Слова, которые смогли во всем объеме, не исключая ничего, описывать историческое явление, называемое «СССР», еще не найдены.
С.П. Никаноров
1
Комплекс социально-экономических и политических преобразований второй половины 80-х гг. XX века в СССР, известный как перестройка, является одним из наиболее дискуссионных и неоднозначных периодов советской истории. Поисковый запрос в электронной научной библиотеке по словам «перестройка в СССР» выдает более чем 100 тыс. публикаций [21]. Специальный анализ даже наиболее значимых из этих работ не входит в задачи настоящей статьи. Историография перестройки — дело будущих изысканий, лишенных субъективной пристрастности. Политизированность вопроса очевидна. Задача историка — без эмоций проанализировать цель и концепцию перестройки, методы ее реализации и результаты. Ведь политическое и правовое сознание общества вытекает непосредственно из адекватного восприятия недавней истории.
Эти цели достижимы при условии верного понимания вопроса о корнях перестройки. Только определив, как складывались ее предпосылки и почему в середине 80-х гг. советское общество нуждалось в реформах, можно выяснить их сущность и характер. Безусловно, неверно искать причины перестройки только в несовершенстве социалистической системы (как это делают либеральные авторы) либо только во внешнем влиянии (как это делают многие консервативно настроенные исследователи) [30]. Предпосылки как объективны, так и субъективны. Вопрос об их соотношении в течение какого-то времени будет оставаться открытым. В противовес мнению о неизбежности, объективности перестройки и демонтажа СССР (по формуле «все империи распадаются») осмелимся утверждать, что деструктивный характер перестройки обусловлено субъективным фактором. Реализация даже объективных предпосылок в области государственно-политического устройства невозможна без таких субъективных характеристик, как воля, компетентность, патриотизм. Именно от этих качеств советских руководителей зависел судьба вверенного им государства.
Перестройка ассоциируется с М.С. Горбачевым. Именно он, став в марте 1985 года Генеральным секретарем ЦК КПСС, положил начало критическому переосмыслению социально-политической доктрины и предложил меры по улучшению экономической ситуации. Важнейшим этапом концептуализации перестройки стал его доклад, посвященный 70-летию Великой Октябрьской Социалистической революции 2 ноября 1987 г. [6]. В работе использован ретроспективный контент-анализ открытых источников, чтобы проследить генезис основных идей доклада в контексте их влияния на перестроечный процесс в СССР. Среди источников особое место занимают дневники помощника М.С. Горбачева А.С. Черняева, переданные им в архив Национальной безопасности США [29], воспоминания бывшего начальника секретариата КГБ СССР (1991 г.) В.А. Сидака [25], работы выдающихся советских ученых в области планирования и функционирования информационных систем П.Г. Кузнецова [10] и С.П. Никанорова [20].
Методологическая база данного исследования — сочетание классического историко-сравнительного метода с приемами когнитивной истории О.М. Медушевской [24], которая развивает идеи А.С. Лаппо-Данилевского, считавшего, что «история есть научная гипотеза, …которой мы объясняем эмпирически данные исторические источники» [15. С.594], и что «психологическое толкование лежит в основе всех остальных методов исторической интерпретации…» [15. С.339]. Обратим внимание на ключевые аспекты доклада М.С. Горбачева, носившие, на наш взгляд, сквозной характер, который определял весь замысел перестройки. Признание наличия в ее концепции таких объединяющих элементов — гипотеза данной статьи.
Доклад генсека ЦК КПСС имел программный характер, обусловленный стремлением к критическому переосмыслению истории советского общества, которое назрело. Кроме этого, доклад имел все признаки манипулятивного идеологического инструмента, целью применения которого была реализация ранее обозначенных задач. Примером может служить намеренное усечение знаменитой ленинской фразы о «строе цивилизованных кооператоров». М.С. Горбачев, позитивно отзываясь о новой экономической политике, начавшейся весной 1921 г., и выдвигая ее в качестве образца, сказал: «В статье (Ленинской — В.С.) «О кооперации» разрабатывается положение о социализме как обществе «цивилизованных кооператоров» [6. С.10]. При этом исчез главный элемент ленинского определения, а именно — сохранение общественной собственности на средства производства, ведь в январе 1923 г. Ленин писал: «…строй цивилизованных кооператоров при общественной собственности на средства производства, при классовой победе пролетариата над буржуазией — это есть строй социализма» [16. С.373]. «Новое прочтение» нэпа («кооперация» без «общественной собственности») было задумано как способ демонтажа советской плановой экономики, которая к середине 1980-х годов подвергалась не всегда публичной, но заслуженной критике. Выступление М.С. Горбачева «открыло шлюзы» и легло на уже подготовленную почву.
Еще в 1984 г. в четвертом номере журнала «Вопросы истории» была опубликована статья известного ученого Е.А. Амбарцумова, посвященная нэпу [1]. Опираясь на еще непоколебимый авторитет позднего[1] Ленина, автор транслировал идею о сочетании «экономических стимулов и интересов» с административными рычагами управления как о необходимом пути преобразований. Многое из статьи было поразительно созвучно идеям недоступной общественности работы М. Голдмана, вышедшей в издательстве «Прогресс» в том же 1984 году. Оба автора отмечали связь мобилизационной (сталинской) экономики с необходимостью противостоять внешней и внутренней контрреволюции. Голдман: «…коммунизм… лучше действует, когда противостоит капитализму, нежели когда он является господствующей идеологией» [5. С.202]. Амбарцумов: «…«военный коммунизм», …обеспечивая мобилизацию всех сил …на борьбу с врагом, не годился для …хозяйственного развития, поскольку игнорировал экономические стимулы и интересы» [1. С.18]. Оба автора видели задачу СССР в изменении структуры управления экономикой. Голдман: «В идеальном случае основная система осталась бы в руках правительства. Фактически Советы продолжали бы «контролировать высоты» экономики и …отдали бы «мелочи» в частные руки… Это может напомнить новую экономическую политику… Ленина» [5. С. 203]. Амбарцумов: «Нэп, начатый как антикризисное мероприятие, перерос в оптимальную стратегию перехода к социализму» [1. С.29].
Статья Е.А. Амбарцумова произвела буквально фурор, в том числе в восточноевропейских странах. У нас с отложенным, но не менее ошеломляющим эффектом. Как записал в дневнике 15 ноября 1984 г. знаток и участник многих кремлевских проектов А.С. Черняев, «статью Амбарцумова, которую никто не заметил (здесь и далее курсив при цитировании документов мой — В.С.), когда она появилась, теперь читают все нарасхват: от академиков до студентов» [29]. Такая подготовка улучшило восприятие выступления М.С. Горбачева. Его экономическая» составляющая стала наиболее очевидным и ожидаемым предложением по улучшению ситуации. Но главное в прочном увязывании всех накопившихся негативных явлений с последствиями несвоевременного отказа от мобилизационного типа управления сталинского образца. Сам Сталин еще в 1952 году в работе «Экономические проблемы социализма в СССР» наметил контуры перехода к экономике нового типа «при сохранении общественной собственности на средства производства», но она, как и все сталинское теоретическое наследие, после ХХ съезда КПСС по умолчанию была отнесена к разряду невостребованных, если не «преступных», по позднейшему откровенному признанию А.Н. Яковлева [31]. Именно это «законсервировало» на десятилетия возможность реформирования экономики, подготовив почву для горбачевской инициативы.
Сдвинуть рамку «окна Овертона» [7] для позитивного восприятия инициатив Горбачева был, вероятно, призван доклад академика Т.А. Заславской на научном семинаре «Социальный механизм развития экономики» в Институте экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения АН СССР в апреле 1983 г. [8]. Известный как «Новосибирский манифест», он во многом очертил контуры будущих преобразований. Заславская как социолог указала на поведенческие факторы экономических отношений: «Характер социально-экономического поведения работников оказывает решающее влияние как на условия, так и на эффективность производства. Поэтому успешно управлять производством… можно, лишь научившись регулировать поведение работников» [8. С.17]. Административные методы, характерные для мобилизационного периода истории, были объявлены неэффективными, а экономика — нуждающейся в перестройке: «Административные методы управления… бессильны. Управлять поведением можно лишь косвенно, с помощью стимулов, учитывающих экономические и социальные потребности работников, и направляющих их интересы в нужную обществу сторону… Постановка этих задач предполагает… перестройку системы государственного управления экономикой, а именно, отказ от административных методов…» [8. С.19]. Одним из ключевых элементов выступления Т.А. Заславской, который и вызвал критику «ортодоксальных» экономистов и запрет к публикации, стала констатация отсутствия необходимых для развития теоретических ориентиров: «…Наша общественная наука не располагает целостной, внутренне согласованной, продуманной в… деталях «моделью» системы управления экономикой, которую оставалось бы только… перенести из научных разработок в практику» [8. С.24]. Возможно, «разрешительным» импульсом для такого смелого заявления стала вышедшая месяцем ранее знаменитая статья Ю.В. Андропова «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР» [2].
А.С. Черняев по поводу этой статьи «по горячим следам» записал: «Разное отношение вызвала статья Андропова о Марксе. Мне она понравилась откровенностью и «ленинским» стилем в том смысле, что не подлаживалась под «общенародное» понимание, а обращена к политически грамотной, культурной аудитории… Я ее читал три раза. А спроси — о чем она — не отвечу, если, конечно, иметь в виду нашу перспективу, план действий». Интересна и его более поздняя оценка роли Андропова в выдвижении М.С. Горбачева: «Боже мой! Как нам повезло, что среди ПБ нашелся такой человек, какую поистине «государеву» мудрость проявил, — Андропов, который обнаружил Горбачева и вытащил из провинции!.. Причем именно его: ведь в СССР, кажется 95 краев и областей. И потом навязал его Брежневу!» [29].
Статья Ю.В. Андропова, не понятая сразу даже его окружением, стала сигналом «сверху» к переосмыслению «культурной аудиторией» места СССР на его историческом пути и подтолкнула мыслящую часть идеологического аппарата к перестройке[2]. В ней генсек ЦК КПСС для многих неожиданно и необъяснимо высказался о трудностях определения идеологических координат советского общества: «Нам надо трезво представлять, где мы находимся. Забегать вперед — значит выдвигать неосуществимые задачи; останавливаться… на достигнутом — значит не использовать все то, чем мы располагаем» [2. С.20]. Это, по мнению Андропова, произошло потому, что «конкретные исторические пути становления социализма пролегли не во всем так, как предполагали основоположники нашей революционной теории» [2. С.11]. Андропов много внимания уделил в статье осторожной, но неумолимой критике администрирования и, привычно ссылаясь на Ленина, предложил «избавиться …от попыток управлять экономикой чуждыми ее природе методами» [2. С.13], активнее применять систему «материального и морального стимулирования труда» [2. С.16]. Тем более, что Конституция 1977 г., которую упомянул Ю.В. Андропов в контексте предоставления гражданам широких прав и свобод [2. С.19], в ст. 17 допускала, в частности, возможность индивидуальной трудовой деятельности [14. С.323], которая будет активно развиваться в ходе перестройки.
Нельзя не обратить внимания на созвучие выступления Заславской и статьи Андропова в части оценки психологических компонентов как мотивационных факторов трудового поведения. Андропов: «Народу, свершившему социалистическую революцию, приходится еще долго осваивать свое новое положение верховного и безраздельного собственника всего общественного богатства — осваивать и экономически, и политически, и… психологически, вырабатывая коллективистское сознание и поведение» [2. С.12]. Заславская: «Одной из особенностей нашего времени является… усиление роли поведенческих факторов в …развитии экономики» [8, с. 17].
2
Внимание к проблеме управления экономическим поведением[3] —примечательный аспект предложений по повышению эффективности производства. О поведении как о значимом и действенном компоненте будущего социально-экономического устройства мира писал Аурелио Печчеи — основатель Римского клуба: «…только Новый гуманизм способен обеспечить трансформацию человека… И он должен кардинально изменить взгляды и поведение не отдельных элитарных групп… — ибо это будет недостаточно, чтобы принести человеку спасение и вновь сделать его хозяином своей судьбы, — а превратиться в неотъемлемую органическую основу мировоззрения широких масс населения нашего ставшего вдруг таким маленьким мира» [22. С.182].
А. Печчеи выражал обеспокоенность тем, что «мир окажется в конечном счете неуправляемым» [22. С.7], подчеркивая, что речь необходимо вести «именно обо всем человечестве» [22. С.8]. Будущее он видел в «изменении самого человека, его внутренней сущности», считал, что «проблема в итоге сводится к человеческим качествам и путям их усовершенствования» [22. С.14], призывая обуздать техническую революцию, рекомендовал: «нам необходимо прежде всего подумать об изменении самого человека, о революции в самом человеке» [22. С.14]. Это можно было бы счесть обычным морализаторством, если бы не откровенные намеки на необходимость десуверенизации («…Вызревает и обретает реальные черты идея необходимости отказа от принципа суверенности… государства» [22. С.229]) и регулирования рождаемости («…Планирование семьи станет одним из краеугольных камней общественного договора будущего, освятив законом тот принцип, что право давать жизнь нельзя… отождествлять с правом деторождения, оно должно регулироваться исходя из общечеловеческих интересов» [22. С.249]) как наиболее эффективных способах перехода к «новому миру. Решение мировых проблем контролем рождаемости и усовершенствованием человека(«…Только через усовершенствование самих людей — всех мужчин и женщин, населяющих планету, — лежит… путь к созданию лучшего мира») [22. С.214] откровенно напоминает евгенические идеи 1920-1930-х годов, которые наряду с психологией и психоанализом долгое время находили поддержку у Л.Д. Троцкого [3. С.13]. Сопоставление работ А. Печчеи и Л.Д. Троцкого может обнаружить еще более примечательные совпадения. Известно, что последний немало внимания уделял радикальному «усовершенствованию» человека [27. С.188-189].
Книга Печчеи была издана на русском языке в 1980 г. в том же издательстве «Прогресс», что и упоминавшаяся работа М. Голдмана. Возможно, глобальные цели «устойчивого» развития, оказавшись близкими для восприятия государственных деятелей и экономистов высшего звена СССР[4], стали модельным проектом перестройки. М.С. Горбачев в докладе 2 ноября 1987 г. в качестве ее цели и задач озвучил тезисы, многими воспринимавшиеся как нечто протокольное и потому необязательное для осмысления. Например, заявления о том, что «главный смысл Октября — в созидании новой жизни» [6. С.11], о движении «к безопасному, прочному миру» [6. С.45] и что «мы и сейчас, на новом переломе всемирной истории, теоретически прорабатываем перспективы продвижения к устойчивому миру» [6. С.47]. Смысл этого воспринимался как очередное свидетельство миролюбивой внешней политики, а не в качестве сигнала к решению проблем «ставшего вдруг таким маленьким мира».
Трудно не заметить сходство риторики М.С. Горбачева о мире, революции и интернационализме вкупе с «отжившими» методами управления экономикой с идеями не только А. Печчеи, но и Л.Д. Троцкого. Негативное упоминание Л.Д. Троцкого в докладе можно расценить как «операцию прикрытия», так как в то же время готовилась его идейная реабилитация. А.С. Черняев в 1986 г. написал в дневнике о намерениях «работы» с историческим просвещением на основе трудов зарубежных советологов: «за границей советологи все написали, в том числе по троцкистским архивам». В июле 1987 г. BBC «дала большой материал о подготовке к изданию книги Троцкого «Сталин»» [29], которая была опубликована издательством «Политиздат» в 1990 г. [28], а его «Преданная революция» (1936 г.) тиражом 50 тыс. экземпляров по фотокопиям некоего «Давида Кинга из Лондона» — в издательстве НИИ Культуры в 1991 г., через 4 года после выступления М.С. Горбачева. «Взвешенная критика» отдельных моментов прошлого в… юбилейном докладе… обернулась мощным импульсом стремительного нарастания этого процесса, в котором… скоро возник и вопрос — был ли у нас вообще социализм и нужен ли он нам (даже и «с человеческим лицом»)?» [29]. Это напоминает пресловутое «окно Овертона» или манипуляцию сознанием по С.Г. Кара-Мурзе[5]. Если допустить общность замыслов организаторов перестройки, то частью проекта можно считать и участие СССР с 1972 г. в деятельности Международного института прикладного системного анализа (ИИАСА) [22. С.79], и публикацию в СССР книги А. Печчеи, и повышенное внимание к теоретическому наследию Л.Д. Троцкого — идейного противника И.В. Сталина.
3
Сталин еще в 1952 г. обратил внимание на присущие экономической системе послевоенного СССР проблемы [26]. Задолго до перестройки он указал на необходимость и возможность управления законами рынка в интересах человека [26. С.5], на «кооперативный план» Ленина как оптимальный вариант «вхождения в социализм» [26. С.14], на проблему хозрасчета и рентабельности предприятий [26. С.20]. Сталин отмечал, что «закон планомерного развития народного хозяйства может дать должный эффект, лишь… если имеется задача, во имя… которой совершается плановое развитие…» [26. С.41]. То есть проблема не в «плановой экономике» как неэффективном методе, а в отсутствии верно сформулированной задачи. Хрущевское «догнать и перегнать» вряд ли можно признать таковой, а заявленное в 1961 г. «партия рассматривает коммунистическое строительство в СССР как великую интернациональную задачу советского народа» [23] воспринималось как несвоевременная и трудно реализуемая программа («волюнтаризм»), закономерно завершившаяся андроповским признанием марта 1983 г., а затем — перестройкой.
Критика экономики, социального устройства и бюрократического аппарата позднего СССР была правильной, но почему она запоздала, если ее критиковал (и предлагал методы изменения) еще Сталин? Задача построения коммунизма в свете наличия альтернатив антисталинским векторам развития страны представлялась наиболее прогрессивно мыслящим и патриотически настроенным ученым отнюдь не утопией. Достаточно назвать разработку Государственным научно-экономическим советом при Совете Министров СССР «Генеральной перспективы развития народного хозяйства на период по 1980 г.» в 1960 г. [4. С.422], свидетельствующей, что «коммунизм 1980 г. виделся руководству страны не как фантастические картины из романов Ефремова и Стругацких, а как определенные элементы социально-экономического устройства» [4. С.425]. В том же контексте следует рассматривать деятельность П.Г. Кузнецова и С.П. Никанорова, труды которых можно считать наиболее близкими по смыслу и целям к «сталинскому» варианту перестройки, если признать таковой существовавшим. К сожалению, всестороннее изучение их теоретического и практического наследия только начинается.
Побиск Георгиевич Кузнецов (1924—2000) мог «просчитать» и «организовать» перестройку с сохранением и приумножением советского ресурса. Он ярко и образно «размежевался» с идеями троцкистов по «усовершенствованию» человека в интересах «ставшего таким маленьким» мира: «Красный Смысл возвышает человека, говоря о «новом человеке». Это опасная тема! Тема, где Красное и Черное… начинают соприкасаться. Но для Черного новый человек — сверхзверечеловек — концентрат антигуманного. В НЁМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ЛЮБВИ. Новый человек красной метафизики — это сверхконцентрация любви и того гуманизма, который сам обновляется в новой «светоантропологии»» [12. С.55]. Будучи многосторонним исследователем, инженером-конструктором, философом, П.Г. Кузнецов считал, что сознательное проектирование собственного жизнеустройства возможно и неотделимо от теории научного коммунизма [13. С.45]. Его разработки в области преодоления второго закона термодинамики как условия создания нового общества предполагали варианты, прямо противоположные тем, которые обсуждались в Римском клубе: «Я прожил… жизнь в поисках смысла нашего человеческого существования. Мне помог в этой работе наш Патриарх Алексий II, утверждая, что человечество создано Творцом для превращения Космоса в сад Эдема. И если это верно, то все порядочные ученые обязаны связать свою научную работу с «борьбой против роста энтропии, против второго начала термодинамики». Именно в этом и состоит истинная задача человечества как целого» [11. С.142].
Единомышленник и коллега П.Б. Кузнецова Спартак Петрович Никаноров, также специалист в области организации управления, считал, что реформирование социализма «…состоит в радикальном изменении сознания населения и его ценностей» [19. С.140][6]. Социализм как способ конструктивной организации общества на основе нематериальных ценностей он считал наиболее перспективным направлением развития СССР, если бы не его дискредитация «сверху»: «…решающий «вклад» в дискредитацию социалистических идеалов… внесли «коммунисты» партийно-хозяйственной номенклатуры. Избавившись со смертью Сталина от угрозы попасть под… «чистку» — эти «коммунисты» …к ранее узурпированному ими праву распоряжаться «общенародной» собственностью — добавили право пользоваться ею в своих интересах» [19. С.141]. Можно только догадываться, к каким результатам могли привести разработки П.Г. Кузнецова, С.П. Никанорова и тех, кто был с ними единодушен. Их интеллект и инициатива не были оценены в «высших эшелонах», где постепенно вырисовывались западные векторы[7]. В 1970 г., через два года после создания Римского клуба, научная лаборатория П.Г. Кузнецова была ликвидирована, а сам он был почти на год помещен в институт им. Сербского [10].
Необходимость перестройки экономики с мобилизационного принципа организации на ординарный, а также потребность в корректировке идеологии («без идеологии нам смерть») понимал уже И.В. Сталин. Очевидным для него было и нарастание кризисных явлений в партии, переименование которой на XIX съезде в 1952 г. с исключением термина «большевики» выглядит вполне симптоматичным (большевиков «сталинского типа»[8] в партии уже не осталось). Сталинская «перестройка» не началась из-за смерти лидера, а все негативные явления были законсервированы на 30 лет[9] и преподнесены затем как «неразрешимые» проблемы социализма. Горбачевская перестройка — «возврат» к досталинской концепции, по сути, к идеям его противника — Троцкого. Эти тенденции проявились в демократизации партии, в разрешении индивидуальной трудовой деятельности (реализация ст.17 Конституции 1977 г.), в кооперации, в потеплении отношений с церковью (1988), в реформе образования, в «налаживании» отношений с Западом, в отказе от поддержки рабочего движения за рубежом, в изменении взглядов на сущность Человека.
Оценивая этот возврат, нельзя не учитывать фактор постсталинского инерционного наследия, которое архитекторам перестройки пришлось преодолевать. На короткое историческое время они сошлись в своем критическом отношении к теории и практике советского социализма. Непримиримые противоречия «Памяти» и «Демократической России» заполнили умы уставших от политического однообразия советских людей и заставили СССР пройти «тропою Троцкого». Как здесь не вспомнить слова В.А. Сидака: «Настоящим, классическим агентом влияния… являлся, по моей сугубо личной оценке, покойный Лев Давидович Бронштейн, более известный …под фамилией Троцкий» [25. С. 62]. В этом контексте по-иному можно воспринять слова доклада М.С. Горбачева «перестройка продолжает дело революции» [6. С.41]. 40 лет — исторически ничтожное время. Дальнейшие события покажут: завершена перестройка или «революция продолжается».
Литература
1. Амбарцумов Е.А. Анализ В.И. Лениным причин кризиса 1921 г. и путей выхода из него // Вопросы истории. 1984. № 4.
2. Андропов Ю.В. Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР. Коммунист. 1983. № 3.
3. Бабков В.В. Заря генетики человека: русское евгеническое движение и начало медицинской генетики. Москва: Прогресс—Традиция, 2008.
4. Баканов С.А., Фокин А.А. «А при коммунизме все будет…»: государственное планирование уровня жизни советского человека к 1980 г.. Новейшая история России. 2019. Т.9. №2.
5. Голдман М. СССР в кризисе: развал экономической системы: пер. с англ. М.: Прогресс, 1984.
6. Горбачев М.С. Октябрь и перестройка: революция продолжается: доклад на Совместном торжественном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции, в Кремлевском Дворце съездов, 2 ноября 1987 г. М.: Политиздат, 1987.
7. Долголаптева К.О. От социального прогресса до манипуляции сознанием: как работает окно Овертона. // https://www.forbes.ru/forbeslife/488681-ot-social-nogo-progressa-do-manipulacii-soznaniem-kak-rabotaet-okno-overtona?ysclid=m552689rkx952325007 [Дата обращения 26.10.2025].
8. Заславская Т.И. О совершенствовании производственных отношений социализма и задачах экономической социологии // Заславская Т.И. Избранное. Т.2. Трансформационный процесс в России: в поиске новой методологии. М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2007.
9. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. М.: Эксмо, 2005.
10. Кузнецов П.Г. Биография. // https://побиск.рф/bio [Дата обращения 26.10.2025].
11. Кузнецов П.Г. О смысле жизни Человечества // Наука развития Жизни: сборник трудов. Том I. Введение. М.: РАЕН, 2015.
12. Кузнецов П.Г. Смысл (или робкие опыты культурной генетики) // Кузнецов П.Г. Наука развития Жизни: сборник трудов. Том II. Постижение закона. М.: РАЕН, 2015.
13. Кузнецов П.Г. Физика и история. Нужны инженеры истории // Кузнецов П.Г. Наука развития Жизни: сборник трудов. Том I. Введение. М.: РАЕН, 2015.
14. Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерки истории советской конституции. М.: Политиздат, 1987.
15. Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006.
16. Ленин В.И. О кооперации // Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. 5. Т. 45. М.: Издательство политической литературы, 1970.
17. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Изд. второе. М.: Издательство политической литературы, 1955.
18. Невежин В.А. Сталин о войне. Застольные речи 1933—1945. М.: Яуза, 2007.
19. Никаноров С.П. Уроки СССР. Исторически нерешенные проблемы как факторы возникновения, развития и угасания СССР. М. [б. и], 2012.
20. Никаноров Спартак Петрович. Биография. // https://nikanorovsp.ru [Дата обращения 26.10.2025].
21. Перестройка в СССР. Результаты поискового запроса. // https://elibrary.ru/query_results.asp [Дата обращения 26.10.2025].
22. Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1980.
23. Программа Коммунистической партии Советского Союза. М.: Госполитиздат, 1961.
24. Сабенникова И.В. Теория когнитивной истории О.М. Медушевской: точное гуманитарное знание и профессиональный выбор научного сообщества. Вестник РУДН. Серия История России. 2015. №. 2.
25. Сидак В.А. Тугие узлы отечественной истории: Помощник В.А. Крючкова рассказывает [б. м.]: Издательские решения, 2023.
26. Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР. М.: Государственное издательство политической литературы, 1952.
27. Троцкий Л.Д. Литература и революция. М.: Красная Новь, 1923.
28. Троцкий Л.Д. Сталин: в 2 т. М.: Терра; Политиздат, 1990. Т. 2.
29. Черняев А.С. Проект. Советская политика 1972—1991 гг. — взгляд изнутри // https://nsarchive.gwu.edu/russian-pages/chernyaev-diary [Дата обращения 26.10.2025].
30. Шубин А. В. Причины, последствия и оценка «Перестройки» и распада СССР. // История. 2019. № S 20. https://history.jes.su/S207987840001107-6-2 [Дата обращения 26.10.2025].
31. Яковлев А.Н. Большевизм – социальная болезнь ХХ века. Предисловие к книге // Куртуа С., Верт Н., Панне Ж—Л., Пачковский А., Бартошек К., Марголен Ж—Л. Черная книга коммунизма. Пер с французского. М.: Три века истории, 2001.
[1] Как здесь не вспомнить признание А.Н. Яковлева об избрании после ХХ съезда «сверхузким кругом… ближайших друзей и единомышленников» простого, «как кувалда» метода «пропаганды «идей» позднего Ленина», чтобы «авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще» [31. С.14]. А.С. Черняев 15 октября 1987 г. записал в дневнике: «Обсуждается проект доклада Горбачева о 70-летии Октября… Горбачев. «Мне… хотелось перекинуть мост от Ленина к перестройке. Здесь — ключ к ее пониманию»» [29].
[2] Как заметил В.А. Сидак, «…развал СССР готовил лично Ю.В. Андропов со своей командой особо приближенных к нему лиц типа генерала Питовранова…» [25. С.79].
[3] Уместно здесь вспомнить К. Маркса: «История — не что иное (курсив Маркса — В.С.), как деятельность преследующего свои цели человека» [17. С.102]
[4] А.С. Черняев 10 октября 1984 г. записал: «Позавчера был в гостях у Григория Бакланова. Теперь он уже совклассик… Пришла Ира Огородникова и сразу же взяла лидерство в разговоре... Ирка выдвинула теорию: нас стало слишком много — людей, а регулятора (естественного) нет. Вот и начинаем беситься» [29].
[5] С.Г. Кара-Мурза недвусмысленно упоминает о Троцком в контексте евгеники и намерений «переделки человечества» [9. С.10-11].
[6] Вновь вспоминается указание Сталина на необходимость 5-часового рабочего дня для достижения «культурного роста» советских людей [26. С.69].
[7] Как опять здесь не вспомнить сталинскую послевоенную кампанию по борьбе с «идолопоклонством перед Западом».
[8] И.В. Сталин 2 мая 1935 г. в Кремле на встрече участников первомайского парада с членами ЦК и правительства поднял тост «за всех большевиков: партийных и непартийных. Да. И непартийных. Партийных меньшинство. Непартийных большинство. Но разве среди непартийных нет настоящих большевиков? Большевик — это тот, кто предан до конца делу революции. Таких много среди непартийных… Часто …такие товарищи, такие бойцы стоят даже выше многих членов партии. Они верны ей до гроба» [18. С.28].
[9] «Советский Союз обнаружит, что ему свойственны все социальные недостатки, которые раньше ассоциировались с капитализмом и в отношении которых Советский Союз с гордостью утверждал, что он оказался способен от них избавиться. Однако такое изменение, если оно придет, вызовет самые дикие крайности именно потому, что это изменение задерживалось так долго» [5. С.73].
Ранний опыт государственного строительства большевиков и Конституция РСФСР 1918 года
7
