На "Норд-Осте", как, кстати, и в истории 1999 года со взрывами жилых домов, особенно - с попыткой взрыва дома в Рязани, террористы из "органов" попались, как говорится, "с поличным". (Недаром недавно под Москвой был арестован тираж книги о тех взрывах - "ФСБ взрывает Россию" - в рамках "уголовного дела" по статье о "разглашении государственной тайны"). Но и почти все другие крупные российские теракты последних лет вызывают, мягко говоря, вопросы и сомнения. Например, через день после крупного взрыва в дагестанском городе Каспийске (9 мая 2002 г.), унёсшего жизни более 40 человек, практически все российские телеканалы сообщили о задержании милицией Каспийска автомобиля с мощной миной и дистанционным взрывателем, аналогичными тем, что были использованы при том теракте. Это сообщение многократно повторялось в течении почти 2-х суток, но потом публично выступил начальник ФСБ Патрушев и объявил, что люди, находившиеся в том автомобиле, к террористам, мол, отношения не имеют. А к кому они имеют отношение, так и осталось тайной: российские СМИ вдруг моментально "забыли" о той задержанной в Каспийске машине.

Гибель сотрудника газеты «Гражданское согласие» Сергея Протазанова и избиение правозащитника Льва Пономарева - это уже не чудовищные исключения, а проявление правил сегодняшней российской политики. Факты устрашения и насилия в отношении активных представителей гражданского общества стали повседневностью. При этом административная вертикаль и правоохранительные органы демонстрируют равнодушие в отношении этих преступлений, которое во многих случаях можно расценить как молчаливую солидарность с их организаторами и исполнителями. К сожалению, как и сразу после покушения на главного редактора «Химкинской правды» Михаила Бекетова химкинская милиция выдвинула порочащую жертву преступления версию событий.