Официальные извинения    1   721  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    88   3301  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    319   9471 

Цифровая экономика и трансформация механизмов государственного управления. Риски и перспективы для России

Формирование цифровой экономики в системе международных отношений

Поручение Президента Российской Федерации В. В. Путина о разработке и принятии в России концепции развития цифровой экономики, данное в ежегодном послании Федеральному Собранию РФ 1 декабря 2016 г., представляется крайне своевременным и необходимым шагом в условиях происходящей трансформации мировых хозяйственных отношений [11].

Глобализация и бурное развитие технологий в последние десятилетия XX и начале XXI в. привели к переходу от индустриального общества к постин­дустриальному в развитых и во многих развивающихся странах.

Американский философ и футуролог Элвин Тоффлер писал, что в пе­риод «третьей волны» в истории человечества (первая — аграрная, вто­рая — индустриальная, третья — постиндустриальная) информация ста­новится основным видом производимого товара, а суммарные знания людей будут увеличиваться в геометрической прогрессии [13].

Однако наиболее значимым следствием перехода к постиндустриаль­ному обществу стала цифровизация производства и коммуникаций, что привело к появлению и развитию цифровой экономики, характеризую­щейся глобальным охватом.

Стоит отметить, что целенаправленные действия основных мировых держав во многом подготовили почву для ее формирования. Так, Оки­навская хартия Глобального информационного общества, принятая на саммите G8 22 июля 2000 г., определила основные направления работы органов власти указанных стран на пути к информационному общест­ву. К их числу относились проведение экономических и социальных реформ с целью создания максимально благоприятных условий для использования информационных технологий во всех сферах жизнеде­ятельности, разработка информационных сетей (создание инфраструк­туры) и подготовка кадров [10].

В ходе Всемирной встречи на высшем уровне в Женеве (2003 г.) была принята Декларация принципов, провозгласившая в качестве глобальной задачи на XXI в. построение информационного общества посредством обеспечения инклюзивного доступа к информационным технологиям [5].

Принятые меры привели к резкому удешевлению технологий широ­кополосной связи, распространению стационарных компьютеров и мо­бильных устройств, что обеспечило доступ к Интернету большей части человечества. В результате сегодня даже население бедных африканских стран может пользоваться ресурсами глобальной сети посредством де­шевых мобильных устройств — хотя в то же время не может полноцен­но питаться и обеспечивать основные жизненные потребности. Данные Всемирного банка ярко демонстрируют интенсивность внедрения циф­ровых технологий.

К настоящему времени сложилась цифровая экономика — много­составная цифровая экосреда, функционирующая на основе высо­кокачественной ИКТ-инфраструктуры, в которой обеспечиваются потребности потребителей, бизнеса и государства, а также их вза­имодействие между собой. Рост оборотов электронной коммерции, увеличение количества криптовалют, цифровая медицина и многое другое — определяющие параметры и составляющие цифровой эко­номики. С учетом смены технологических укладов и появления ка­чественно новых технологий (блокчейн, большие данные, Интернет вещей и пр.) потенциал роста цифровой экономики, по сути, не ог­раничен.

Факторы развития цифровой экономики

Ряд исследователей и экспертов считают цифровую экономику новым пузырем на мировых фондовых рынках. Действительно, многие лидеры рынка высоких технологий имеют высокие коэффициенты риска к до­ходности и сверхвысокую капитализацию, значительно превышающую балансовую стоимость. Тем не менее в долгосрочной перспективе циф- ровизация производства и, соответственно, дальнейшее развитие циф­ровой экономики не остановятся. Среди факторов ее развития — рост доли так называемых представителей поколения «Y» (миллениалов) в общей структуре рынка труда.

В результате пристрастия к цифровым технологиям миллениалы (или, как их еще характеризуют, первое цифровое поколение) имеют другие вкусы и жизненные цели по сравнению со своими родителями, что полностью трансформирует привычные маркетинговые стратегии и модели макроэкономического прогнозирования.

Так, любовь молодежи к смартфонам стала одной из главных причин широкого развития цифровых финансовых технологий, которые позво­ляют за секунды совершать необходимые транзакции, минуя при этом банковских посредников, а появившиеся финансово-технологические платформы предоставляют молодым людям колоссальные возможно­сти инвестирования. Исследования показывают стабильный рост объ­ема привлекаемых инвестиций финансово-технологическими компа­ниями, занимающимися управлением активами. Так, в первом квартале 2016 г. объем привлеченных инвестиций в указанную сферу составил 1,9 млрд долларов, что стало рекордом за все время наблюдений. При этом сама отрасль выросла более чем в шесть раз: с 400 млн в 2010 г. до 2,6 млрд долларов в 2016-м [21].

В последние годы приходит все больше новостей об ограничении ис­пользования наличных денег. Так, борьба с теневым сектором подтол­кнула правительство Индии к изъятию из оборота купюр в 500 и 1 тыс. рупий, на которые приходилось 86% наличности. По этому же пути идут скандинавские страны, Южная Корея [1]. В 2016 г. Тунис и Сенегал стали первыми странами, запустившими цифровую валюту на основе техно­логии распределенного реестра данных (блокчейн) [12].

Распространение цифровых валют, финансово-технологических платформ и растущее применение технологии блокчейн станут одной из фундаментальных основ дальнейшего развития цифровой экономи­ки как глобальной цифровой экосреды.

Еще одна причина — возможности, которые создаются для малого и среднего предпринимательства (МСП). В условиях стагнации доходов среднего класса МСП вынуждено сокращать издержки путем снижения затрат на аренду помещений и сокращения рабочих мест. Использование цифровых платформ и перенос операционной деятельности в «онлайн» становятся одним из механизмов экономии. Подобная модель приносит выгоду указанным компаниям также вследствие плохого качества логи­стической инфраструктуры и удаленности от центров торговли. Рост ка­питализации Amazon, AliBaba и прочих ритейлеров, предоставляющих возможность (в том числе компаниям МСП) торговать своей продукцией по всему миру, а также увеличивать количество интернет-пользователей, вовлеченных в покупки онлайн, подтверждают вышесказанное.

Таблица

Количество интернет-покупателей в мире в 2013 и 2018 гг.

(прогноз Конференции ООН по торговле и развитию)

Онлайн-покупатели как доля в:

 

Всего, в млн

Рост(%) 2013-2018

Распределение онлайн-поку­пателей (%)

Населе­ние (%)

Интернет-

пользователи

(%)

 

2013 г.

2018 г.

 

2013 г.

2013 г.

2013 г.

Азия и Океания

460,3

782,4

70

42,6

14,9

42,1

Западная Европа

182,3

210,2

15

16,9

49

64

Северная Америка

172,3

203,8

18

16

59,7

72

Ближний Восток и Африка

93,6

170,6

82

8,7

7,1

31,3

Латинская Америка

84,7

139,3

64

7,8

18,6

28,2

Центральная и Восточная Европа

86,4

117,4

36

8

24,1

41,6

Мир

1079,6

1623,7

50

100

15,2

41,3

Источник: [25].

 

 

 

Дополнительным фактором развития цифровой экономики является удобство предоставления услуг в цифровой сфере по сравнению с тра­диционными видами торговли, а также понимание того, что электрон­ная торговля может стать одним из драйверов экономического роста.

Понимание этого, а также возможность получения дополнительных источников дохода побудило Европейскую комиссию пойти по пути со­здания единого цифрового рынка. Анализ развития сегмента электрон­ной коммерции в странах Европейского Союза позволил экспертному и деловому сообществу Брюсселя утверждать, что электронная торговля в ЕС недостаточно развита, и создание единого цифрового рынка позво­лит получать ежегодно около 490 млрд евро при одновременном росте количества рабочих мест [18]. Индекс DESI, составленный для измере­ния результатов реализации стратегии построения единого цифрового рынка в ЕС, показывает, что за последние три года европейские страны сделали серьезные шаги в указанном направлении. Основываясь на ана­лизе таких пяти интегральных показателей, как цифровые сервисы пре­доставления государственных услуг, внедрение цифровых технологий, использование Интернета, развитие человеческого капитала и доступ к Интернету, индекс показывает поступательное развитие единого циф­рового рынка ЕС при незначительном снижении динамики в 2016 г. по сравнению с 2015-м [20].

В целом в зарубежной и российской экспертной среде превалирует мнение о том, что развитие цифровой экономики будет способствовать росту производитель­ности труда, увеличению добавленной сто­имости и созданию новых рабочих мест.

В целом в зарубежной и российской экспертной среде превалирует мнение о том, что развитие цифровой экономики будет способствовать росту производительности труда, увеличению добавленной стоимости и созданию новых рабочих мест. На прошедшей 21—23 июня 2016 г. в Мексике встрече министров стран ОЭСР, посвященной развитию циф­ровой экономики в мире, участники сделали ряд прогнозов. По их мне­нию, 60% нынешних детей будут заниматься профессиями, которые еще даже не придумали. Интересно сделанное заявление о росте в перспекти­ве пяти лет производительности труда на 5—10% в компаниях, которые станут более эффективно выстраивать механизмы работы с большими данными. К 2022 г. количественный рост приборов и вещей, подклю­ченных к Интернету, в домохозяйствах стран ОЭСР превысит 14 млрд единиц. И наконец, прогнозируется резкий рост объемов электронной торговли в сегментах B2B, B2C, B2G [26].

Тем не менее оптимистичные прогнозы развития цифровой экономи­ки не снимают рисков ликвидации рабочих мест из-за автоматизации. Вызываемая этим социальная нестабильность станет одним из главных вызовов для государств в новых реалиях цифровой экосреды.

Государственный контроль и цифровые технологии

Трансформация мировой экономики под воздействием описанных процессов актуализирует задачи изменения традиционных механизмов госконтроля за новыми реалиями цифровой экосреды. Ведь цифровая экосреда — триггер постоянных видоизменений форматов функцио­нирования сложных социально-экономических систем, которые тра­диционно выступали объектами управления со стороны государства. Развитие цифровых технологий и новые возможности, которые они предоставляют бизнесу, приводят к росту разнообразия форм объектов управления, их постоянному изменению. Это создает новые вызовы для систем управления, т. к. один из фундаментальных кибернетических принципов заключается в требовании к субъекту управления обладать тождественными управляемому им объекту способностями к адаптации и разнообразию функционирования (закон разнообразия) [9].

Возрастание потоков информации и количества и качества способов ее анализа — основные движущие силы трансформации управленче­ских механизмов и моделей прогнозирования в бизнес-структурах.

Аналитика больших данных значительно повышает эффективность управления в коммерческих структурах и позволит им снизить издерж­ки производства. Доступ к большим массивам данных дает большие преимущества коммерческим структурам по всему миру и в части про­гнозирования потребительского поведения. Возможность составить «цифровой портрет» любого человека и формирование на этой основе баз открытых данных значительно увеличивают ресурсы частного ка­питала. Помимо этого, новые алгоритмы работы с базами геоданных, разработанные компаниями IBM и ESRI, создали потенциал совмещения пространственных географических и погодных данных с бизнес-анали­тикой, что также дает преимущества различным корпорациям в части прогнозирования спроса на тот или иной товар при различных погод­ных и географических условиях [7].

Рост прибыли компаний за счет использования новых алгоритмов обработки больших данных укрепит и без того сильные лоббистские позиции частного капитала. А новые методы управления, основанные на синтезе классических и сетевых схем, позволят оптимизировать управленческие процессы корпораций [6].

Одно из следствий подобного усиления коммерческого сектора в условиях цифровой экосреды — формирование дисбалансов в фун­кционировании устоявшихся иерархических моделей государственного управления, что влечет за собой дополнительные риски с точки зрения устойчивого экономического развития и национальной безопасности. Использование коммерческим сектором информационных технологий создает потенциал децентрализации в управляемых государством соци­ально-экономических системах, особенно с учетом зачастую недоста­точного развития инфраструктуры в регионах. Эта ситуация имеет место во всех государствах вне зависимости от уровня их развития. Так, о ри­ске эрозии государства под воздействием технологического прогресса заявил Национальный разведывательный совет США в опубликованном в январе 2017 г. докладе «Глобальные тренды: парадоксы прогресса» [24].

Анализ стратегий развития цифровой экономики, принятых в разных странах, позволяет утверждать, что подавляющее число развитых стран, уделяющих внимание развитию данной отрасли, сосредоточивают свои действия на создании благоприятных условий для ведения бизнеса и поддержке цифровой инфраструктуры. Согласно ежегодному обзору развития цифровой экономики ОЭСР, меры, направленные на адапта­цию государственных контролирующих органов ЕС к реалиям цифро­вой экосреды, в большинстве случаев сводятся к укреплению концепции электронного правительства, предоставляющего государственные услу­ги населению в цифровом виде, и поддержанию больших баз открытых данных [19]. В отмеченной в этом исследовании стратегии создания еди­ного цифрового рынка в ЕС положение о снятии торговых барьеров в сфере электронной коммерции стало основным направлением работы.

Иными словами, цифровая экосреда увеличивает преимущества част­ного сектора перед государственным. Сфера цифровой экономики ста­новится новым полем, на котором государственный контроль уступает место приоритетам бизнеса. Появление и развитие прорывных цифро­вых технологий, включая обработку информации, повышает скорость реакции бизнеса на различные варианты событий, что усугубляет фак­тор неопределенности при управлении сложными социально-эконо­мическими системами (СЭС). В условиях роста потоков информации неполная наблюдаемость происходящих в СЭС процессов не является проблемой для крупных корпораций, учитывая наличие у них регио­нальных сетей дата-центров. Однако это становится негативным фак­тором в части прогнозирования и принятия стратегических решений традиционными государственными иерархическими структурами.

Такая ситуация складывается не везде. Наряду с задачей создания благоприятного инвестиционного климата такие государства, как США и Великобритания, используют новые цифровые технологии для уси­ления своего контроля над политико-экономическими процессами как на своей территории, так и в других странах.

Усложнение управленческой деятельности заставило руководство США обратить более пристальное внимание на использование алго­ритмов больших данных для прогнозирования социально-экономиче­ского и политического развития. В марте 2012 г. администрация Барака Обамы запустила инициативу о начале работы по изучению и исполь­зованию больших данных в системе государственного управления США, которая в мае 2016 г. была преобразована в одноименную целевую стра­тегию [16]. Последовавшие ежегодные отчеты под названием «Большие данные: исследования и разработки» затрагивали разные сферы жизне­деятельности, начиная со счетчиков электроэнергии в домохозяйствах и заканчивая агрегированными данными промышленных компаний в США. Исследования финансировались Управлением перспективных исследовательских проектов при Министерстве обороны США (DARPA) и Национальным научным фондом США.

Полученные результаты позволили создать алгоритмы, которые дают возможность федеральным органам власти применять аналитику боль­ших данных для прогнозирования социально-экономических явлений и реагировать на это необходимым образом. В качестве результатов ис­пользования аналитики больших данных федеральными органами влас­ти с точки зрения улучшения качества контроля над социально-эконо­мическими процессами можно назвать применение соответствующих алгоритмов Комиссией по ценным бумагам и биржам США (SEC). Ис­пользование SEC подобных алгоритмов позволяет в оперативном режи­ме идентифицировать аномальную торговую активность в ходе торгов на фондовых биржах, что снижает риски финансового мошенничест­ва. Применение аналитики больших данных Федеральным агентством жилья США (FHA) дает возможность прогнозировать колебания про­центных ставок, строить различные модели поддержания приемлемого уровня рентабельности капитала, активов и инвестиций в управляемых им фондах, а также прогнозировать их будущие денежные потоки [22].

В части технического применения алгоритмов работы с большими данными в США особое внимание было уделено разработке програм­мно-аналитических комплексов, которые устанавливаются в феде­ральных органах власти и дают возможность оперативного анализа и принятия необходимых стратегических решений. Все гиганты аме­риканского IT-сектора соревнуются в сфере предоставления продуктов для федеральных органов власти. Ярким примером организации взаи­модействия государства и бизнеса на этом направлении может служить деятельность компании 18F — структурного подразделения Админи­страции общих служб США. Получая государственные заказы, 18F зани­мается разработкой программных комплексов под конкретную задачу. Направления реализованных компанией проектов разнообразны: со­здание специализированного комплекса для разработки официальных сайтов федеральных ведомств, подготовка открытой платформы для мо­ниторинга целевого расходования средств из федеральных источников, написание программных интерфейсов для оперативного электронного регулирования различных сфер деятельности и многие другие [15].

Лидером в области применения аналитики больших данных в ЕС можно считать Великобританию. В 2012 г. знаменитый британский ученый-физик, создатель Всемирной паутины сэр Тим Бернерс-Ли вы­делил большие инвестиции для организации независимого Открытого института данных, который стал во многом выполнять функции пра­вительственного мозгового центра по мониторингу и прогнозирова­нию развития этой отрасли в мире. Рекомендации института позволи­ли оптимизировать контрольные и надзорные функции правительства и способствовать организации одной из наиболее передовых иннова­ционных национальных систем в мире. Помимо этого, в стране органи­зована целая сеть институтов соответствующей проблематики, включая исследовательский центр в области больших данных при Кембридж­ском университете.

Развивающиеся страны также используют новейшие технологии для модернизации госуправления даже в условиях отсутствия необходимых кадров и проблем с инфраструктурой. Яркий пример — реализованная по инициативе бывшего премьера Пакистана Беназир Бхутто програм­ма NADRA (National Database & Registration Authority). В результате целе­направленных действий центрального руководства была создана одна из крупнейших в мире биометрических баз данных, которая значитель­но повысила эффективность пограничного контроля и снизила уровень преступности. Орган, координирующий работу указанной системы, был создан при министерстве внутренних дел Пакистана в виде специализи­рованного департамента.

Тенденция к использованию новейших технологий в области гос­управления прослеживается и в других развивающихся странах. Это позволяет утверждать, что в условиях цифровой экосреды классическое государство с сильной центральной властью получит новые инструмен­ты контроля над процессами, протекающими внутри управляемых ими сложных социально-экономических систем, и это будет способствовать укреплению национального суверенитета.

Геополитические риски и кибербезопасность

Как показано выше, цифровая экосреда предоставляет большие воз­можности поступательного развития экономики, способствует появле­нию новых точек роста, повышает эффективность государственного контроля. Однако в новых условиях геополитические противоречия между ведущими государствами становятся одним из основных рисков с точки зрения обеспечения вопросов национальной безопасности.

Анализ открытых концептуальных документов и программ ведущих военных и разведывательных ведомств западных стран (в первую оче­редь США и Великобритании) позволяет утверждать, что цифровая экосреда воспринимается ими в качестве нового и главного поля борь­бы с основными геополитическими противниками в XXI в. Новейшие технологии — прежде всего в виде алгоритмов обработки больших данных и в целом работа с большими массивами информации — ле­жат в авангарде процессов поиска этими странами новых механизмов геополитического воздействия на своих оппонентов. Вычисления на ос­нове больших данных, которые во многих странах находятся в откры­том доступе, дадут возможность прогнозировать не только направления развития той или иной отрасли экономики отдельно взятой страны, но и в целом поведение граждан. Это открывает перспективы разработки когнитивного оружия, целью которого станет воздействие на поведение людей в целях дестабилизации внутриполитической обстановки и из­менения внешнеполитического курса того или иного государства.

Опубликованный в 2013 г. Институтом оборонного анализа в США до­клад «Pathways to Cooperation between the Intelligence Community and the Social and Behavioral Science Communities» кратко описывает стратегиче­скую инициативу Агентства передовых исследований «Minerva Research Initiative» в сфере разведки (IARPA), согласно которой разработка ме­тодов управления коллективным поведением на основе больших дан­ных становится одной из важнейших задач в сфере национальной без­опасности. Министерство обороны Великобритании в своем докладе «Global Strategic Trends out to 2040» также делает ставку на управление групповым поведением людей [8].

Особое внимание в связи с этим обращает на себя динамика финанси­рования проектов разведывательных сообществ США и Великобритании, связанных с обработкой больших данных. Агентство DARPA за последние пять лет таргетировало значительные средства на разработку направле­ний, связанных с анализом данных. Среди прочих известно о финанси­ровании таких проектов, как информационная разведка в зарубежных медиа и анализ взаимосвязей пользователей в социальных сетях [17].

С помощью подобных проектов можно организовать «промывку моз­гов» граждан той или иной страны для подчинения своему влиянию, что создает благодатную почву для организации государственных перево­ротов. Яркий пример — так называемая «арабская весна» 2011 г., кото­рая за считанные дни захлестнула целый ряд стран Северной Африки и Ближнего Востока благодаря распространению идей революции и призывов к свержению «коррумпированных и антинародных» режимов через социальные сети. Символично, что некоторые эксперты назвали ее «twitter-революцией», подчеркивая роль сетей в подготовке и разжи­гании гражданских войн в регионе. Переворот на Украине в 2014 г. так­же вписывается в эту линию. В этих революциях эксперты видят руку Вашингтона и отмечают большую роль «цифровой дипломатии» амери­канского истеблишмента.

Использование в указанном формате информационных техноло­гий — новая разновидность геополитических рисков. Но в новых усло­виях цифровизации уже ставшие известными методы воздействия на инфраструктуру противника также получают интенсивное развитие.

Применение в 2007 г. против иранской ядерной программы вируса Stuxnet назвали «стартом гонки вооружений в киберпространстве». Раз­работав и внедрив специальное вредоносное обеспечение в програм­мное управление на иранском ядерном заводе в Натанце, специалисты АНБ в США заставили ядерные центрифуги разрушиться [3]. Специа­листы Лаборатории Касперского утверждают, что применение вируса Stuxnet стало лишь прологом к совершенствованию подобного вида оружия. Их исследования выявили в ходе так называемой «арабской ве­сны» более изощренное кибероружие, ставшее известным под названи­ем «Flame». Взаимосвязь вирусов Flame и Stuxnet неоспорима. В отличие от последнего, Flame не разрушает инфраструктуру, а похищает всю ин­формацию, хранящуюся на жестких дисках, включая запись разговоров и секретную документацию. При этом невозможно отследить, куда и по каким каналам направляется похищенная информация [4].

Использование больших данных в указанном формате, совместно с целенаправленными действиями по разработке шпионского и вредо­носного программного обеспечения, серьезно повышает уровень угрозы национальной безопасности. Последние события мировой политики и частое фигурирование в конфликтах фактора «цифровой дипломатии» США дают основание предполагать, что американское правительство ис­пользует интернет-пространство как инструмент распространения своего влияния. Создаются все необходимые условия для сохранения доминиро­вания США: начиная от финансирования строительства сети дата-центров по всему миру, использования данных из соцсетей и заканчивая выдачей американскими компаниями доменных имен сайтам всех стран мира.

На этом фоне концепция «суверенизации Интернета», принятая в разных странах и подразумевающая контроль за интернет-пространством в преде­лах национальной юрисдикции, выглядит как вполне благоразумный шаг, позволяющий нивелировать негативное влияние указанных рисков.

Потенциал использования цифровых методов контроля в России

Описанные последствия формирования цифровой экосреды влияют и на Россию. Подобно другим странам, она сталкивается как с новыми разновидностями геополитических рисков в сфере цифрового кибер­пространства, так и со сложностями в области определения путей раз­вития механизмов госуправления.

В отношении цифровых механизмов контроля над социально-эко­номическими процессами стоит отметить, что наша страна является одним из первых в мире государств, которые задумались о внедрении интеллектуальных систем управления народным хозяйством. В начале 1960-х гг. академик АН СССР Виктор Глушков предложил новую систе­му информационного обеспечения высших органов власти. Предло­женный им проект Общей государственной системы учета и обработки информации (ОГАС) подразумевал создание сети вычислительных цен­тров в региональных центрах СССР. Вся информация о хозяйственной активности региона должна была агрегироваться в них с последующей аналитической обработкой. При этом федеральный центр должен был иметь возможность в любое время получать оперативный доступ к ин­формации в любом регионе.

Создание подобной сети значительно упростило бы информацион­ное обеспечение высших органов власти СССР, ответственных за макро­экономическое планирование. Глушков считал, что реализация проекта ОГАС поможет улучшить функционирование системы государственного контроля и планирования, а также позволит оперативно обрабатывать огромные потоки информации (в наше время это назвали бы системой обработки больших данных). Однако из-за дороговизны проекта, кото­рая, по замыслам его инициаторов, должна была превысить суммарные расходы на космическую и атомную программы в СССР, ОГАС была реа­лизована в незначительной части.

В западных странах верно оценили потенциал идей академика В. Глушкова: развернули против него враждебную информационную кампанию и воспользовались его идеями, создав фундамент развития отрасли анализа больших данных.

Органы федеральной власти и экспертное сообщество нашей страны понимают, что повторение ошибок прошлого грозит самыми печаль­ными последствиями. В различных ведомствах и госкорпорациях стали активно внедрять автоматизированные системы управления, позволя­ющие осуществлять мониторинг социально-экономического развития регионов России и исполнения региональных бюджетов. Особое место занимают государственные информационные системы (ГИС), создан­ные на базе Федерального казначейства. Различные корпорации также развивают свои информационные порталы — такие, например, как пор­тал бизнес-навигатора МСП при Федеральной корпорации по развитию малого и среднего предпринимательства, ТАСС-Бизнес и т. д. Потенци­ал использования в России подобных систем, основывающихся в том числе на алгоритмах анализа больших данных, необычайно широк вви­ду низкого уровня автоматизации.

Как и другие страны, Россия идет по пути создания электронного пра­вительства, запуская необходимые сопутствующие сервисы. Так, начало работы портала открытых данных Российской Федерации позволило улучшить позиции нашей страны в престижных международных рей­тингах — в том числе в индексе открытых данных, рассчитываемом Все­мирным банком, в котором наша страна находится на 61-м месте с ре­зультатом в 30% открытости деятельности [23].

Работу в указанном направлении можно усилить более активными разработками и внедрением национальных информационных систем поддержки принятия решений. Особое внимание стоит при этом уде­лить российским производителям программного обеспечения, которые должны получать льготы при разработке указанных систем. Это повы­сило бы эффективность управления сложными социально-экономиче­скими системами со стороны существующих и планируемых коорди­нирующих органов на федеральном уровне, на которые бы замыкались созданные системы автоматизированного контроля. Представляется важным интенсифицировать соответствующие работы с субъектами Российской Федерации — в том числе по линии созданного в России Института развития Интернета.

Существующая в России проблема анализа эффективности функцио­нирования сети региональных институтов и корпораций развития, а также трат выделенных им бюджетных средств может быть решена со­зданием на высшем уровне координирующего органа, который мог бы оперативно анализировать информацию посредством запуска соответ­ствующей автоматизированной сети информационного обеспечения. Подобная система позволяла бы не только повышать эффективность контроля над сетью региональных институтов развития, но и осуществ­лять оперативный мониторинг социально-экономической активности в регионах. Для снижения рисков предоставления недостоверных дан­ных система передачи информации в федеральный координирующий орган могла бы функционировать на основе технологии распределен­ного реестра данных (блокчейн).

Опыт DARPA в США (проект Media Forensic) показывает, что схожие механизмы использования автоматизированных систем и алгоритмов обработки больших данных можно было бы использовать не только в сфере мониторинга процессов, протекающих внутри управляемых национальных социально-экономических систем, но и в сфере ана­лиза и выявления трендов мировой политики и экономики. Создание соответствующего механизма посредством установки программного обеспечения в высших органах власти, отвечающих за выработку внеш­неполитической стратегии государства, значительно повысило бы ско­рость реагирования на важные международные события. Практическим воплощением указанной инициативы могла бы стать организация от­дела анализа больших данных в структуре Экспертного управления при Администрации Президента Российской Федерации, а также соответст­вующих органов внутри основных силовых ведомств, отвечающих за оперативный мониторинг внешней и внутренней политической актив­ности и безопасность (ФСО, ФСБ, СВР). Между ними должна быть пред­усмотрена тесная координация. Результаты оперативного мониторинга в сфере внутренней и внешней политики и экономики должны предо­ставляться первым лицам государства.

В качестве пилотного проекта по тестированию подобной системы можно было бы организовать лабораторию анализа больших данных при органе, близком к высшим органам власти России.

С технической точки зрения представляется целесообразным интен­сифицировать процесс разработки и установки специальных програм­мных комплексов поддержки принятия решений для служащих экспер­тных департаментов высших органов власти.

Указанные инициативы крайне сложны для реализации в условиях полного вовлечения российского сегмента сети Интернет в мировую интернет-сеть. В связи с этим знаковым событием стало выступление В. Путина на медиафоруме «Общероссийского народного фронта», на котором он особо отметил, что Интернет был задуман как особый про­ект ЦРУ США и продолжает развиваться в подобном ключе [1]. Исходя из этого, процесс «суверенизации Интернета», за который выступают в том числе и такие именитые российские эксперты, как Игорь Ашма­нов и Наталья Касперская, должен приобрести более яркие очертания. Принятие закона о хранении данных российских граждан на террито­рии Российской Федерации можно считать первым шагом в указанном направлении. Однако с учетом описанных рисков разработки когни­тивного оружия представляется, что усиление контроля должно после­довать и в сфере открытых данных. Надо произвести более точную клас­сификацию сегментов наличествующих сегодня открытых данных для определения сфер, подлежащих ограничению доступа.

С учетом наличия высококвалифицированных специалистов в об­ласти ИТ можно полагать, что работа в указанном направлении бу­дет иметь своей целью повышение безопасности функционирования сложных национальных социально-экономических систем и перехват стратегической инициативы у западных стран в части доминирования в цифровой сфере.

Литература

  1. Агамалова А., Голицына A. Путин уверен, что интернет возник как спецпроект ЦРУ // Ве­домости. 2014. 24.04. — https://www.vedomosti.ru/technology/artides/2014/04/24/putin (дата обраще­ния: 14.11.2017).
  2. Айзятулова И. Скандинавы рвут с бумагой. Что дает странам отказ от наличных и переход к электронным платежам. — https://www.gazeta.ru/business/2016/12/23/10446065.shtml (дата обра­щения: 14.11.2017).
  3. Гебауэр М., Хаммерштайн К,, Хоффманн К. Прохладная война // Профиль. 2016. 06.10. — http://www.profile.ru/politika/item/111324-prokhladnaya-vojna (дата обращения: 14.11.2017).
  4. Гостев А. Flame: что известно на данный момент // Лаборатория Касперского. — https:// habrahabr.ru/company/kaspersky/blog/144967/ (дата обращения: 14.11.2017).
  5. Декларация принципов: построение информационного общества — глобальная задача в 21 веке. 12.12.2003. — https://www.itu.int/dms_pub/itu-s/md/03/wsis/doc/S03-WSIS-DOC-0004!!PDF-R.pdf (дата обращения: 14.11.2017).
  6. Коттер Дж. П. Ускорение перемен: как придать вашей организации стратегическую гибкость для успеха в быстро меняющемся мире. М. : Олимп-Бизнес, 2014.
  7. Куприяновский В. П., Уткин Н. А., Намиот Д. Е. Цифровая экономика = модели дан­ных + большие данные + архитектура + приложения? // International Journal of Open Information Technologies. 2016. Т. 4. № 5.
  8. Ларина Е., Овчинский В. Большие данные в России: императивы ситуации. — http://hrazvedka. ru/blog/bolshie-dannye-v-rossii-imperativy-situacii.html (дата обращения: 14.11.2017).
  9. Новиков Д. А. Законы, закономерности и принципы управления // Инновации в менеджменте. 2016. № 1.
  10. Окинавская хартия Глобального информационного общества от 22 июля 2000 г. — http:// kremlin.ru/supplement/3170 (дата обращения: 14.11.2017).
  11. Послание Президента Федеральному Собранию Российской Федерации от 1 декабря 2016 г. — http://kremlin.ru/events/president/news/53379 (дата обращения: 14.11.2017).
  12. Сенегал запускает национальную цифровую валюту на основе блокчейна // Forklog. 2016. 29.11. — http://forklog.com/senegal-zapuskaet-natsionalnuyu-kriptovalyutu/ (дата обращения:

14.11.2017)      .

  1. Тоффлер Э. Третья волна. М. : АСТ, 2004.
  2. Цифровые дивиденды: доклад о мировом развитии 2016. Группа Всемирного банка. — https://

openknowledge.worldbank.org/bitstream/handle /10986/23347/210671 RuSum.pdf?sequence= 16                (дата

обращения: 14.11.2017).

  1. 18F Data. — https://18f.gsa.gov/what-we-deliver/ (дата обращения: 14.11.2017).
  2. Administrations Issues Strategic Plan for Big Data Research and Development. — https:// obamawhitehouse.archives.gov/blog/2016/05/23/administration-issues-strategic-plan-big-data-research- and-development (дата обращения: 14.11.2017).
  3. DARPA is spending big on big data // FCW. 2015. 15.04. — https://fcw.com/articles/2015/04/15/ snapshot-data-programs.aspx (дата обращения: 14.11.2017).
  4. Digital Agenda for Europe. European Commission. — http://europa.eu/european-union/topics/ digital-economy-society_en (дата обращения: 14.11.2017).
  5. Digital Economic Outlook 2015. OECD.— http://www.oecd.org/publications/oecd-digital-economy- outlook-2015-9789264232440-en.htm (дата обращения: 14.11.2017).
  6. Digital Economy and Society Index. European Commision. — http://unctad.org/meetings/en/ Presentation/dtl_eweek2016_AMateus_en.pdf (дата обращения: 14.11.2017).
  7. Fintech. Analyst report. Part III Asset Management. PitchBook. December 2016. — http://files. pitchbook.com/pdf/PitchBook_Fintech_Analyst_Report_Part_3_Asset_Management.pdf (дата обраще­ния: 14.11.2017).
  8. Five Examples of How Federal Agencies Use Big Data. IBM. — http://www.businessofgovernment. org/BigData3Blog.html (дата обращения: 14.11.2017).
  9. Global open data index. — http://index.okfn.org/place/russia/ (дата обращения: 14.11.2017).
  10. Global trends. Paradox of Progress. А Publication of a National Intelligence Council. — http://www. intelros.ru/pdf/gt-full-report-2017.pdf (дата обращения: 14.11.2017).
  11. Information Economy Report 2015: Unlocking the Potential of E-Commerce for Developing Countries. UNCTAD. — http://unctad.org/en/PublicationsLibrary/ier2015_en.pdf (дата обращения: 14.11.2017)
  12. Meeting the policy challenges of tommorow’s digital economy. OECD 2016. — http://oecdobserver. org/news/fullstory.php/aid/5583/Meeting_the_policy_challenges_of_tomorrow_s_digital_economy.html (дата обращения: 14.11.2017).
комментарии - 0
Мой комментарий
captcha