Официальные извинения    4   7217  | Становление корпоративизма в современной России. Угрозы и возможности    97   14846  | «Пролетарская» Спартакиада 1928 г. и «буржуазное» Олимпийское движение    622   37823 

Консерватизм и современность

 48  14549


Современность как ситуация

Нет общего мнения по вопросу о том, в чем суть и порождающий при­нцип той взаимосвязи идей и ин­ститутов, которую мы называем «со­временностью». В рационализации, эмансипации, секуляризации или в чем-то еще? Но существует отправная точка для понимания современности и рассуждения о ней. Она состоит в том, что современное общество обречено на проектный способ существования. Это не значит, что оно обязательно порывает с традицией. Но традиция в рамках современности не может быть самоочевидным и достаточным осно­ванием легитимности общественно­го порядка в целом и порядка власти в частности. Обнаружение этих осно­ваний становится проблемой, которая решается в ходе политико-идеологи­ческой жизни общества.

Отправной точкой современности является не «проект» как устремление к лучшему миру, а «провал» как невоз­можность жить в прежнем мире по-прежнему1. «По-прежнему» — значит, обосновывая социальность (в частно­сти, власть и мораль) «космологиче­ски», как проекцию объективного и трансцендентного порядка вещей, не зависящего от мнений и действий от­дельных людей, воспринимаемого как первичная, безусловная реальность и последняя инстанция в разрешении споров. Карл Манхейм называет этот комплекс представлений «объектив­ным онтологическим единством мира» и говорит о его распаде в новое время. Подразумеваемой или прямо описыва­емой исследователями моделью этой «социальной космологии» является ие­рархически организованная ойкумена средневековой христианской Европы.

1Утверждения о том, что современ­ность, с одной стороны, обрекает об­щество на проектный способ сущест­вования, а с другой — не является сама по себе проектом, не содержат проти­воречия. Современность — не проект, но арена столкновения различных проектов или, точнее, программ, стра­тегий (не всем им присущи свойства конструктивной связности, предпо­лагаемые понятием «проект») ответа на общий исходный вызов (распад социальной космологии «традици­онного общества»). Консерватизм — одна из таких стратегий.

Говорят, философия не начинает­ся с определений, но важно опреде­лить точки отсчета. Наверное, я — как, впрочем, и многие из тех, кто пишет о консерватизме, — исхожу из суще­ствования некоторой плеяды, неко­торого «семейства» в политической философии, которое можно назвать консервативным. Что его объединяет?

Некоторые пытаются найти обще­обязательные типологические призна­ки. Отсюда характерные определения из серии «консерватор — это тот, кто уважает а) религию, б) семью, в) част­ную собственность, г) государство и т. д.» Противоречия и неувязки в этом «джентльменском наборе» показать очень несложно, потому что он состав­лен из смешения разных контекстов, начиная от феодального консерватиз­ма и заканчивая рейганизмом, то есть как бы собран из аксессуаров разных эпох и стилей. Такие определения не­продуктивны — как были бы непродук­тивны попытки определить физиогно­мические семейные сходства просто по перечню специфических черт, ко­торые объединяют всех членов семьи. Таковых может вообще не оказаться. И тем не менее физиогномическое родство существует. Об этом говорит Л. Витгенштейн, применяя метафору «семейных сходств» к языку.

Поэтому я предложил бы идти не от общности типологических при­знаков, а от общности переживаемой ситуации — ситуации кризиса тради­ционного общества, крушения «соци­альной космологии» христианской Европы — и первичной реакции на этот кризис со стороны тех, кто видит в этом крушении угрозу или утрату. Примерно так, кстати, пытается опре­делять цивилизации А. Тойнби — не от статики, не от перечня признаков, а от динамики, в которой возникает континуум «вызова-и-ответа».

Повестка консерватизма сложи­лась вокруг этого вызова и различных попыток ответа на него. Такой подход к пониманию консерватизма можно назвать «ситуационным». Но с важ­ным отличием от того, ставшего клас­сическим понятия «ситуационного консерватизма», которое предлагает­ся С. Хантингтоном. «Обнаружения консерватизма, — пишет он, — пред­ставляют собой просто параллельные идеологические реакции на сходные социальные ситуации. Содержание консерватизма по существу статично. Его проявления исторически изоли­рованы и дискретны. Таким образом, как ни парадоксально, консерватизм, будучи защитником традиции, сам существует без традиции. Консерва­тизм — этот призыв к истории, сам без истории»2. Консерватизм пред­стает как «ситуационная», или «инсти­туциональная», идеология, выступаю­щая в защиту наличных социальных институтов, когда они оказываются под угрозой, в отличие от «идеацион-ных» идеологий, имеющих свой об­щественный идеал.

С. Хантингтон говорит о других раз­новидностях консерватизма. В част­ности, об «аристократической» ре­акции на 1789 год, что ближе к клас­сическому понятию консерватизма, но за давностью лет он считает его предметом лишь исторического, а не политического интереса. Или о кон­серватизме как претенциозно «над-ысторической» философии «вечных ценностей», политическая ценность которой еще меньше.

Предложение С. Хантингтона мыс­лить консерватизм, исходя из кон­кретной ситуации, правомерно. Но он делает из него неверный вывод о дискретности консерватизма и ста­тичности его содержания. Если бы между «ситуациями», вызовами, на которые отвечает консерватизм, не было ничего общего, то, возможно, он действительно был бы заведомо лишен собственной традиции. Но в современной истории многие част­ные ситуации, делающие актуальным консерватизм, оказываются специ­фикациями той исходной, общей си­туации — «ситуации современности», о которой шла речь выше.

Например, сегодняшние дискуссии между консерваторами и их оппонен­тами о биоэтике, статусе меньшинств, индивидуальных и групповых правах являются вариациями на одну и ту же сквозную тему — тему эмансипации, к которой некоторые фракции Просве­щения стремились и стремятся свести фундаментальную для модерна тему свободы. Формы этой дискуссии в на­чале XIX и в начале XXI веков различны. Но общая сквозная нить очевидна — это разные фазы одного сюжета.

То есть само противопоставление сугубо исторического понятия кон­серватизма (аристократическая реак­ция на 1789 год) и его политического понятия, имеющего отношение к ре­алиям наших дней (консерватизм как защита существующих институтов), в конечном счете поверхностно. Кон­серватизм — философия, вырастаю­щая, вплоть до наших дней, из корня аристократической реакции на 1789 год. То есть, с одной стороны, она не является «надысторической», с дру­гой — она не замкнута в интервале «от революции до реставрации», а разво­рачивается по сей день, претерпевает собственную историю и диалектику3.

В чем же состоит специфика кон­серватизма как реакции на современ­ность, на вызов распада «социальной космологии»? Прежде всего в том, что именно консерватизм наиболее ост­ро ощущает свою связь с «уходящим миром» (собственно, он вырастает из ощущения этой связи) и наиболее ос­тро ощущает угрозу, связанную с раз­рушением традиционных оснований общественного порядка. Поэтому первый вопрос консерватору, вопрос «на понимание», — не «что вы собира­етесь консервировать?», а «что вы ут­ратили?».

1Один из возможных ответов при­менительно к ситуации современ­ности в целом может звучать так: мы утратили эффект присутствия Бога в обществе и вместе с ним ощущение самого общества как осмысленного и иерархически выстроенного космоса. Для Ф. Ницше «смерть Бога» имеет са­мые разные коннотации. Но наиболее важная из них — это «смерть Бога» как последней социальной инстанции, к которой восходят все мыслимые порядки и иерархии. Эта ситуация не сводима к утрате остроты религиоз­ного чувства. Речь идет об изменении восприятия публичного пространст­ва, которое совместимо со сколь угодно интенсивной личной религи­озностью и может отчасти компенси­роваться ею (как в случае некоторых протестантских деноминаций).

Революция и «старый порядок»

Здесь же (в этом ощущении утра­ты) заключен первый соблазн кон­серватизма. Остро переживая утрату и осознавая опасность происходя­щих перемен, он может переоценить значение тех, кто непосредственно осуществляет эти перемены, обос­новывает и приветствует их. То есть увидеть в революции и комплексе так называемых современных идей не следствие, а причину обрушения «социальной космологии» традици­онного общества. Это впечатление вполне естественно и эмоционально убедительно. Но оно является, во-пер­вых, опасным для консерватизма и, во-вторых, ложным.

Опасным — потому что делает кон­серватизм слабой позицией. В этом случае «революция» и «Просвеще­ние» предстают агентами истории, а консерватизм — агентом реакции. Эта схема так привычна, что даже не вызывает сомнений. Но если считать крушение прежней «социальной кос­мологии» не следствием революции, а ее предпосылкой, то «агентами ре­акции» являются все участники «бит­вы за современность». Потому что все их сколь угодно революционные программы являются реакциями на осевое негативное событие совре­менности — распад прежних, тради­ционных, метафизических основа­ний власти и социальности. В рамках первой трактовки консерватизм — заведомый аутсайдер современной истории. В рамках второй — он не только равноценно участвует в состя­зании «реакций» на общий вызов, но даже имеет некоторое стратегическое преимущество. Потому что первая ре­акция (в данном случае — революци­онная), как известно, не всегда самая верная.

Демонизация революции и Про­свещения как сил ответственных за разрушение «старого мира» не толь­ко пагубна для консерватизма, но и исторически неточна. Уже фран­цузские традиционалисты (в част­ности, Жозеф де Местр) фиксируют, что французская революция была довольно поздним этапом разруше­ния ойкумены христианской Европы. Предшествующим этапом была сама французская монархия, возникшая в ее абсолютистском виде вследствие «восстания» против универсальной христианской империи в лице Папы Римского. Аналогичное обвинение в адрес «королевств» — только от лица иной, кайзеровской, ипоста­си европейской империи — выдви­гал Г. В. Лейбниц. «Старый порядок», иными словами, содержал в себе зер­на революции, вследствие отхода от средневековой модели легитимности власти. К этому выводу приводит са­моанализ консервативного протеста против «современных идей».

О том же говорит и анализ послед­них. Идеологи «общественного дого­вора» и философы Просвещения не только и не столько ниспровергали «старый порядок», сколько реагиро­вали на кризис его легитимности. Они хотели заново обосновать то, по­чему людям необходимо жить в обще­стве, подчиняться государству и быть хорошими подданными или гражда­нами. Эта релегитимирующая роль идеологии Просвещения, в его соб­ственной внутренней логике, гораз­до важнее, чем делегитимирующая. И главным условием ее выполнения было предъявление новых, «рацио­нальных» оснований общественного порядка. Речь шла о попытке в режиме «мысленного эксперимента» заново «изобрести» общество и «одобрить» его уже не в силу «предрассудков» тра­диции и авторитета, а на «разумных основаниях».

Консерватизм vs. Просвещение

Если идеология Просвещения — не причина кризиса «социальной космо­логии» христианской Европы, а одна из первых реакций на этот кризис, то, тем не менее, ее роль в рождении самого консерватизма как идеоло­гического течения трудно переоце­нить. Тот же К. Манхейм пишет, что «консервативная мысль появилась как независимое течение, когда ее вынудили к сознательной оппозиции буржуазно-революционной мысли, способу мышления, основанному на идее естественного права». Поскольку речь идет именно о способе мышле­ния, а не об одной из частных теорий, К. Манхейм воссоздает его проекции в разных сферах (чтобы проявить структуру того вызова, на который отвечает консерватизм).

1Он выделяет несколько политичес­ких опорных идей естественно-пра­вового мышления: натурализм (ги­потеза «естественного состояния»), контрактный подход к обществу (аб­стракция «общественного договора»), демократизм (концепция народного суверенитета), метафизический эга­литаризм (доктрина неотъемлемых прав человека). И несколько методо­логических черт: рационализм, инди­видуализм, универсализм в подходе к истории, атомизм и механицизм в социологии. Консервативная систе­ма мысли выстраивается как фрон­тальная оппозиция этому способу мышления по всем названным лини­ям (и движется, через критику, к уяс­нению собственного внутреннего прин ципа).

Контрактному подходу к обществу и методологическому индивидуализ­му оказываются противопоставле­ны органицизм, холизм, культурный фундаментализм — настаивающий не просто на солидарности, но на онто­логическом первенстве сообществ по отношению к индивидам (сам «обще­ственный договор» может быть заклю­чен лишь на почве уже существующей общности). Натурализму, вере в «ес­тественного человека», противостоит культурная антропология, рассматри­вающая собственно человеческое в человеке как систему усвоенных им, «вросших» в него социальных инсти­тутов, в том числе институтов власти.

Рационализму сопротивляется фи­лософия жизни, отчасти — гегельян­ская диалектика и иные концепции, которые не просто противопостав­ляют амбициям «логоса» «иррацио­нализм действительности», но пред­ставляют сам Разум и его нормы как меняющиеся и находящиеся в движе­нии. Вере во всеобщие социальные законы и универсальные ценности противостоит историзм, который привязывает сознание к историче­скому времени и судьбе как субъектив­но освоенному времени (историзм исходит из того, что история — все­гда чья-то); а также пространствен­ное мышление, примерами которого могут служить геополитика и цивили-зационный подход.

В последнем случае речь идет о сопротивлении консерватизма духу утопии, в том смысле, как его рекон­струирует К. Шмитт: «В чем специ­фика утопии? Суть в следующем: это стремление от пространства и места, это потеря местоположения, то есть абстрагирование от... связности мес­та и порядка. Любой порядок есть конкретно местоположенное право. <...> От этого при Море сознательно отказываются. От места и простран­ства больше уже ничего не зависит. (Не зависит прежде всего сама фор­ма значимости действующих в дан­ном пространстве норм. — М. Р) <...> Итак, я вижу в утопии не некую про­извольную фантастику или идеаль­ную конструкцию, но определенную систему мышления, созданную на ос­нове снятия пространства и потери местоположения, на больше-не-свя-занности социальной жизни челове­ка с пространством»4.

Из этого краткого перечня разно­гласий видно, что лейтмотивы кон­сервативной мысли в основном за­даны (от противного) лейтмотивами Просвещения. Однако главным вызо­вом консерватизму — уже не только как системе мысли, но как историче­ской силе — является не содержание проекта Просвещения, а его истори­ческое поражение. Проект Просве­щения как проект реконструкции общества на рациональных основах в целом потерпел неудачу. Таково преобладающее мнение, разделяемое не только его заведомыми противни­ками, но и многими сторонниками. Из крупных современных идеологов Просвещения с наибольшим опти­мизмом держится Ю. Хабермас, но и он считает проект «незавершенным», то есть не достигшим цели, и связы­вает свои надежды с утверждением «дискурсивной этики». То есть с об­новленным проектом Просвещения, который удивительно точно повто­ряет главный изъян «старой версии» проекта.

Этот изъян состоит в том, что его предпосылки, исходные постулаты уже содержат в себе желательный для идеолога результат. Так, «теория ком­муникативного действия», стремясь реконструировать общество (прежде всего — публичную сферу) на свобод­ных и разумных основаниях, исклю­чить все элементы господства или принуждения, кроме принуждения убеждающей аргументации, вынужде­на постулировать на «входе» пример­но то же, что она хочет получить на «выходе»: свободно и добросовестно рассуждающих субъектов, мыслящих в общей системе координат и ориен­тированных на консенсус.

Аналогичным образом дело обсто­ит и в самых ранних версиях того же проекта:

— «общественный договор», чтобы быть заключенным, должен подразу­мевать такой минимум доверия, до-говороспособности и понимания, ко­торые немыслимы в «естественном» (дообщественном) состоянии;

— рациональное обоснование мо­рали, в каждой из его историко-фило­софских версий, исходит из «неожи­данного» знания того, что именно «требуется обосновать».

На эту особенность различных программ рационального обоснова­ния морали обращает внимание один из наиболее значительных современ­ных консерваторов А. Макинтайр5. Он говорит о том, что Д. Юм и Д. Дидро, И. Кант, С. Кьеркегор производят, каж­дый по-своему, революцию в обос­новании морали, но являются, в том числе вопреки собственной методо­логии, консерваторами в ее содержа­нии, оставаясь «наследниками весьма специфической и конкретной схемы моральных вер».

Стратегия продуктивного реванша

Обобщенно это противоречие можно представить следующим обра­зом: идеологи рационального обос­нования морали исходят из того, что христианская картина мира утрати­ла свою безусловность, общезначи­мость, и они проблематизируют ее вслед за своими современниками. Но они принимают как данность и не проблематизируют один из главных артефактов этой картины мира — че­ловека.

Далеко не все консерваторы увере­ны, что человека создал Бог. Но они вполне определенно могут утверж­дать, что человека создало христиан­ство. В том смысле, в каком всякая ре­лигиозная традиция и всякая высокая культура творит свой образ человека и свой стандарт человечности. Вне это­го образа и этого стандарта человека как такового не существует. Это убеж­дение — важный пункт консерватив­ной антропологии и консервативной критики универсализма. Но в данном случае оно важно для нас не само по себе, а как еще один отправной пункт для понимания взаимоотношений консерватизма и современности.

История современности — это не только история научно-технического прогресса или прогресса рациона­лизации, или прогресса в осознании свободы, но и история растраты «ре­сурсов» традиционного общества. Та­ких, как трудовая или семейная этика, аскетизм общественно­го служения, потенциал доверия и солидарности, религиозно определен­ный стандарт человека. Все эти и им подобные социальные опоры жиз­ненно необходимы для успешной модерниза­ции, но не производят­ся ею самостоятельно, а заимствуются из пред­шествующей эпохи. И кардинальный вопрос состоит в том, возможно ли сохране­ние жизненно важных фрагментов (артефактов) традиционной картины мира в ситуации распада той целост­ности, которой они были исходно порождены? Могут ли подобные базо­вые культурные «ресурсы» воспроиз­водиться современной цивилизацией самостоятельно, или она обречена на «проматывание» цивилизационно-го наследства и хроническую жизнь взаймы?

Исходя из этой дилеммы, может быть сформулирована миссия кон­серватизма. Она состоит в том, чтобы делать жизненно важные культурные ресурсы традиционного общества до­ступными и воспроизводимыми в со­временном обществе. Консерватизм в этом качестве предстает парадоксаль­ным проектом, который озабочен не целями,   конечными состояниями общественного развития, а его осно­ваниями, истоками, поскольку они оказываются под угрозой. Но — имен­но «проектом», поскольку основания и истоки социальной жизни больше не даны сами собой и нуждаются в сознательной культивации и возоб­новлении в условиях современного общественного порядка.

Эта миссия близка к тому понима­нию цивилизационной функции кон­серватизма, которое было предложе­но В. Цымбурским6. Полагая вслед за О. Шпенглером, что каждая цивили­зация переживает свою «реформаци-онную эпоху», характеризующуюся в ценностном отношении — своего рода «восстанием индивида», а в со­циологическом отношении — «город­ской революцией», он идет несколько дальше и утверждает, что поверженная система ценностей аграрно-сослов-ного общества имеет шанс на продук­тивный реванш. Шанс, который он именует контрреформацией, или — в более привычных терминах — кон­серватизмом. Функция последнего — не повернуть «городскую револю­цию» вспять, а реактуализировать ценности   аграрно-сословного об­щества в рамках городской, массо­вой, «постреформационной» циви­лизации, в конечном счете укрепив ее жизнеспособность.

1Примерами этого продуктивно­го реванша служат: конфуцианство в ответ на даосизм, Бхагаватгита в от­вет на буддизм, философия Платона и Аристотеля в ответ на софистику и хрематистику. В новое время ана­логичную роль по отношению к фи­лософии Просвещения выполнили политический романтизм7 и филосо­фия Г. В. Ф. Гегеля. «Консервативность» последнего может вызывать вопро­сы — многое связывает его и с «рево­люционной» мыслью. Но, пожалуй, именно у него наиболее четко прора­ботана главная схема «продуктивного реванша» контрреформации. Я имею в виду понимание того, что, с одной стороны, механическое подавление «восстания индивида» против обще­ства безнадежно. Но с другой — воз­можно его вторичное завоевание обществом. Уже не в качестве полу­бессознательного роевого существа, а в качестве личности, не мыслимой вне и помимо своей качественной со­циальной определенности.

Личность, общность, собственность

Рассмотрим некоторые примеры и проявления этой стратегии продук­тивного реванша (реактуализации ценностей традиционного общества в современном).

1) Вторичное открытие «феодальной собственности»: консервативное прочтение капитала

Консерватизм будет лучше понят, если мы будем иметь в виду, что его внутренним референтом, психоло­гически значимой доминантой явля­ется не столько «традиция», сколько «наследство». Если иметь это в виду, то можно использовать и термин «тра­диция» — в качестве обозначения для такого специфического наследства, которое не только принадлежит нам, но и существенным образом опреде­ляет нас. Собственно, именно таково наследство в его феодально-аристо­кратическом понимании: земельный надел или замок определяют человека, но принадлежат не ему, а его роду. Они требуют сомасштабной субъектности.

Тему наследственного капитала как стержня экономической жизни (в том числе нематериального, не­вещественного капитала — такого, как знания или язык) разрабатывал А. Мюллер. В его лице преимущест­венное внимание к теме наследова­ния дало начало вполне оригиналь­ной консервативной политэкономии, главный мотив которой, несколько осовременивая, можно свести к про­блеме поддержания нематериальной инфраструктуры публичных благ, связывающей общество и объединя­ющей его в нацию.

А. Мюллеру принадлежит инте­ресный афоризм о том, что миссия «благородного сословия» «состоит в том, чтобы здесь и теперь защищать от отдельных лиц общую свободу»8. Благородное сословие не намного пережило самого Адама Мюллера. Но идеология мертвого класса — не всегда мертвая идеология. Запрос на защиту наследственного капитала (как основы общей свободы) остался и приобрел новый масштаб, перейдя с семейно-династического на нацио­нальный уровень.

Ни либерализм, ни марксизм не могут адекватно не только решить, но даже поставить эту задачу. Либерализм является преимущественно филосо­фией частного капитала. Марксизм гораздо более озабочен трудом, чем наследованием. И обе идеологии — даже в том случае, когда они призна­ют значение культуры как разновид­ности капитала, — видят в ней скорее абстрактное достояние человечества, чем конкретное, требующее плано­мерной заботы и воспроизводства национальное наследство.

Особенно важны различия в трак­товке проблемы наследственного капитала для рентных государств. У каждой из трех больших идеоло­гий — либерализма, марксизма, кон­серватизма — есть свои основания быть требовательными к государству. В либеральной модели таким осно­ванием являются налоги: «мы платим налоги, следовательно, можем спра­шивать с тех, кто ими распоряжается». В марксистской эту роль играет при­бавочная стоимость: государство как агент капитала живет за счет приба­вочного продукта, созданного нашим трудом. В консервативной логике, требовательность к государству осно­вана на том, что оно распоряжается совместным наследством (напрямую или определяет правила его исполь­зования).

Каждое из этих трех оснований, несомненно, важно. Однако в усло­виях сегодняшней России первые два из них несущественны либо фиктив­ны. Мы предъявляем свой счет сего­дняшнему государству не потому, что мы налогоплательщики. Большую часть налогов государство получа­ет от крупных корпораций, преиму­щественно сырьевого сектора. И не потому, что мы — трудящиеся. Ведь корень проблемы не в том, что «оли­гархический капитал» эксплуатирует наш труд, а в том, что он узурпирует общественный капитал, включающий и овеществленный труд наших пред­ков, и землю с ее недрами.

Какое отношение сегодняшние жители России имеют к тому, что добыто предшествующими поколе­ниями (кстати, не только трудом, но и правом завоевания)? На каком основании мы можем говорить об узурпации наследственного капи­тала? Дать ответы на эти вопросы может только консервативный под­ход к проблеме наследственного (в данном случае — национально­го) капитала.

2) Вторичное открытие «общности»: консервативное прочтение государства

Оппозиция «общности» и «обще­ства» — одна из основополагающих для социологии. Ф. Теннис и другие теоретики, которые ее использова­ли, как правило, не считали, что со­временность означает окончатель­ное вытеснение одного принципа социальной связи (принадлежность, свойственная «общности») — другим (расчет и обмен, свойственные «об­ществу»). Скорее, они говорили об их сосуществовании. Но расширение территории «общества» за счет «об­щности» ими, несомненно, признава­лось и зачастую — в качестве серьез­ной угрозы.

Проблема реактивации элементов «общины» в «обществе» — сквозная тема размышлений консервативно настроенных социологов. Отчетли­во выделяются три линии размыш­ления и три стратегии решения этой задачи:

—  корпоративизм как попытка, по­высив значение профессиональных сообществ в повседневной и публич­ной жизни, укрепить промежуточное звено между индивидом и государ­ством (Э. Дюргейм, О. Шпанн);

—  национализм как попытка при­дать самому государству более ор­ганический характер, усматривая исторический   синтез принципов

«общности» и «общества» в нации (В. Зомбарт, Х. Фрайер);

— коммунитаризм как ставка на «демократию участия» в рамках ло­кальных органических сообществ, в том числе вопреки прерогативам государства (Ч. Тейлор, М. Зандель).

Если корпоративизм в целом мож­но считать исчерпанной попыткой реванша «общности» — сегодня тон задают скорее корпорации капитала, чем корпорации труда, — то две дру­гие линии по-прежнему актуальны. Будучи оппонентами, национализм и коммунитаризм, тем не менее, объ­единены рядом важных презумпций, характерных для республиканского мировоззрения. В частности,

— убеждением в том, что предпо­сылкой политической культуры (де­мократии и гражданства) является наследуемая культура, то есть культу­ра как таковая;

— что предпосылкой человеческо­го Я является принадлежность сооб­ществу и вовлеченность в историю;

— определением гражданской сво­боды как свободы участия во власти и публичной сфере, то есть свобо­ды-связанности, а не свободы-эман­сипации.

3) Вторичное открытие «аристократизма»: консервативное прочтение личности.

Революция, увиденная глазами Г. В. Ф. Гегеля, представляла собой плодотворный итог диалектики «господина» и «раба», преодоление их оппозиции. Но в самом этом пре­одолении заключен серьезный ци-вилизационный вызов — вызов «человеческому типу». За время су­ществования сословного общества «этика господ», этика чести, обосо­билась от «этики рабов», этики выго­ды и самосохранения. Какая этичес­кая система, какая модель человека станет преобладающей в обществе, где снято различие между «господи­ном» и «рабом»?

Г. В. Ф. Гегель является оптимистом в этом вопросе, считая, что «граж­данство» — это всеобщий аристок­ратизм, господский статус каждого члена политического сообщества, поскольку в акте революции «рабы» этически дотягиваются до «господ» (ставят «признание выше жизни»). Но акт революции неповторим, и возможно, «низы» дотягиваются до аристократических ценностей лишь затем, чтобы их навсегда упразднить. Если вспомнить, с какой остротой ставили этот вопрос Ф. Ницше или Х. Ортега-и-Гассет, противоречие не выглядит снятым.

Попытка утвердить в массовом об­ществе аристократический тип лич­ности как надсословный идеал чело­века — отдельная и нетривиальная задача для консервативной культур­ной политики. Удачным примером ее решения В. Цымбурский называет викторианскую Англию, в которой политика ограничения сословных претензий аристократии соединялась с политикой «воспитания неофитов политического класса через закладку идеалов нового надсословного арис­тократизма — аристократизма жиз­ненной формы»9. В самом деле, «культ жизненной формы, аристократизм, продвинутый в массы», выработал в английском обществе характерный дух превосходства (выразившийся, например, в своеобразном прочте­нии «бремени белого человека»).

Но дело не только в эстетической стилизации аристократизма для нужд воспитания буржуазного общества, а в политической этике. Прежняя оп­позиция «этики господ» и «этики ра­бов» в постреволюционном обществе не исчезла, а перешла в новую форму. Например, в форму оппозиции между «гражданином» (носителем обнов­ленной этики чести) и «буржуа» (но­сителем поднятой на пьедестал этики выгоды).

Консерватизм «второй волны»

Если обобщить эти и подобные примеры контрнаступления кон­серватизма на современность, то мы придем к не вполне привычному вы­воду. Вопреки привычному убежде­нию в обреченности консерватизма, его миссия — если понимать ее имен­но как миссию продуктивного ре­ванша, реактивации традиционных ценностей в современной цивилиза­ции (а не поворота современности вспять) — была во многих отношени­ях успешной. По крайней мере, доста­точно успешной для того, чтобы он мог признать за собой соавторство в формировании современного мира.

Невольное сотворчество консер­ватизма и его оппонентов обычно представляют в том смысле, что про­грессисты задавали перспективы и цели развития, а консерваторы пре­достерегали от излишнего радика­лизма, чреватого катастрофой. Это не совсем точно. По большей части, кон­серваторы имели дело с катастрофа­ми, которые уже произошли, и зани­мались ликвидацией их последствий. А именно, связыванием тех разруши­тельных сил, которые вышли наружу с крушением «старого мира» и его «социальной космологии».

Чтобы не умножать сущностей и ориентироваться на те примеры, ко­торые были приведены, упомянем в числе таковых:

— «капитал», ставший продуктив­ным для общества лишь благодаря перетолкованию в национальный ка­питал;

—  «аномию», излечиваемую с по­мощью новых стратегий солидарнос­ти (социально-корпоративной, наци­ональной, коммунитарной);

—  «восстание масс», сдерживаемое на пути превращения аристократи­ческого типа личности в культурный образец, стандарт личности как та­ковой.

1Можно вспомнить о множестве не­удач и поражений, которые потерпел консерватизм на этом пути. Но имен­но на их фоне особенно отчетливо выделяется одна большая удача. Был создан социальный агрегат, доста­точно успешно, в лучшие свои време­на, выполнявший перечисленные и близкие к ним задачи. Я имею в виду национальное государство10. Его при­рода и судьба — предмет отдельного разговора. Но сами вызовы, ему адре­сованные, говорят о новой актуаль­ности консервативной политики в наши дни.

Применительно к сегодняшнему дню я бы предложил говорить о таком феномене, как консерватизм «вто­рой волны». Консерватизм «первой волны» — это попытка реактуализи-ровать ценности аграрно-сословно-го общества в городском, массовом обществе. Консерватизм «второй вол­ны» — это попытка сохранить и вос­произвести те институты, которые в рамках этой попытки были созданы и во многом группируются вокруг ин­ститутов и самого принципа нацио­нального государства.

О каких взаимосвязях идет речь, думаю, в целом уже понятно:

— культурная целостность обще­ства и национальный суверенитет как основание представительной демо­кратии;

— национальная/социально-кор­поративная солидарность («горизон­тальное братство») как основание со­циального государства;

— национальный эгоизм промыш­ленной политики (своего рода искус­ство «закрепощения капитала») как основание экономического богат­ства;

— стандартизация общества на базе единой высокой культуры как основание современных систем мас­сового образования/воспитания — унаследованная христианская иден­тичность европейских народов как основание культуры прав человека.

Миссия консерватизма «второй волны» — артикуляция этих непри­знанных и, как следствие, рискующих быть утраченными оснований про­екта «модерн». И нет смысла напоми­нать, что эта миссия безнадежна, что история идет куда-то совсем в другую сторону. Консерваторам не привы­кать к таким упрекам. Их дело, вновь и вновь, начинается с чувства утраты. Их время, в точности как у «гегелев­ской» совы Минервы, наступает в су­мерки. 

комментарии - 48
CharlesLot 8 июня 2017 г. 8:30:05

wh0cd693211 [url=http://lasix247.us.org/]Lasix[/url]

JerryWoono 3 июля 2017 г. 7:28:47

u6z3roi9feqto5bhtb

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

93q7qhpc1ssmlofh1k

johhnyZek 13 июля 2017 г. 11:59:51

7d6oqsh9mfgpvisplb

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

8175frhmgfpv36cpcb

Mkaaenack 24 июля 2017 г. 23:33:47

vjn7yj11sva601dmrk

[url=http://google.us]google[/url]

<a href=http://google.us>google</a>

stvox3nlb6kwoeh59v

JaonDuaro 7 августа 2017 г. 5:11:26

gddwq6jijhnmve7qpp

[url=http://baidu.com/]baidu[/url]

usrr2by883tcf2vnhh

CharlesLot 24 августа 2017 г. 11:15:24

[url=http://torsemide247.us.com/]learn more[/url]

Larryplaup 27 марта 2018 г. 18:53:16

You are not right. I suggest it to discuss. Write to me in PM.


---------
<a href=http://longservice.life/sale/896-Download-whatsapp-untuk-nokia-c3-java.html>Download whatsapp untuk nokia c3 java</a> | http://longservice.life

kamagra gel forum hr 29 марта 2018 г. 0:37:56

kamagra oral jelly review forum
[url=http://kamagradxt.com/]kamagra oral gel[/url]
kamagra 100 chewable tablets
<a href="http://kamagradxt.com/">kamagra kopen eindhoven</a>
kamagra 100mg oral jelly suppliers
http://kamagradxt.com/
kamagra oral jelly kaufen wien

RamonCooge 29 марта 2018 г. 11:21:59

[url=http://ideiddachi.ru/uxod-za-gazonom-osenyu-i-ego-podgotovka-k-zime/]уход за газоном осенью[/url]


------
<a href=http://continent-telecom.com/virtual-number-finland>номера финляндии</a> | http://continent-telecom.com/

Marcusfep 29 марта 2018 г. 11:41:26

поржать можно!)))


-----
<a href=http://virtual-local-numbers.com/countries/33-thailand.html>thailand did virtual phone number - bangkok</a> | http://virtual-local-numbers.com/

Richardhig 29 марта 2018 г. 14:14:12

Я удалил это вопрос


----
британский номер телефона <a href=https://tel-number.ru/our-services/1573-uk-direct-number>https://tel-number.ru/our-services/1573-uk-direct-number</a> | https://tel-number.ru/

kamagra 100 mg oral jelly 30 марта 2018 г. 16:41:49

kamagra 100mg oral jelly wirkung
<a href="http://kamagradxt.com/">kamagra oral jelly india price</a>
kamagra oral jelly in australia
[url=http://kamagradxt.com/]kamagra oral jelly 100mg price in india[/url]
kamagra gold teeth
http://kamagradxt.com/
kamagra oral jelly india price

Charlesdof 5 апреля 2018 г. 21:20:34

Да-уж посмотрим


-----
<a href=http://european-yachts.com/en/rent-yachts-turkey>yacht charter turkey</a> | http://european-yachts.com/

GarryMoort 5 апреля 2018 г. 21:26:37

Вы ошибаетесь. Могу это доказать. Пишите мне в PM, обсудим.


------
<a href=http://msk-stabilizator.ru/cat.php?cat=generator>генератор бензиновый цены на 220вт</a> | http://msk-stabilizator.ru/

Jerrywek 5 апреля 2018 г. 21:30:46

Быстро сообразили ))))


------
<a href=http://veloshtuki.com.ua/vilki>вело вилки rock shox</a> | http://veloshtuki.com.ua

Arturouttep 11 апреля 2018 г. 21:57:35

Лады, заинтриговал...


-------
<a href=https://www.zapzilla.ru>рулевое управление</a> | https://www.zapzilla.ru

LeslieAcuck 13 апреля 2018 г. 10:59:30

Вы попали в самую точку. В этом что-то есть и мне кажется это очень хорошая идея. Полностью с Вами соглашусь.


------
<a href=http://boards.kiev.ua/shop/category/markernye-doski/markernye-doski-v-kletku>http://boards.kiev.ua/shop/category/markernye-doski/markernye-doski-v-kletku</a> | http://boards.kiev.ua/

RussellRoant 13 апреля 2018 г. 13:29:20

Я извиняюсь, но, по-моему, Вы допускаете ошибку. Могу это доказать. Пишите мне в PM.


-------
<a href=https://toba.ua/catalog/korm-dlya-sobak/sukhoy-korm-dlya-sobak-royal-canin-giant-starter/>Royal Canin Giant Starter</a> | https://toba.ua/

StanleyQuato 13 апреля 2018 г. 13:40:55

смотрел... ОЧЕНЬ КРУТО! Всем советую..


-------
<a href=https://officeman.prom.ua/p687041395-suhoj-korm-dlya.html>Сухой корм для котов Royal Canin British Shorthair Adult 10 кг</a>

StanleyBug 21 апреля 2018 г. 22:24:49

Извините пожалуйста, что я Вас прерываю.


------
<a href=http://kulerydlyavody.com/>kulerydlyavody.com</a> | http://kulerydlyavody.com/

Мой комментарий
captcha