Можно ли безмерно любить берёзки, журавлей и серое грязное небо? Можно ли любить слабое, вороватое отечество? Можно ли гордиться государством, которому нет дело до граждан? Страной, прошлое которой распинают, а будущее которой туманно? И британец уверен в собственной исключительности по факту рождения. И для распевающего гимн американца Америка превыше всего, он всегда с ней, права она или нет. Только лидерство за мировую власть выделяет исторические народы среди остальных. А силы они черпают в грозной самоидентификации, ощущая себя единым организмом, усиленно размываемом пропагандой глобализации.