Для науки без науки. О проекте Закона о науке, научно-технической и инновационной деятельности Министерства образования и науки    0   730  | Понимание алгоритмических обществ. Гибридный интеллект и его зомби    1   2351  | Проблемы трактовки и восприятия истории ГДР в единой Германии    0   479 

Россия и грядущее посттрудовое общество

Помимо насущных проблем, угрожающих благополучию
граждан России непосредственно, вызревают новые, более
фундаментальные проблемы, стоящие перед всем развитым
капиталистическим миром. Трудно представить их решение в русле
старой либерально-консервативной полемики.
* * *
Сегодня мы знаем как минимум об одном системном кризисе, за-
тронувшем все сферы жизни общества, из которого страна, наиболее
свободная от пережитков прошлого, вышла победителем и до сих пор
доминирует во всем мире. Речь идет об относительно далеком XVIII в. —
времени начала промышленной революции и бурного развития капи-
тализма в США. Сегодня наметился еще один системный кризис, резуль-
татом которого будет (постепенный или моментальный) крах мирового
капитализма.
Капитализм порождает вопиющее неравенство и эксплуатацию, что
уже отзывается эхом масштабного терроризма и неконтролируемой
миграции. Данная тенденция будет только нарастать в будущем, ибо
истинная причина того, что «Европа уже не будет такой, какая она была
прежде», — это нищета и мракобесие, с которыми современная цивили-
зация справиться не в состоянии. Потребительская экономика, создан-
ная капитализмом, держится только за счет извлечения прибавочной
стоимости, т. е. разницы между миллиардными зарплатами менедже-
ров глобальных корпораций и уничижительной оплатой труда в Китае,
Вьетнаме или Индонезии.
Капитализм уничтожает планету в буквальном смысле (речь идет о не-
контролируемом загрязнении окружающей среды): 2016 г. станет самым
теплым за всю историю метеонаблюдений (с 1880 г.), а 2015 и 2011 гг.
предшествовали ему в этом качестве [14].
Современное общество измеряет свое благосостояние в долларах, вы-
ражающих лишь меру приближения человеческой цивилизации к гибе-
ли, которая может наступить уже в этом веке. К этому можно добавить
вышедший из под контроля финансовый капитал (прячущийся к тому
же в оффшорных зонах), замедлившиеся темпы экономического ро-
ста и неспособность капитализма обеспечивать развитие человеческо-
го потенциала даже в передовых странах. Как отмечает Ф. Котлер, «во
время президентства Билла Клинтона (1993—2001 гг.) уровень бедности
в США составлял в среднем 11%. В 2008 г. — 13,2%. Однако потом насту-
пил мировой экономический кризис, и к ноябрю 2012 г. уровень бедно-
сти в США поднялся до 16%» [8. С. 124].
Однако перечисленные проблемы — отнюдь не основные на сегод-
няшний день. Капитализм начинает переживать фундаментальный кри-
зис, затрагивающий саму суть экономики, построенной на погоне за
прибавочной стоимостью.
Основная причина грядущего упадка капитализма, на наш взгляд, —
переход к интеллектуальному труду.
По своей природе он не сводится к каким-либо количественным пока-
зателям [3]. Секундное озарение может стоить миллиарды, а годы и ме-
сяцы упорных усилий — ничего. В таких условиях интеллектуальный
труд становится для капиталиста трудноуловимым. Теперь выигрывает
наиболее удачливый (а вовсе не трудолюбивый или расчетливый) — тот,
кто сумел найти успешную идею и вовремя запатентовать ее (либо «при-
обрести» права на патент). Экономическая борьба сводится к погоне
за рентой — приобретению исключительных прав «владения» тем или
иным знанием.
Другая проблема капитализма — «летучесть» знания, его способность
к практически неограниченному и бесплатному распространению.
Иными словами, знание с момента своего возникновения уже является
общественным достоянием. В товар или частную собственность знание
превращается путем искусственно созданных барьеров, вроде авторско-
го права и патентов.
К проблеме так называемого когнитивного капитализма (капитализма
знаний) добавляется проблема автоматизации труда [21] и прекаризации
[18], являющихся двумя сторонами одной медали. Грубо говоря, перспек-
тивы экономики знаний вырисовываются лишь постольку, поскольку
постепенно спадает потребность в физическом и рутинном труде.
В ближайшем будущем без работы могут остаться многие милли-
оны людей. Технический прогресс создает новые рабочие места, но
ликвидирует их с опережающей скоростью. Как отмечает Ф. Котлер,
перспективы туманны для очень многих профессий, среди которых
«“белые воротнички”, потому что их функции в сфере бухгалтерского
учета возьмут на себя компьютерные программы… Большая часть бух-
галтерской работы уже… выполняется не человеком. Многие люди уже
в состоянии самостоятельно подготовить юридические документы, не
прибегая к услугам юристов. 3D принтеры пришли на смену… квалифи-
цированным специалистам, которые занимались ковкой и сваркой. Мы
больше не нуждаемся в… огромном количестве преподавателей старших
классов и университетов, потому что ученики и студенты могут зани-
маться самостоятельно, изучая видеоролики в библиотеках массовых
открытых онлайн-курсов» [8. С. 130] и т. д.
Данные тенденции приводят к возникновению огромной прослой-
ки прекариата (от англ. precarious — ненадежный) — тех, кто в услови-
ях глобальной мобильной экономики и сокращающейся потребности
в «стационарной» рабочей силе лишается постоянной работы и соци-
альных гарантий. Эти люди не учитываются статистикой в качестве без-
работных, но, как отмечает Г. Стэндинг, автор термина «прекариат», их
численность постоянно растет [18]. Вместе с углубляющимся разрывом
между наиболее богатыми и наиболее бедными прекаризация является
признаком надвигающейся общественно-политической катастрофы.
По данным ShadowStats.com, в США, несмотря на неплохие официаль-
ные данные по безработице (около 5%), «число рабочих мест для амери-
канцев от 25 до 54 лет на 4 млн меньше, чем в декабре 2007 г. С 2009-го по
2013 г. количество рабочих мест в этой группе вообще упало на 6 млн».
Более того, «по состоянию на июль 2015 года в США 27,265 млн человек
работают неполный рабочий день. И 23% из них вынуждены работать
так, поскольку не могут найти работу на весь день» [15].
В грядущей реальности, проблемы которой только предстоит ре-
шать, нет места ни неконтролируемому рынку, ни государству всеоб-
щего благосостояния. Автоматизация производства приведет к тому,
что миллионы людей потеряют все, в то время как сотни или даже еди-
ницы станут обладателями неисчерпаемых богатств. В феврале 2015 г.
глава тайваньского подразделения Foxconn, одного из крупнейших
в мире производителей электроники (на ее заводах работают около
1 млн рабочих), объявил, что через три года производство будет ро-
ботизировано на 70%. Ведется строительство полностью роботизиро-
ванного завода в Пенсильвании [2] — и это только один пример повсе-
местной тенденции.
В тупик заходит вся мировая экономика, выстроенная на извлечении
прибавочной стоимости. Автоматизация делает излишним человече-
ский труд, а если верить Марксу, капитал есть именно присвоенный не-
оплаченный труд наемного работника. Рост ВВП уже существенно за-
медлился (особенно в сравнении с благоденствующими 1950—1960 гг.).
Это не означает неизбежности стагнации или ухудшения качества жиз-
ни в развитых странах: речь идет о приходе в негодность старых ин-
дикаторов экономического развития — таких, как ВВП и ВНП. Как за-
мечает А. Кустарев, «потребление и производство смещаются в сторону
благ, которые мы не понимаем, как включить в ВВП, — либо не умея их
оценивать в денежном эквиваленте, либо игнорируя их в силу культур-
но-ценностной ориентации» [10].
Отсюда вытекает ряд существенных последствий для политики. Преж-
де всего, постепенно теряют свою былую силу прежние способы госу-
дарства наводить порядок в экономике. В будущем уже непредставима
ситуация полной занятости, а налоговое перераспределение будет ста-
новиться бессильным: денег в экономике будет становиться меньше.
На этом фоне западная общественно-политическая жизнь форми-
рует новую парадигму политического мышления, выходящую за рамки
дис курса политического модерна. В этом смысле консервативные США,
зацикленные на оправдании «безальтернативного» капитализма, оказы-
ваются далеко позади Европы, еще сохранившей очаги социал-демокра-
тического разнообразия.
Большая часть передового общественно-политического и академиче-
ского сообщества в США (наверняка не без участия бизнеса и государст-
ва) пытается инвестировать в то, что мы называем публичным капиталом
[5]. Это особый интеллектуальный и ценностный ресурс, дающий рефлек-
сивность близорукому «потребительскому» капитализму (акцент на гря-
дущих издержках от глобального потепления и т. п.), хотя эти попытки
пока и характеризует чрезмерный оптимизм [16]. Для многочисленных
идеологов совмещение критики капитализма с его оправданием является
источником заработка и признания в рамках закоснелого консерватив-
ного мейнстрима. Для бизнеса и государства это неплохой способ вычле-
нить из плохих сценариев катастрофические, тем самым сфокусировав-
шись на продлении своего могущества ценой игнорирования того, что
ухудшает жизнь большей части людей, но может подождать.
В Европе же в рамках пока еще старых идеологических течений по-
степенно формируются новые подходы. Среди наиболее ярких — кон-
цепция безусловного дохода [4], уже имеющая множество сторонников.
В Швейцарии даже прошел общенародный референдум по данному
вопросу (предложение было отклонено, но внимание общественности
привлечь удалось).
Безусловный доход — выплаты, которые предполагается получать
каждому без исключения гражданину в равном размере. Они должны
прийти на смену громоздкой бюрократической системе социальной
помощи, и их должно хватать на самое необходимое. Данный концепт
уходит корнями в либеральную традицию с ее приоритетом индивиду-
альных свобод и личной инициативы. Однако по сути эта идея является
прорывной, т. к. учитывает реалии посттрудового общества [23] (общест-
ва неполной занятости). Более того, данная идея несет в себе конструк-
тивное зерно, давая интеллектуальную пищу и надежду неомарксизму:
сам Маркс, как известно, предсказывал общество, в котором никто ни
в чем не нуждается, а наемный труд уступает место свободному труду,
гарантирующему творческую самореализацию личности.
Разумеется, будущим реформаторам придется действовать в разрыва-
емой противоречиями реальности, лавируя между агрессивным домо-
дерном, медленно умирающим модерном и приходящим ему на смену
в передовых странах новым (посткапиталистическим) модерном [11].
* * *
В контексте данных тенденций наивно полагать, что Россия избежит
проблем передовых стран. Конечно, дефицит рабочих кадров позволяет
считать проблему технологического замещения труда не самой актуаль-
ной. На том участке, где в развитых странах при высокой производи-
тельности труда занято три работника, в России работает 10—12 чело-
век. Наблюдается дефицит трудовых ресурсов [9].
Тем не менее дефицит рабочих рук (дешевой рабочей силы?) не озна-
чает гарантированной занятости в будущем. Здесь рыночные механиз-
мы не работают. Сегодня люди готовы получать меньше ради получения
статуса. Именно отсюда гигантский спрос на гуманитарные специаль-
ности в вузах. Иными словами, российское общество прошло стадию
«профессиональной избалованности». Демократическим путем мотиви-
ровать сегодняшних менеджеров, консультантов, агентов по недвижи-
мости и т. п. пойти работать водителем маршрутного такси, а то и сан-
техником или рабочим не представляется возможным.
Более того, мы недооцениваем масштабы технологического замеще-
ния труда. Россия не имеет нужного ей класса производителей — людей,
которые способны в рамках несырьевой сферы обеспечивать должную
долю ВВП. Грубо говоря, небольшой процент занятых в нефтегазовой
отрасли обеспечивает всю страну. Это заметно и по регионам. Как от-
мечает Н. В. Зубаревич, «основной вклад в федеральный бюджет — поч-
ти 60 процентов — делают… четыре субъекта федерации: 28 процентов
всех налогов дает Ханты-Мансийский АО, 16—18 — Москва, 10 — Ямало-
Ненецкий АО, 5 процентов — Санкт-Петербург» [7].
Нефтяная рента дает возможность содержать огромную прослойку
«потенциально лишних» людей. При ее исчезновении начнется массо-
вый рост безработицы. Хотя официальная статистика пытается сделать
из нас оптимистов (безработица снижается и составляет 5,8%), реаль-
ного положения дел она не отражает [20]. В статистике не учитываются
«теневая занятость», неполный рабочий график и т. п. В 2011 г. институт
Gallup пытался выяснить, насколько реальная безработица отличается
от официальной в разных странах. Результат оказался впечатляющим:
в России реальная безработица среди женщин составляла 22%, а среди
мужчин — 19% [22]. Думается, сегодня ситуация существенно хуже.
Рост доли «теневой» и неполной занятости (последнее распростране-
но в автомобильной промышленности) говорит о том, что Россия идет
в ногу со временем, и роста доли прекариата нам не избежать. И речь
уже не только о несостоятельности сырьевой экономики: автоматиза-
ция производства коснется нас, как и более развитых стран. Этот тренд
«бьет» по российскому обществу сильнее: если Запад готов предложить
альтернативу в виде зарождающейся экономики знаний, то у нас эта
сфера находится в депрессивном состоянии.
Особенно остра эта проблема для моногородов, где модернизация
производства оборачивается существенными сокращениями. В неко-
торых случаях один оператор заменяет десятки рабочих, которые либо
оказываются на улице, либо довольствуются раздробленными ставками.
Одно из последствий — рост прослойки социальных рантье: как заме-
чает Зубаревич, «россияне стали более зависимыми от государства, доля
пособий и пенсий в доходах населения достигла почти 19 процентов» [7].
Потребность в модернизации вступает в противоречие с потребно-
стью в занятости. Автоматизация заметна повсеместно. В «Макдональд-
с ах» и «Ашанах» можно встретить автоматы, заменяющие кассиров. Воз-
никает тревожащий вопрос: каково будущее российского прекариата,
если даже торговля перестает быть убежищем для выброшенных на обо-
чину жизни людей?
Российская экономика находится в трудном положении. Существуют
два подхода к борьбе с экономическим кризисом. Либералы остаются
сторонниками «невидимой руки» рынка; но этот подход может срабо-
тать, лишь если российская рабочая сила станет дешевле, чем в стра-
нах третьего мира. Тогда появится возможность привлечь иностранные
инвестиции (российские, ввиду дорогих кредитов, бесперспективны).
Однако такой сценарий предполагает абсолютное обнищание населе-
ния, превращение страны из сырьевого придатка в придаток трудовой.
Другие варианты для России глобальной экономической системой не
предусмотрены: вы продаете либо сырье, либо дешевую рабочую силу.
Другой набор решений предлагается сторонниками ведущей роли
государства. Несомненно, ему стоит активнее вмешиваться в эконо-
мический процесс. Однако остается неясным, куда вкладывать деньги.
Модернизация старых предприятий лишь повысит безработицу, а со-
здание новых создаст незначительное количество рабочих мест. Сегод-
няшний средний завод — это 100 человек персонала (если не меньше),
а стоит его строительство немало. Сколько нужно таких заводов, чтобы
стабилизировать социально-экономическую ситуацию хотя бы одного
крупного моногорода? Добавим сюда опять же проблему относительно
дорогой рабочей силы. Разумеется, модернизация жизненно важна. Од-
нако необходимо нечто бо´льшее.
* * *
Россия сталкивается с совершенно новой экономической и соци-
ально-политической реальностью. К сожалению, правительство на-
правляет общество не в новый модерн, а в домодерн, постоянно рас-
ставляя акценты на религиозности и патриархальности. Это большая
ошибка. Российское общество должно развернуться на 180° — в сто-
рону институционального экспериментирования. Только так Россия
сможет выйти из мирового кризиса капиталистической системы побе-
дителем. Ведь рост безработицы и численности прекариата неизбежен
даже при благоприятной экономической конъюнктуре. Необходимо
пре вратить сегодняшних и завтрашних безработных и «лишних лю-
дей» в социально-экономическую и политическую основу дальнейшего
прогресса. Они должны стать источником пополнения кадров в эконо-
мике знаний.
Конечно, о коммунистической перспективе, в которой каждый свобо-
ден заниматься чем угодно, не испытывая нужды, пока говорить не при-
ходится. Обеспечение каждого минимальным пособием — мероприятие
для страны, в моральном (и материальном) смысле готовой к этому. Эти
пособия могут повлечь за собой апатию и бездеятельность. Как справед-
ливо замечает М. А. Маяцкий, «некоторые теоретики апеллируют к “пра-
ву на счастье”, забывая, что собираются давать его в обмен на послед-
нее алиби за жизненную неудачу, ибо тот, кто окажется неспособным
конвертировать пособие в счастье, станет уже полным и патентованным
ничтожеством» [12. С. 85]. Идея безусловного дохода будет реализована
лишь там, где сильны традиции самоорганизации и кооперации, где по-
собия уйдут на развитие и самостоятельный поиск своего места в обще-
стве. Для российского менталитета эта идея пока чужеродна.
Основное противоречие грядущего общества заключается в том, что
оно будет становиться богаче, но богатства будут концентрироваться
в руках все более узкого круга людей. Экономика будет производить
меньше реально обеспеченных денежных знаков, как полагает А. Горц

"Правительство направляет общество не в новый модерн, а в домодерн, постоянно расставляя акценты на религиозности и патриархальности. Это большая ошибка. Российское общество должно развернуться на 180° — в сторону институционального
экспериментирования. Только так Россия сможет выйти из мирового кризиса капиталистической системы победителем."
[3], ибо стоимость товара на рынке определяется, по большей части, че-
ловеческим трудом, значимость и роль которого сужаются.
Сам же труд, определяющий благосостояние общества, все в большей
степени становится творческим и трудноизмеримым. В итоге возможен
сценарий, когда ВВП, измеряемый в денежном эквиваленте, снижает-
ся, хотя реальное материальное богатство населения растет за счет ав-
томатизации производства и научно-технического прогресса. В этих
условиях традиционный механизм налогового перераспределения бу-
дет давать сбои, а то и вовсе окажется неработоспособным. Либо денег
в бюджете на удовлетворение базовых потребностей каждого не будет
хватать, либо эти деньги позволят широким слоям населения приобре-
тать то (за счет опять же научно-технического прогресса), что не спо-
собствует и даже вредит личностному развитию в условиях жесточай-
шей конкуренции между людьми и между людьми и машинами. Если
за счет ренты от глобального доминирования США и другие развитые
страны смогут позволить себе содержать миллионы рантье, прожигаю-
щих жизнь впустую, то Россия должна будет найти собственную модель
развития в новых условиях.
* * *
Мы предлагаем ряд возможных решений, которые могли бы уже се-
годня способствовать развитию нашей страны.
Обеспечение права каждого на материальную независимость и сво-
бодное творчество (взамен прежних пособий по безработице). Эта идея
отличается от концепта безусловного дохода, который предлагается
выплачивать из дополнительных средств бюджета. Это подразумевает
повышение налогов, что для России опасно вдвойне, причем даже не
столько в плане реализуемости (у России есть ресурсная рента [20], ко-
торую можно разделить поровну между получателями пособий), сколько
в плане возможных последствий. Деньги нельзя окончательно привязать
к тому или иному набору материальных благ. Они могут быть потраче-
ны как на образование или жилье, так и на алкоголь или наркотики. Для
безвозмездной раздачи денег общество должно быть готово морально.
Чем же заменить безусловный доход? Прежде всего стоило бы кон-
вертировать налоги в реальные блага. Выплаты должны обеспечивать
нуждающихся реально необходимым минимумом. Правда, обеспечивать
необходимым набором материальных благ всех (как это предлагается
сторонниками идеи безусловного дохода) нет возможности и смысла.
Рентоприобретателями должны быть только безработные. Это означа-
ет, что только с помощью работы или свободной творческой деятель-
ности человек сможет удовлетворять потребности сверх необходимого
минимума.
Убрать временны´е ограничения в получении «материального мини-
мума». Сегодня российское законодательство подразумевает, что пе-
риод выплаты пособия по безработице не может превышать 12 меся-
цев в суммарном исчислении в течение 18 месяцев. Иными словами,
безработный находится в стесненных обстоятельствах вынужденного
поиска работы. Эффективность данной модели в будущем будет сходить
на нет. В условиях автоматизации производства принудительное трудо-
устройство означает лишь то, что творческий потенциал людей будет
уходить в никуда [19]. Вместо свободного саморазвития в соответствии
со своими желаниями и приоритетами огромные массы людей будут
принуждаться к занятию нелюбимым делом. Разумное решение — пе-
рестать принуждать людей к труду. Жесткий государственный контроль
над обеспечением безработных материальным минимумом должен га-
рантировать реализацию творческих начинаний каждого.
К сожалению, Россия сегодня двигается в противоположном направ-
лении — в сторону притеснения безработных. Разрабатывается законо-
проект «о тунеядстве», по которому трудоспособные, но официально
не работающие лица будут вынуждены оплачивать получение медицин-
ской помощи [1]. Данный закон, если он будет принят, поставит прека-
риат в еще более уязвимое положение, что вызывает естественный про-
тест. Вот характерная цитата с одного из интернет-ресурсов: «Кто любит
работать руками — тот ремонтирует машины либо занимается отделкой
квартир. Мужики, чтобы прокормить семью, идут таксистами, потому
что другой работы нет! Им надо кормить семьи, платить ипотеку, оде-
вать детей! Регистрироваться в качестве предпринимателя таким людям
нет смысла — договор многие клиенты заключать не хотят (а в случае
удаленного сотрудничества между странами это невозможно), они боят-
ся поборов чиновников, беспредела со стороны проверяющих органов,
бюрократии и т. д. Вместо того, чтобы упростить и без того нелегкую
жизнь этим людям, как-то помочь легализовать и упростить их работу,
государство хочет отправлять их на принудительные работы или под-
вергать оброку» [6].
Развитие «инфраструктуры материального минимума». Безуспеш-
ность проекта «Сколково» показывает: государству стоит сменить при-
оритеты. Попытка выстроить интеллектуальную экономику с помощью
бюрократического аппарата обречена на провал, ибо бюрократия есть
первый враг всякого свободного продуктивного творчества (сетевой
экономики знаний). Государство может только способствовать росту
«инновационной» экономики, поддерживая развитие университетов и
вкладываясь в научные разработки.
Государство может реализовать себя в гораздо более значимом на-
правлении — развитии инфраструктуры материального минимума.
Единственная возможность разорвать порочный круг автоматизации
производства, ведущий к росту богатства немногих и абсолютному об-
нищанию многих, — поставить сам указанный процесс на службу все-
му обществу. П. Мейсон указывает: «Стратегическая цель, светящаяся
большими буквами в презентациях PowerPoint в переговорных комна-
тах всех компаний государственного сектора, должна была бы состо-
ять в снижении расходов на базовые потребности, чтобы общее время
общественно необходимого труда сократилось и чтобы можно было
производить больше бесплатных товаров» [13. С. 378]. Правда, Мейсон
в основном говорит о строительстве, коммунальных услугах и здраво-
охранении. Мы же подчеркиваем необходимость нахождения в руках
всего общества производства всех жизненно необходимых товаров по-
требления.
У такого подхода есть ряд преимуществ перед налоговым перераспре-
делением как основным инструментом социальной политики.
Во-первых, автоматизация производства перестает быть потенци-
ально опасной. Общество выигрывает, поскольку, чем технологичней
производство «базовых» товаров, тем богаче каждый в стране. Следо-
вательно, появляется больше мотивов полностью автоматизировать
производство товаров. Для капиталиста это сродни потере всего, ибо
его прибыль — паразитирование на труде наемных рабочих. Капита-
листу выгодно, чтобы обычный товар стал сложнее, требовал дополни-
тельных трудовых затрат, лишь бы раздуть символическую, пустую зна-
чимость продукта.
Во-вторых, это первый шаг в сторону избавления от денежного (то-
варного) фетишизма. Материальный минимум должен ассоциироваться
с непосредственными благами для каждого нуждающегося. В условиях
грядущих потрясений общество должно осознать: увеличение счетов
в банке и показателей ВВП не является свидетельством роста непосред-
ственного богатства и личностной состоятельности.
В-третьих, общество при таком подходе получает больше контроля
над тем, чему эти блага служат. Грубо говоря, оно может обеспечивать
всех нуждающихся кровом, одеждой и едой, но не алкоголем или беспо-
лезными товарами.
Разумеется, мы говорим о перспективе. В обозримом будущем без
налогов как инструмента социальной политики не обойтись. К сожале-
нию, российская экономика не обладает никакими стартовыми преиму-
ществами: почти все необходимое мы вынуждены импортировать. Речь
идет не просто об отсутствии какой-либо свободы общества от матери-
альной нужды, но и о сомнительности реального суверенитета.
Необходимо дать возможность гражданам РФ получать второе выс-
шее образование бесплатно. Непрерывное образование — часть изме-
нившихся условий жизни. В будущем такое образование станет частью
нашей повседневной деятельности. Экономический успех страны будет
определяться человеческим капиталом, но этот капитал нельзя прину-
дительно мобилизовать, поскольку творчество не знает твердой основы,
оно непредсказуемо и неуловимо.
Сегодня в соответствии со статьей 5 ФЗ «Об образовании в РФ» граж-
данин вправе получить высшее образование на конкурсной основе,
лишь если получает его впервые. Для реалий будущего это недопусти-
мо. Выиграть сможет только общество, способное обеспечивать каж-
дого непрерывным, бесплатным и полноценным (очным) образовани-
ем. Два, три и даже четыре диплома должны стать привычным делом,
а получающий их человек — всесторонне развитой личностью, способ-
ной реализовывать самые разные проекты. Вместо этого правительст-
во способствует разрушению высшего образования. Под предлогом
сокращения численности абитуриентов (вследствие «демографической
ямы» 1990-х гг.) целенаправленно ухудшается положение профессор-
ско-преподавательского состава большинства российских вузов (уволь-
нения, увеличение лекционной нагрузки под предлогом исполнения
«майских указов» и т. п., обременительная и никому не нужная бумажная
работа и т. п.), что наносит непоправимый вред образованию и науке.
К сожалению, российский бюрократический капитализм слишком
близорук, чтобы осознать долгосрочные выгоды от чего-то, выбиваю-
щегося из ряда типичных решений в спектре либерально-консерватив-
ного консенсуса. Но для нас важно показать, что общество можно ре-
формировать, а значит — необходима дискуссия на эту тему, в том числе
в академической среде.
* * *
Мир находится в очередной точке бифуркации. Консерватизм любого
рода окажется фатальным. Победителем же станет наиболее смелое обще-
ство, готовое к решительным переменам в самой сути социально-поли-
тической и экономической систем. Россия должна преодолеть комплекс
неполноценности «сырьевого придатка». Его бремя может оказаться од-
новременно и возможностью, свободой от «головокружения от успехов»,
захватившего сознание западных исследователей и общественных деяте-
лей. Необходимо дальнейшее изучение и обсуждение возможных путей
развития России в новой общественно-политической реальности.

Литература

1. В «закон о тунеядстве» внесут платные медуслуги для неработающих // Известия. 2016. 28.09. —
http://izvestia.ru/news/634938#ixzz4Nbl4zlWE (дата обращения: 20.10.2016).
2. Вкалывают роботы, луддиты ошибаются // Ведомости 2015. 10.06. — https://www.vedomosti.
ru/opinion/articles/2015/06/10/595901-vkalivayut-roboti-ludditi-oshibayutsya (дата обращения:
20.10.2016).
3. Горц А. Нематериальное. Знание, стоимость и капитал. М. : ГУ-ВШЭ, 2010.
4. Давыдов Д. А. Безусловный доход: от «левых» ожиданий к «правому» воплощению // Свободная
Мысль. 2016. № 2 (1656). С. 15—26.
5. Давыдов Д. А. Идеология умеренной рефлексии: публичный капитал как концепт // Научный
ежегодник Института философии и права Уральского отделения Российской академии наук. 2013.
Т. 13. № 4. С. 119—132.
6. Закон о тунеядстве в России 2016: узаконенное рабство. — http://novosti-online.info/907-zakono-
tuneyadstve-v-rossii-2015-uzakonennoe-rabstvo.html (дата обращения: 20.10.2016).
7. Зубаревич Н. «Рента за спокойствие». — https://lenta.ru/articles/2015/04/15/zubarevich/ (дата
обращения: 20.10.2016).
8. Котлер Ф. Конец капитализма? 14 антидотов от болезней рыночной экономики. М. :
Гуманитарные науки и искусство, 2016.
9. Кризис на трудовом рынке России. — http://www.vacansia.ru/info/krizis_na_trudovom_rynke_
rossii.html (дата обращения 20.10.2016).
10. Кустарев А. Конец света, или La Vita Nova // Неприкосновенный запас. 2015. № 4. — http://
www.nlobooks.ru/node/6475 (дата обращения: 20.10.2016).
11. Мартьянов В. С. Глобальный модерн, постматериальные ценности и периферийный
капитализм в России // Полис. Политические исследования. 2014. № 1. С. 83—98.
12. Маяцкий М. А. Освобождение от труда, безусловное пособие и глупая воля // Логос. 2015.
№ 3.
13. Мейсон П. Посткапитализм: путеводитель по нашему будущему. М. : Ад Маргинем Пресс, 2016.
14. Минувший июль стал самым жарким месяцем в истории Земли // Московский комсомолец.
2016. 16.08. — http://www.mk.ru/science/2016/08/16/minuvshiy-iyul-stal-samym-zharkim-mesyacem-vistorii-
zemli.html (дата обращения 20.10.2016).
15. Реальная безработица в США достигает 23%. Но официальная статистика об этом молчит. —
http://ktovkurse.com/mirovaya-ekonomika/realnaya-bezrabotica-v-ssha-dostigaet-23-no-oficialnayastatistika-
ob-etom-molchit (дата обращения: 20.10.2016).
16. Риддли М. Рациональный оптимист. М. : Эксмо, 2015.
17. Россия вложила в казначейские облигации США еще 19 млрд долларов // Московский ком-
сомолец. 2016. 16.08. — http://www.mk.ru/economics/2016/08/16/rossiya-vlozhila-v-kaznacheyskieobligacii-
ssha-eshhe-19-mlrd-dollarov.html (дата обращения: 20.10.2016).
18. Стэндинг Г. Прекариат: Новый опасный класс. М. : Ад Маргинем, 2014.
19. Фишман Л. Г. Закат «общества труда»: современная идеологическая констелляция // Полития.
2016. № 3. С. 116—128.
20. Число граждан России, не имеющих работу, снижается. — http://www.reporter.com.ua/
uanews/0a5c-2408/ (дата обращения: 20.10.2016).
21. Ford M. Rise of the Robots. Technology and the Threat of a Jobless Future. N. Y. : Basic Books, 2015.
22. Gallup: реальная безработица в России в 3 раза выше официальной. — http://slon.ru/economics/
bezrabotits_po_gellapu-807653.xhtml (дата обращения: 20.10.2016).
23. Rifkin J. The End of Work: The Decline of th e Global Labor Force and the Dawn of the Post-Market
Era. N. Y. : Putnam Publishing Group, 1995.

комментарии - 3
Читатель 11 марта 2017 г. 13:56:40

Объяснение сущности происходящих процессов здесь - http://up-stream.moy.su/load/teorija/dialektika_materialnogo_i_idealnogo/1-1-0-15. Не для любителей простых ответов.

Владимир 19 марта 2017 г. 19:06:28

А как бы хотелось конкретных предложений.
Предлагаю.1.ООН выработать общенациональную цель общественного развития.2.Провести постиндустриальную модернизацию. Соединить почту с производством. Ввести планирование воспроизводства трудовой силы. Долой посредников. Государство под контроль общества. ЗА БЮДЖЕТНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ ДЛЯ ВСЕХ БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЯ СРОКА ОБУЧЕНИЯ, ВСЕМ СТУДЕНТАМ ОБЩЕЖИТИЕ И СТИПЕНДИЮ В РАЗМЕРЕ ПРОЖИТАЧНОГО МИНИМУМА, ДОЛОЙ ГРАНИЦЫ,

Данила-мастер 7 апреля 2017 г. 7:02:18

А вот еще интересная тема http://www.ozon.ru/context/detail/id/139202608/

Мой комментарий
captcha