Евгении Онегин – согласно действующему российскому законодательству - тоже вправе был послать телегу в суд: «Мои соседи порочат мою честь, достоинство и деловую репутацию в следующих выражениях: 1) что я фармазон, 2) что я пью красное вино стаканом, 3) что я дамам к ручке не подхожу…» Сам Александр Сергеевич не избежал бы принудительных работ после «В Академии наук заседает князь Дундук. Отчего же выпадает Дундуку такая честь? Отчего он заседает? Оттого, что ж… есть.» А если б у России были заключены соглашения об обмене преступников с другими странами, то Пушкин отрабатывал бы штраф и с его «самовластительным злодеем» в оде «Вольность».