Заметки на полях фестиваля: Портрет музея

Третий фильм-портрет документального конкурса снят молодой, но уже многоопытной Мариной Марией Мельник, которая успела не только закончить ВГИКовскую мастерскую неигрового кино Сергея Мирошниченко и стать вдовой Ким Ки Дука, но и получить за свою документалистику «Золотого Орла».  Это портрет Музея    -   пожалуй, первый опыт документального кинопортрета Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.

Амбициозный замах внушает уважение, ведь Пушкинский   -  это целый мир с богатейшей культурной и научной историей, своими тайнами, секретами, мистикой. Вот с мистики режиссер и начинает, открывая картину «Музей»  жутковатыми кадрами, стилизованными под американскую «Мумию» с её ожившими призраками Лувра.

Однако ничто так не портит авторский замысел, как жанровая невнятица. После инфернального зачина идёт вполне себе академическое повествование в лучших традициях научно-образовательных программ телеканала «Культура». Виртуозная камера номинанта на «Оскар» Максима Арбугаева скользит по лицами большеглазых детишек с открытыми ртами, впервые пришедшими в египетский зал (привет, Мумия!), симпатичная экскурсовод светит фонариком на барельефы и саркофаги, уборщицы тряпочками протирают постаменты Давида и кондотьеров.  И такой родной гардероб, к которому все мы,  с юных лет прихожане и  паства музейного Клуба юного искусствоведа, так привыкли,  нисколько не изменившийся за 40 лет, и большая мраморная лестница, по которой, извиваясь и корчась, зачем-то ползут полуголые мужчины и женщины     -    наверно, режиссёру Мельник кажется, что ползающая по сакральным поверхностям Музея «группа пластической хореографии» под руководством солиста Мариинского театра, хореографа и артиста с мировым именем Владимира Варнавы   -  это очень оригинально, современно и по-новаторски. К сожалению, Марина Мария Мельник так и не определилась, какой подход ей ближе   -  стиль классического рассказа о храме культуры и науки или импрессионистский взгляд на Музей изящных искусств  как на произведение искусства, создание атмосферы или, как нынче модно выражаться, «вайба».

«Музей   -  это место,  где можно провалиться во время, путешествовать во времени»,   -   говорит симпатичный улыбающийся мужчина, о котором зритель так ровно ничего и не узнает, кроме того, что он симпатичный и улыбающийся,    -   по какой-то непостижимой логике Мельник не  протитровала своих спикеров, оставшихся для зрителей инкогнито.  Неужели на фестиваль отдали копию с незавершённым постпродакшном?   -   спрашивали друг друга люди в кинозале.  Но нет, оказалось, что это элемент понятного только режиссёру замысла, который напрочь лишает картину возможности считаться научно-популярной и превращает её  в абстрактное  видеоэссе.

Примерно половина хронометража   -   нарезки интервью руководителей Музея (два его  бывших директора,  Елизавета Лихачёва и Ольга Галактионова, и постоянно витающий над музейным пространством дух Ирины Антоновой), руководителей его отделов, секторов и направлений.  Хорошо нам, полжизни проторчавшим в Пушкинском,   -  мы сразу узнаём и замдиректора Илью Доронченкова, и  Викторию Эммануиловну Маркову из отдела старых мастеров, и полжизни раскапывающего Пантикапей завотделом археологии Владимира  Петровича Толстикова, но для подавляющего большинства зрителей они так и останутся ноунеймами,   -   на мой взгляд, признак неуважения к их работе, которое никак нельзя оправдать концептуальной задумкой.

Первая половина хронометража фильма вообще выдержана в этом импрессионистском ключе   -  максимум «вайба» и эмоций, минимум информации. В этот сценарий укладываются и строгая Елизавета Лихачёва, совершающая инспекционный обход залов («Хожу, ловлю баги»), и  киногеничная Ольга Галактионова, которой откровенно любуется камера, но при этом голоса её не слышно, и панорамные съёмки залов древностей и Возрождения.

Примерно с середины фильма режиссер Мельник вспоминает, что неплохо бы красоту съёмок насытить информационными вставками, и камера приезжает в отдел диапозитивов, затем к замгендира по безопасности, произносящего столь странно на фоне мраморных женских торсов звучащие слова про «комплекс досмотровых мероприятий» («К нам сюда и с заточками ходят, и даже с топором приходили!»).    Воистину, история искусства есть история вандализма, мы в очередной раз слушаем леденящую кровь историю про вырезанных в 1934 году ножом Тициана с Рембрандтом, свёрнутых  в тубус и закопанных в Подмосковье.  Из хранящегося в отделе рукописей дневника Натальи Николаевны Бритовой, в годы Великой Отечественной заведовавшей античным отделом, мы узнаём, что гитлеровцы прицельно выбамбливали Музей, и в один из дней прилетело аж 8 бомб-зажигалок. Показывают нам и самую древнюю хранящуюся  в  Музее книгу,  -  мировую сенсацию, «Архитектуру» Витрувия, напечатанную в 1511 году, и картину Франческо Фуррини «Парис и Венера»,  хранившуюся  в квартире Джуны Давиташвили, и всё это  вываливается на нас с калейдоскопической скоростью, взахлёб,    -   так всегда бывает, когда лента композиционно не выстроена.

В итоге «Музей» выглядит претенциозной, визуально совершенной, но концептуально и композиционно слабой работой. Тем не менее, хочется поблагодарить автора за два высказывания.  За бесценную самоиронию от Лихачёвой, раскрывающую ценность каждого музейного работника: «Без шестерёнок часы не пойдут.  Если охранники и уборщицы не выйдут на работу, Музей не откроется.  Единственный бесполезный человек в Музее   -  это его директор».  И за посвящение  в финальных титрах:  «За время съёмок фильма в ГМИИ им. А. С. Пушкина сменилось три директора.  Посвящается Ирине Александровне Антоновой, которая директорствовала в Музее дольше, чем Екатерина  II  управляла Россией».

Ваше имя:
Заголовок:
Комментарий:
Введите число, указанное на картинке: