Бухаринский процесс был открытым, в том числе и для западной прессы, и частично его материалы печатались в наших газетах той поры. Но дело до того объемное, сложное, что доныне для широкой публики оно – белое пятно. Хотя и получила наибольшее хождение гипотеза, что процесс был сфабрикован, а комиссия Яковлева всех осужденных по нему, за исключением Ягоды, реабилитировала. А в 38-м, после завершения суда приговором 18 центральных «сопроцессников» к расстрелу, его стенограмма была размножена и разослана по управлениям НКВД страны. Однако затем наши секретоманы дали циркуляр: вернуть все экземпляры в центр, а в отдаленных точках на месте уничтожить. Но нашелся храбрец, который сохранил свой экземпляр и уже в старости поведал о своем поступке внуку. Объяснил же его так: предвидя, что со временем наша на удивление закрытая история все оболжет, он решил сберечь подлинную правду для потомков. И завещал: если когда-нибудь возникнет шанс, опубликовать этот предельно откровенный документ эпохи.
