевая аудитория – светская часть общества и молодежь – продолжает терять доверие к правящей партии и переходит на сторону оппозиции.

Однако утверждать, что век Партии справедливости и развития прошел, а она обречена на неудачу –рано:  оживленное результатами местных выборов левое движение в равной степени не имеет гарантий успеха.

Оппозиционному блоку будет гораздо труднее сохранить формат «Национального альянса» ввиду ценностно-политической разнородности входящих в него партий, а значит – сложнее получить поддержку большинства избирателей. «Народный альянс» ПСР и ПНД, несмотря на исторические и идеологические различия, напротив, всегда будет иметь свой «избирательный минимум» за счет продвижения в массы универсальной идеи турецко-исламского синтеза. Она сочетает националистические и исламистские традиции и пока находит отклик у значительной части населения Центральной Анатолии и других консервативных регионов [27. P. 145].

*   *   *

С точки зрения внешней политики 2019 г. стал для Турции переломным. В целом ее внешнеполитический курс по-прежнему осуществляется в русле неоосманских настроений политической элиты. Турция, как и раньше, стремится влиять на глобальные и региональные процессы, встраиваясь в них в образе мировой державы. Однако на отдельных направлениях произошли серьезные изменения.

Так, Анкара набралась решимости отойти от исключительно прозападного внешнеполитического курса и союзнических отношений с США, сохранив с государствами Запада исключительно деловые отношения в рамках достигнутых ранее договоренностей и установленных механизмов сотрудничества. Особенно четко данная тенденция прослеживается в отношениях с Евросоюзом, где даже самые примитивные контакты теперь осуществляются лишь по случаю взаимной необходимости. При этом политика лавирования между мировыми державами для достижения собственных целей продолжает сохраняться.

Несмотря на сохранение членства Турции в НАТО, двустороннее взаимодействие с Вашингтоном нельзя назвать конструктивным. Характеризующиеся наличием систематических разногласий отношения сторон не позволяют наладить плодотворное сотрудничество по ряду важнейших вопросов, находящихся на повестке дня двух государств. В ближайший год, судя по всему, ситуация во многом останется прежней: существенных изменений на американо-турецком направлении стоит ждать лишь в случае взаимных уступок сторон, однако пока Турция и США не склонны делать первые шаги к выведению отношений на докризисный уровень.

Турция не нуждается в США так, как раньше. Большинство внешнеполитических процессов, в которые вовлечена Анкара, теперь связаны не с ними, а с Россией и Ираном. Отношения России и Турции в действительности вышли на уровень всеобъемлющего многовекторного партнерства, что лишний раз доказывает открытие 8 января 2020 г. В.В. Путиным и Р.Т. Эрдоганом газопровода «Турецкий поток», с которого Москва и Анкара символично начали новое десятилетие.

Долгосрочные экономические проекты, активизация взаимодействия на политическом уровне, охватывающем межпарламентское сотрудничество, и регулярные консультации по вопросам безопасности позволяют говорить не только о заинтересованности сторон друг в друге, но и о возможности дальнейшего развития двусторонних инициатив. Президент России на церемонии запуска «Турецкого потока» справедливо подчеркнул, что в условиях обострения региональных и других конфликтов Россия и Турция демонстрируют пример взаимодействия не только для укрепления двусторонних контактов, но и «на благо народов всего мира» [13].

Тем не менее, говорить о стратегическом сотрудничестве двух стран пока рано. Обострившийся ливийский кризис и решительная политика Анкары в Северной Африке могут породить проблемы, так как интересы официально нейтральной России и тесно взаимодействующей с Ф. Сараджем Турции в рамках данного конфликта совпадать будут не всегда. Учитывая, что Р.Т. Эрдоган уже высказывал свое недовольство относительно предположительного нахождения в регионе частных военных компаний, в том числе российских, России и Турции, вероятно, предстоит ряд консультаций по данной проблематике. А ливийский кейс в краткосрочной перспективе неизбежно станет одной из главных тем на повестке дня двух государств.

Однако уже в январе 2020 г. Россия и Турция, накопившие определенный опыт в разрешении международных конфликтов, начали активную деятельность по минимизации возможных противоречий по ливийскому вопросу. Так, они заняли единую позицию относительно необходимости перемирия, а затем подтвердили, что будут содействовать реализации договоренностей, достигнутых 13 января в ходе переговоров представителей России, Турции и Ливии в Москве. Россия и Турция не отрицают иные форматы взаимодействия по ливийской проблематике –участие сторон в процессе урегулирования конфликта получило продолжение в форме многостороннего международного диалога, в частности, в ходе берлинской конференции по Ливии 19 января.

Успешная посредническая активность России и Турции не гарантирует отсутствие «пробелов» в деятельности в двустороннем формате. Один из недостатков российско-турецкого взаимодействия - слабость сотрудничества в культурно-гуманитарной сфере. А главное его преимущество - умение сторон находить компромиссы, в силу чего активизация кооперации в области гуманитарных инициатив – лишь вопрос времени. Есть основания полагать, что 2020 г. станет не только годом 100-летия установления дипломатических отношений между Россией и Турцией, но и ознаменует новый этап в сфере двустороннего сотрудничества, связанный с гуманитарным взаимодействием.

Однако во внутренней политике Турции в 2019 г. ослабление правящей партии стало очевидным. У нее все больше конкурентов. А уход из ПСР авторитетных А. Давутоглу и А. Бабаджана с их решением создать собственные политические объединения, - признак идейного раскола правящей элиты. Данный тезис подтверждается и тем, что в состав основателей созданной А. Давутоглу «Партии будущего» вошел бывший председатель ПСР в Стамбуле С. Темурджи [30].

Результаты прошедших в 2019 г. местных выборов относительны, поскольку на выборах президента оппозиции не может найти альтернативу Р.Т. Эрдогану. Но победа оппозиционных кандидатов в крупнейших провинциях указывает на готовность населения рассматривать в качестве претендентов на руководящие должности не только представителей ПСР. Основной недостаток власти Турции - сосредоточение ресурсов исключительно на внешнеполитических победах при небрежении внутренними проблемами. Между тембез оперативного реагирования они могут нивелировать все достижения Турции на международной арене и подорвать ее стабильность.

 

Литература

  1. Аватков В. А. Идейно-ценностный фактор во внешней политике Турции // Вестник МГИМО-Университета. 2019. № 4.
  2. Аватков В. А. Кризис турецкой идентичности // Политика и Общество. 2017. № 4.
  3. В Сирии началось двенадцатое российско-турецкое патрулирование. – https://ria.ru/20191130/1561775333.html (дата обращения: 30.11.2019).
  4. Вартазарова Л. С., Кобринская И. Я., Уткин С. В.Современная Турция: тренды развития и значение для России. М. : ИМЭМО РАН, 2019.
  5. Вячеслав Володин и Мустафа Шентоп обсудили расширение списка участников Конференции по вопросам борьбы с терроризмом и межрегиональному взаимодействию. – http://duma.gov.ru/news/46344/ (дата обращения: 12.11.2019).
  6. Гаджиев А. Г. Конституционный референдум в Турции и отношения между Турцией и ЕС // Труды Института востоковедения РАН. 2019. № 20.
  7. Давыдов А. А. Системный кризис американо-турецких отношений при Д. Трампе // Вестник МГИМО-Университета.  2019. № 12 (4).
  8. Каширина Т. В., Аватков В. А. Актуальные проблемы международных отношений и внешней политики в ХХI веке. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К°», 2017.
  9. Лавров С. В. Мир на перепутье и система международных отношений в будущем // Россия в глобальной политике. 2019. № 5.

10. Меморандум о взаимопонимании между Российской Федерацией и Турецкой Республикой. – http://kremlin.ru/supplement/5452 (дата обращения: 12.11.2019).

11. Председатель СФ В. Матвиенко провела встречу с Председателем Великого национального собрания Турции М. Шентопом. –http://council.gov.ru/events/news/106299/ (дата обращения: 12.11.2019).

12. Президент Эрдоган выступил на ГА ООН: мир больше пяти (Anadolu, Турция. – https://inosmi.ru/politic/20190925/245891902.html (дата обращения: 12.11.2019).

13. Путин и Эрдоган запустили «Турецкий поток». – https://ria.ru/20200108/1563189286.html (дата обращения: 09.01.2020).

14. Свистунова И. А. Турецко-иранские отношения на Ближнем Востоке: в поисках регионального баланса // Вестник МГИМО-Университета. 2019. № 4.

15. СМИ: экс-премьер Турции ушел из партии Эрдогана, чтобы создать свою политическую силу. – https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/6882834 (дата обращения: 12.11.2019).

16. Совет ЕС сообщил о санкциях против Турции. – https://ria.ru/20190715/1556555858.html (дата обращения: 12.11.2019).

17. Трамп пригрозил уничтожить экономику Турции. –https://ria.ru/20191008/1559527538.html (дата обращения: 12.11.2019).

18. Турция и США проводят третье наземное патрулирование планируемой зоны безопасности в Сирии. – https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/6962987 (дата обращения: 12.11.2019).

19. Турция и Тунис выступают за стабильность в Ливии. – https://www.aa.com.tr/ru/%D0%BC%D0%B8%D1%80/%D1%82%D1%83%D1%80%D1%86%D0%B8%D1%8F-%D0%B8-%D1%82%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81-%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D1%83%D0%BF%D0%B0%D1%8E%D1%82-%D0%B7%D0%B0-%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B1%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%8C-%D0%B2-%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B8/1683656# (дата обращения: 09.01.2020).

20. Турция могла бы участвовать в формате наподобие G7, считает Путин. – https://ria.ru/20190905/1558339038.html (дата обращения: 12.11.2019).

21. Турция может прекратить переговоры о вступлении в Евросоюз, заявил Эрдоган. – https://ria.ru/20191112/1560839713.html (дата обращения: 12.11.2019).

22. Эрдоган вновь пригрозил Европе сотнями тысяч беженцев. – https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7041315 (дата обращения: 12.11.2019).

23. Haziran sandık analizi ve seçmen profilleri.–http://konda.com.tr/wp-content/uploads/2019/07/23Haziran2019_Istanbul_Sandik_Analizi.pdf(датаобращения: 12.11.2019).

24. Ahmet Davutoğlu’nun Gelecek Partisi Kuruluş Programı Konuşması. – https://www.gelecekpartisi.net/uploads/acilis_konusmasi.pdf (дата обращения: 15.12.2019).

25. Ataç C. A. Pax Ottomanica No More! The “Peace” Discourse in Turkish Foreign Policy in the Post-Davutoğlu Era and the Prolonged Syrian Crisis // Digest of Middle East Studies. 2019. № 1. –https://onlinelibrary.wiley.com/doi/pdfdirect/10.1111/dome.12152 (дата обращения: 12.11.2019).

26. Çavuşoğlu M. 2020 Yılına Girerken Girişimci ve İnsani Dış Politikamız. –http://www.mfa.gov.tr/site_media/html/2020-yilina-girerken-girisimci-ve-insani-dis-politikamiz.pdf (дата обращения: 12.11.2019).

27. Celep Ö.The 2019 Municipal Elections in Turkey: a Democratic Earthquake // Turkish Policy Quarterly. 2019. № 2. –http://turkishpolicy.com/article/977/the-2019-municipal-elections-in-turkey-a-democratic-earthquake (дата обращения: 12.11.2019).

28. Gelecek Partisi Program. –https://www.gelecekpartisi.net/uploads/Gelecek_Partisi_Program.pdf (дата обращения: 15.12.2019).

29. Gelecek Partisi Tüzük. –https://www.gelecekpartisi.net/uploads/Gelecek_Partisi_Tuzuk.pdf (дата обращения: 15.12.2019).

30. Gelecek Partisi: Ahmet Davutoğlu’nun yeni siyasi hareketi hakkında ne biliniyor? –  https://www.bbc.com/turkce/haberler-turkiye-50778451 (дата обращения: 15.12.2019)

31. İnat K., Caner M. Türk-Amerikan ilişkilerinde “eksen” sorunu // Kuruluşundan bugüne AK Parti. Dış politika. 2. Baskı. İstanbul: SETA Kitapları, 2018.

32. Yavuz M. H., Ozcan N. A. 2019 Elections in Turkey: End of the Erdogan Era? // Middle East Policy. 2019. № 2. –https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/mepo.12423 (датаобращения: 12.11.2019).

33. Yavuz M.H., Öztürk A.E.Turkish Secularism and Islam Under the Reign of Erdogan // Southeast European and Black Sea Studies. 2019. № 1. –https://www.tandfonline.com/doi/pdf/10.1080/14683857.2019.1580828?needAccess=true (дата обращения: 12.11.2019).

комментарии - 0
Мой комментарий
captcha