Заметки на полях фестиваля: "Возвращение домой"

«Возвращение домой»   -   одна из лучших виденных мной киноисторий о борьбе коренного малого народа за свою исконную землю  в период нынешнего неоколониализма.  Кашайя-помо    -  небольшой индейский этнос  (осталось меньше 2 тысяч человек), живший на северном побережье Калифорнии.  Фильм снят двумя режиссёрами   -  Дэниэлом Голдингом и Дж. Митчеллом Джонсоном,  кинематографический интерес которых отчасти продиктован их личной судьбой:  Голдинг как раз этнический кашайя-помо, а Митчелл Джонсон…. впрочем, давайте по порядку.

Торжественный обряд обретения кашайя-помо  своей земли в 2015 году  кинематографисты показывают не с этнографическим отстранённым любопытством, а с эмпатией и гордостью за героев своих уникальных съёмок.  Авторы сочетают документальный видеоряд  с карандашной  анимацией, знакомя  зрителя с  мифологией и символикой кашайя-помо  (по их поверьям, люди, звери, рыбы, растения   -   все одна семья, люди вышли из воды, символ племени   -  пятиконечные звезды, тотемное животное   -  койот, который ударил палкой и сотворил мир, проведя границу между землёй и океаном).  В знак  возвращения на свою землю, которую  кашайя-помо называют  «Предмирье», люди  восстанавливают общинный круглый дом.  Индейцы  (по какой-то необъяснимой причине, все кашайя-помо весьма корпулентные, сдобные, коренастые)  танцуют, немногочисленные приглашённые белые  глазеют и подпевают.

Об истории маленького племени говорят его старейшины, духовные лидеры, племенные целители и пророки  -  Мартина Морон,  Орман Пэрриш,  Джерри Пинола,  Рено и Дино Франклины.  С  ужасом и содроганием они, дети 21 столетия, рассказывают о мучениях, перенесённых их предками во второй половине 19 века, когда на «землю секвой» пришли американские колонизаторы  и американская армия. Сначала землю «скупали» за символические 10 долларов за 60 акров, потом начали просто выгонять и убивать. Кровавой раной впилась в историческую память кашайя резня на острове Клир, или, на языке индейце, Бодон-Но-По-Ти   -  Кровавом острове в 1850 году, когда в одночасье были истреблены полтысячи кашайя-помо.

Кадры кинохроники Калифорнийского  университета показывают жалкие и убогие резервации кашайя в 1940-е…  Показательно, что национальное унижение для уцелевших кашайя-помо закрепилось практически до наших дней   -   до 1960 года действовал запрет говорить на родном языке  в школе, запрещали приносить клятву американскому флагу  («вы здесь чужие»).  Эту дискриминацию Голдинг и Митчелл Джонсон иллюстрируют характерными фрагментами американской кинопропаганды: в  детских мультиках индейцев кашайя изображают в виде тупых неповоротливых сусликов,  кинозвезда Джон Уэйн в своих ковбойских вестернах  направо-налево  убивает индейцев, а кавалерия разрушает их поселения.

А вот о русских, пришедших на «землю  секвой» на полстолетия раньше, в начале 19 века, построивших Форт-Росс для торговли с дальними  странами,  у кашайя-помо гораздо более противоречивые воспоминания. Одни говорят, что русские их истребляли, другие   -  что просто нанимали на работу, кашайя находились под защитой русского флага,  а некоторые русские, выходцы с Аляски, активно женились на женщинах кашайя, так что  в сегодняшних кашайя-помо течёт и русская кровь.

Один из режиссеров,  Митчелл  Джонсон, женатый на русской женщине, глубоко изучил историю Форт-Росса и вообще русского следа на калифорнийской земле.  Отсюда столь проникновенное отношение и к героям, и к их борьбе за возвращение к истокам.  Много лет кашайя-помо собирали деньги на выкуп крохотного клочка земли, где до сих пор остатки их ритуальных кругов на земле.  В  итоге часть денег выделил штат, часть  -  округ, остальное составили частные пожертвования.  В канву фильма включён телевизионный фрагмент выступления Норин Эванс, сенатора-демократа от Калифорнии, которая объявляет об обретении индейцами родной земли, которую они теперь скребут  совковыми лопатами.

Самая тёплая и душевная сюжетная линия фильма  связана с  Россией и русскими. В  2012-м году,  в год двухсотлетия основания Форт-Росса, русская делегация приезжает на праздник и слушает, как индейцы кашайя-помо поют русские песни   -    в 1841 году  русские покинули Форт-Росс, а песни остались.  За милыми кадрами завтрака с  блинчиками в российском генконсульстве в Сан-Франциско  следует рассказ о том, как кашайя-помо  вскладчину в  Россию  понаехали.  Трогательные кадры нескольких десятков толстеньких кашайя на могиле основателя Форт-Росса Ивана Кускова  в Тотьме на Вологодчине, затем  в питерской Кунсткамере, где хранится картина, нарисованная кашайя, в очередной раз доказывают, что шарик маленький, а земля круглая.

Как и кашайя-помо на выкуп  своей земли  («Мы снова прибрежное племя!»), так и авторы на создание фильма деньги собирали фандрайзингом, а композитором пригласили Ивана Волкова   -  и здесь русский след…

Ваше имя:
Заголовок:
Комментарий:
Введите число, указанное на картинке: