Энергию капитала — на службу Родине!
Экономическое обескровливание России выводом из нее капиталов — одна из целей либералов.
Уходя из России (в том числе и вынужденно), капитал становится ресурсом наших врагов [1].
Более того: стремясь к нормальной работе в принимающих его странах даже еще только готовящийся к уходу капитал (и все обслуживающие его люди) оказывается заинтересован в действиях, нужных государству его переезда, даже если оно пытается нас уничтожить.
Поэтому свобода бегства превращает часть капитала в как минимум потенциального предателя России.
Для возвращения капиталу его естественной функции организатора и ресурса развития надо сохранить его в России, направив всю его энергию (и колоссальные ресурсы) на наше развитие.
Это предъявит новые требования к качеству госуправления, став важным фактором его оздоровления.
Поэтому вывоз капитала, в том числе в сфере криптовалюты, должен быть запрещен на весь период модернизации экономики.
Производительные инвестиции за рубеж (нужные для расширения нашего влияния, уникальных исследований и получения технологий) без разрешения правительства не должны превышать 20% вложений каждого инвестора.
Капитал бежит от разрушительной либеральной политики не только за границу, но и внутри страны: из легальной безналичной в потенциально криминальную наличную форму. Внутренний вывод капитала — база коррупции и мафии, основа власти последней.
Для ее пресечения надо запретить обналичивание денег во всех формах в размере более 100 тыс.руб. в день на человека.
Даже обсуждение этого обнажает (очагами истерического недовольства во власти и бизнесе) криминогенные сферы, составляя их карту для правоохранительных органов.
Деофшоризация: на деле, а не на словах!
Регистрация действующего в России бизнеса за рубежом, в частности, в офшорах лишает нас налогов и способствует выводу денег из страны, но главное — искажает мотивацию и идентичность капиталов, работающих в России.
Будучи зарегистрированы в офшорах, они склонны воспринимать Россию как простой объект выкачивания денег.
Интересы России чужды офшорному капиталу, а учитывая ее потребность в налогах — и прямо враждебны ему.
Офшоры прозрачны для спецслужб Запада (прежде всего США и Англии). Это делает офшорные капиталы России их потенциальными агентами [6].
Несмотря на всемерное облегчение перерегистрации российского бизнеса в России, значительная его часть остается в офшорах. Это уже давно проявление не объективных сложностей, а осознанного нежелания его владельцев возвращаться к источнику своих прибылей.
Оставшиеся офшорными предприятия контролируют значительную часть жизнеобеспечения — от АПК и торговли до ЖКХ.
Это делает необходимой принудительную деофшоризацию запретом регистрации расположенных в России активов в офшорах и управления этими активами из офшоров.
Все активы (вплоть до квартир), функционирующие в России и находящиеся в собственности либо в управлении офшорных компаний, должны быть переданы в управление Росимуществу с запретом любых управленческих решений без одобрения его представителя и обязанностью их собственников перерегистрировать их в России либо передать их в управление компаниям, зарегистрированным в ней.
Активы, в отношении которых это не будет выполнено за полгода, должны быть конфискованы государством как бесхозное имущество.
Пора принять стандарт отношения к частной собственности, закрепленный в Основном законе Германии, по которому частная собственность священна и неприкосновенна лишь в той степени, в которой она служит интересам общества.
Это же должно касаться и активов, которые (или управляющие которыми компании) будут перерегистрированы из офшоров в третьи страны: перерегистрация находящейся в России собственности из офшора должна быть возможной только в Россию.
Избавление от «денежного голода» и доступность кредита
Квинтэссенция практического либерализма — вымаривание России искусственно созданным «денежным голодом».
Основной инструмент его создания — недоступность кредита, этого двигателя экономики, для производства.
Важную роль в обеспечении недоступности кредита играют установленные Банком России структура нормативов банковских резервов. Но главное — установление ключевой ставки Банка России на заведомо запретительном для производительного сектора уровне.
Поскольку рентабельность экономики по активам снизилась с 8,9% в 2021 году до 6,1% в 2024, ставка доступного кредита не должна превышать 3% годовых (то есть деньги для производительного сектора должны с учетом инфляции иметь отрицательную цену, что оправдано необходимостью восстановления деловой активности). С учетом необходимой банковской маржи это означает, что ставка Банка России не должна превышать 1% годовых.
Это плата за 40 лет национального предательства, выражающегося прежде всего в разрушении производительных сил.
Надо восстановить монетизацию (отношение денежного агрегатора М2 к ВВП) с 47.7% в 2021, 48.5% в 2022, 52.5% в 2023, 53.6% в 2024 и 55% в 2025 году до нормальных для экономик нашего типа 100%.
Ремонетизация в условиях денежного голода сама по себе (как показывает опыт правительства Примакова — Маслюкова и конца 2022 года) увеличивает деловую активность, доходы бюджета и уровень жизни. Рост денежной массы в этих условиях замедляет инфляцию, так как деловая активность (а значит, предложение товаров и услуг) растет быстрее нее.
Доступность кредита требует ограничения финансовых спекуляций: иначе все кредиты из производительного сектора пойдут на скупку валюты, что обвалит рубль.
Ограничение финансовых спекуляций как условие стабильности рубля
Условие модернизации — отделение сферы деятельности спекулятивных капиталов от реального сектора.
На нашем уровне зрелости финансовых систем это условие выполняли все крупные развитые страны: без него нельзя стать (или остаться) развитыми.
США отделяли спекулятивные (у них «инвестиционные») банки от банков, работающих с остальной экономикой, с 1932 до 1999 года. В развитых странах Европы финансовые спекуляции административно ограничивались до 1988 года, в Китае и Индии ограничиваются и сейчас.
Наиболее эффективно регулирование структуры активов крупных финансовых институтов, работавшее в Японии до 2000 года: на каждую иену, направленную ими на спекуляции, они должны были вкладывать несколько иен в кредиты реальному сектору (включая население) и неспекулятивные (в том числе государственные) ценные бумаги. Регулирование структуры этих вложений стало (наравне с открытием Японии рынка США) решающим фактором «экономического чуда».
Аналогичный механизм нужен и России.
Национализация базовых отраслей — условие прогресса
Прогресс человека — прогресс технологий. Для него нужна минимизация цен на все издержки — от сырья до кредита: иначе для развития просто не хватит средств. Либеральная мантра «лишь дорогая энергия стимулирует прогресс» — ложь, призванная подорвать конкурентов, ибо (как показали хотя бы реформа электроэнергетики «по Чубайсу, а не по уму» и нынешняя хозяйственная агония Евросоюза) денег на такой прогресс не останется: все уйдет на оплату ЖКХ.
Ярче всего потребность в дешевом сырье выражают естественные монополии (инфраструктура, в которой издержки конкуренции выше пользы от нее): поскольку они определяют условия всего хозяйствования, их прибыль приносит экономике в целом в 3-6 раз больше убытков. Поэтому их цены должны быть минимальными, — с учетом обеспечения надежности и модернизации.
Это же правило — и по тем же причинам — относится ко всем издержкам производства.
Но такое ограничение противоречит самой природе частного бизнеса, максимизирующего прибыль.
А это значит, что крупные производства в базовых отраслях промышленности, банки и страховые компании должны быть национализированы (и затем реструктурированы, включая восстановление единых технологических комплексов в инфраструктуре в интересах общей эффективности экономики, а не прибылей отдельных частных совладельцев), — как это было сделано в послевоенной Англии [4]. (Именно благодаря снижению издержек национализацией страна-банкрот с фрустрированным населением за пять лет вернулась в круг наиболее развитых промышленных держав.)
Для поощрения частной инициативы (и направления ее на общественно полезные снижение издержек и экспорт, а не на вредный рост цен) государству достаточно иметь 51% капитала.
Помимо компенсационного налога (по примеру посттэтчеровской Англии — в размере разницы между стоимостью активов при их приватизации и поступивших в бюджет денег), взимаемого в том числе и акциями (разовое изъятие из оборота предприятия значимых сумм может убить его), национализация должна заключаться в выкупе акций по биржевому курсу.
Конечно, перед выкупом нужен аудит предприятий, причем недоинвестированные средства (исходя из необходимости инвестировать в производство не менее половины приносимой им прибыли) должны быть возвращены приватизаторами государству.
С учетом этого по итогам национализации приватизаторы окажутся еще и должны обществу. Национализация, пусть и путем выкупа, будет выгодна не только возвращением народу прибыльных активов, являющихся «командными высотами» экономики и необходимых для технологического прогресса, но и доходами бюджета.
Кроме сферы, обеспечивающей издержки технологичных производств, а также 5-7 крупнейших частных банков (работать с деньгами населения должны только госбанки), национализации — для бюджетной дисциплины — подлежат плательщики акцизов: производители алкоголя и табака.
Национализация даст колоссальный рост доходов бюджета за счет дивидендов и укрепления налоговой дисциплины, но прежде всего — увеличения деловой активности благодаря снижению издержек и общего увеличения управляемости.
Она повысит и влиятельность государства как организатора технологического прогресса. Ведь все без исключения технологического иконы западного «успешного стартаперства» выросли из гаражей в крупные корпорации именно при поддержке государства.
Минимизация издержек экономики откроет простор созданию промышленных районов и округов, обеспеченных ресурсами по себестоимости (благодаря национализации их производителей), а также комплексной и всеобъемлющей (а не кусочно-разрывной, как сейчас) модернизации инфраструктуры, которая в силу своей принципиальной непосильности частному бизнесу является главной задачей государства.
Наконец, национализация восстановит единство общества, закроет пропасть между чувствующими себя ограбленными и ограбившими (пусть даже последние и не признаются в этом даже себе).
* * *
Чтобы рост спроса при ремонетизации экономики обеспечил рост деловой активности России, а не ее соседей, нужна переориентация налоговой и таможенной политики, сформированной для подавления нашей Родины [2], на максимизацию стоимости, добавляемой обработкой в России.
Налоговая революция
Минтруд оценил число занятых в теневом секторе (без мигрантов) в 2023 году 9,6 млн.чел. — 13,5% занятых. С учетом самозанятости и ИП это катастрофа.
По сути, мы стали нацией преступников.
Причина — отказ государства от своих обязанностей, вызывающий недоверие граждан (пример — повышение пенсионного возраста).
Регрессивной шкалой обязательных соцвзносов и льготами для богатых (получающих доходы через дивиденды) либералы превратили Россию в налоговый рай для миллиардеров и налоговый ад для всех остальных.
Нагрузка на оплату труда человека даже с доходом ниже прожиточного минимума выше 39%. А обложение дивидендов только недавно повышено с 9 до 13%.
То есть бедные платят втрое больше богатых — более 39% против 13% (а до 2026 года платили в 6,5 раз больше: 39% против 6% у ИП).
Махинации на рынках ценных бумаг позволяют и вовсе не платить налоги, — и преступники безнаказанны.
А ведь богатый сильнее бедного влияет на общество и потому должен нести большую ответственность, которая должна выражаться в том числе в налоговой сфере.
Иное несправедливо, а значит — неэффективно.
Налоговые послабления для миллиардеров оборачиваются запретительно высоким налогообложением большинства бедных и массовым уклонением от налогов.
Это главная причина пенсионного кризиса, игнорируемая либералами.
Надо нормализовать систему обложения доходов, перейдя к «плоской» шкале обязательных соцвзносов и умеренно-прогрессивной шкале подоходного налога, в отличие от нынешней не затрагивающей средний класс и освобождающей от налогов бедных.
Угрозы, что прогрессивная шкала приведет к отказу богатых платить налоги, лживы: богатые выводят капиталы в том числе в страны с более высокими налогами.
Кроме того, борьба с уклонением от налогообложения бедных нерентабельна: их долги выше расходов на выявление нарушения, да и у них часто нет ни денег, ни имущества. При прогрессивной же шкале уклоняются богатые, «охота» за которыми сверхрентабельна. Будучи пойманы, они еще и платят относительно охотно, чтобы спасти свободу.
Прогрессивную шкалу НДФЛ надо распространить на дивиденды, налог на недвижимость и наследство.
По примеру Швейцарии пора ввести налог на вмененный доход, основанный на том, что расходы на обслуживание имущества не могут превышать четверти дохода владельца. Поскольку дорогое имущество (при запрете офшоров) нельзя скрыть, а стоимость его обслуживания устанавливается нормативно, вмененный доход облагает и скрытые доходы.
Следует по примеру Финляндии ввести прогрессивную шкалу штрафов в зависимости от дохода.
Переориентация государства с разграбления России на ее созидание, а экономики — с финансовых спекуляций на развитие технологий требует новой налоговой системы.
Пора отменить «налоговый маневр» (в 2018 году введенный в нефтяной промышленности, а в 2021 — в черной металлургии), разгоняющий инфляцию. Его цель — закрепление положения экономической колонии лишением России добавленной стоимости при помощи поощрения экспорта сырья и подавлении его переработки. Для этого вывозные пошлины обнулялись, а выпадающие доходы бюджета перекладывались на добычу сырья и его переработку в стране (что сделало убыточными все НПЗ, которые дотируются).
Тяжесть фискальной нагрузки должна быть возвращена с внутренней переработки сырья на его экспорт (и подакцизные товары).
Налог на добычу полезных ископаемых надо отвязать от мировых цен (ведь он определяет стоимость сырья на внутреннем рынке, а не на мировом) и дифференцировать по горно-геологическим, климатическим и транспортным условиям добычи.
Акцизы на алкоголь, табак, бензин надо установить на уровне 25-27%. (Это не вызовет роста цен при снижении общего их масштаба из-за снижения затрат экономики благодаря национализации.)
Пора выполнить обещание отменить транспортный налог.
Ставка НДС должна быть снижена до себестоимости криминальных операций по уклонению от него — до 10%. В перспективе его надо заменить на простой и не сдерживающий сложные производства налог с оборота (но эту замену надо подготовить).
Для смягчения жилищной проблемы следует по примеру Франции ввести налог на пустующее жилье в городах с населением более 50 тыс.чел.: в первый год его ставка 0, во второй год — 13%, а с третьего — 26% расчетной годовой аренды. Чтобы стимулировать застройщиков, принадлежащие юридическим лицам пустующие квартиры облагать налогом по ставке 40% от расчетного дохода от аренды со второго года.
Надо освободить производственные инвестиции от налога на прибыль. Ставка последнего должна быть ниже ставки налога на высокие доходы граждан, — чтобы богатым было выгодно вкладывать в производство, а не потребление.
Неспекулятивный и не сверхдоходный малый бизнес давно пора освободить от всех налогов как минимум на 5, а на Севере, в Восточной Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке — на 20 лет.
По примеру Узбекистана при регистрации IT-компаний в специальных юрисдикциях (при этом физически они могут находиться в любом месте России) единственный налог, который они должны платить, — это НДФЛ в 6%.
Таможенная революция
Все почти 40 лет национального предательства Россия живет по модели «экономической колонии»: вывоз сырья и ввоз (когда позволят) продукции его переработки с предоставлением новым метрополиям всех выгод от производства добавленной стоимости. Эффективность нового колониализма (и его убыточность для колоний) показывает доклад Credit Suisse, по которому из сырья, закупавшегося до начала СВО у России на 20 млрд.евро, Германия производила продукции на 2 трлн., — получая выгоду с коэффициентом 1:100.
В любую страну идут либо товары, либо капиталы: легкий доступ иностранных товаров блокирует производительные инвестиции.
При оценке баланса внешней торговли надо сопоставлять не суммы экспорта и импорта (что при экспорте сырья приукрашивает положение за счет природной ренты), а лишь вывозимую и ввозимую добавленную стоимость [5].
Цель таможенной революции — переход к массовому экспорту продукции обрабатывающей промышленности и высоких технологий, импорту отсутствующего в России сырья (хотя такого исчезающе мало) и инвестирование валютной разницы между экспортом и импортом вне страны для расширения ее глобального влияния.
Важнейшие инструменты достижения этой цели — всеобъемлющие эскалация пошлин и тарифное квотирование импорта.
Эскалация пошлин — их дифференциация по степени обработки товара: по мере повышения обработки ввозные пошлины должны повышаться, вывозные — понижаться вплоть до нуля и общепринятого в мире стимулирования экспорта высокотехнологичной продукции.
Первый шаг к этому — отмена возврата НДС за экспортируемое сырье, возврат за экспортируемые полуфабрикаты 50% НДС и полный возврат НДС только за экспорт готовой продукции (по примеру Китая).
Тарифное квотирование импорта должно заменить хаотические метания вокруг «параллельного» (а на деле свободного от искусственных ограничений, вводимых бюрократией в интересах глобальных монополий) импорта. В его рамках низкими пошлинами облагается только квотируемая часть импорта в размере внутреннего спроса, не покрываемого российским производством (она сокращается по мере роста производства). На импорт сверх квот устанавливается пошлина в 40% на продукцию дружественных и 80% — недружественных стран.
При заполнении внутреннего рынка российскими производителями на 90% доля импорта, в том числе облагаемого пошлинами, должна быть (по примеру Швейцарии) установлена в размере не более 10% для знакомства с зарубежными достижениями.
Нужно полное освобождение от ввозных пошлин не существующего в России сырья и пока еще не производимых критически значимых товаров и услуг.
Высокие импортные пошлины — вопрос власти. Разница в ценах, например, помидоров на плантации в Средней Азии и в московском магазине сильно превышает 10 раз. Основная часть прибыли генерируется в России и становится основой политической власти диаспор.
Государство обязано забрать основную часть этой сверхприбыли ввозными пошлинами, оставив предпринимателям разумную норму прибыли и направив остальное на развитие производства.
Высокие пошлины на импорт не ускорят инфляцию в силу укрепления рубля из-за запрета вывоза капитала. Просто прибыли от такого укрепления пойдут не импортерам, а в бюджет.
Слабость рыночных стимулов к развитию (в силу злоупотребления монопольным положением и свойственной колониям, даже экономическим, «выученной беспомощности») требует сочетать разумный протекционизм с принуждением к технологическому прогрессу через введение стандартов.
Переход от экономического рабства к разумному протекционизму требует выхода из соглашений ВТО (и других невыгодных международных соглашений) [3].
Литература
1. Делягин М. Конец эпохи. Осторожно: двери открываются! Том 1. Общая теория глобализации. М.: Книжный мир, 2019.
2. Делягин М. Конец эпохи: осторожно, двери открываются! Том 2. Специальная теория глобализации. М.: Политиздат, Книжный мир, 2020.
3. Делягин М. Мир после информации: стабильность [с] той стороны. М.: Институт проблем глобализации, 2023.
4. Делягин М. Цивилизация людоедов: британские истоки Гитлера и Чубайса. М.: Книжный мир, 2024.
5. Кобин С. Нравственная экономия. Курс лекций нравственного образования. СПб.: Наука, 2022.
6. Смирнов И. Тропы истории. Криптоаналитика глубинной власти. М.: Товарищество научных изданий КМК, 2020.
Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
