За что народам уважать русских.
https://youtu.be/VyEKm4A2m0U
Мой текст:
«(видеофакт)
Предварю эти откровения Леонида Парфёнова разговором о том, что нам из корыстных целей для описания некоторых явлений навязали слова, который описывают совершенно иные понятия.
К примеру, вот какого чёрта мы называем профессию тех, кто обязан исследовать мир, «учёный»? Причём тут какое-то обучение к тому, что общество ожидает от этой профессии? Кстати, подавляющее число нужных миру открытий сделали те, кто официально премудрости этой отрасли знаний не изучал, то есть не был тем, кого мы называем «учёным», и возникает вопрос, а зачем вообще кормить тех, кого заставили что-то там выучить? Кому нужна то, что лица, называющие себя «учёными», что-то там запомнили из услышанного или прочитанного, и теперь требуют, чтобы их за это уважали и содержали? Ведь эта их учёность нужна только им самим, а не нам.
Эта профессия в русском языке обязана называться «исследователи», и результатом деятельности исследователей обязаны быть открытия и изобретения, улучшающие жизнь народа - жизнь тех, кто содержит работников этой профессии. А учёные они или не учёные эти изобретатели и открыватели - это, повторю, надо только им самим, и большая глупость нашего народа называть «учёными», как правило, тупых хитрецов, устроившихся на должности исследователей.
Теперь вернёмся к этому откровению Парфёнова. И та же проблема подмены понятий и с понятием «любовь» по отношению к представителям иных народов, граждан или национальностей. Как можно только за национальность или гражданство любить или не любить, и при чём тут вообще любовь? Я не знаю, как вы, но я за свою уже длинную жизнь любил только жену, ну и девушек до неё.
А что касается любви к евреям, которая так заботит определённого сорта евреев, то я уже не один раз писал, что у меня до приезда в Москву всегда были приятели-евреи. Если евреи не сплачиваются в политическую организацию евреев, то они очень хорошие работники и прекрасные друзья и приятели. Но как их любить или не любить? Ну вот, скажем, меня обвинят в том, что я не люблю этого Гордона? А как тут русское понятие «любовь» можно применить хоть к кому-то только из-за его национальности, тем более, к вот такому лысому и подлому слабоумному хрену?
Ведь в отношении не только евреев, но и всех остальных народов действуют понятия - «я не против с этими людьми жить» в одном обществе или «я не хочу с этими людьми жить» в одном обществе. И зависит вот это «хочу» или «не хочу» не от того, кого обязуют любить, скажем, тех же евреев, а от самих этих евреев.
Вот именно та часть евреев, с которыми все народы мира не хотят жить вместе, и заменила понятие «согласен жить вместе» словом «любовь». И вместо того, чтобы говорить о том, почему народы не хотят жить вместе с евреями такого сорта, евреями такого сорта вдалбливается в головы дурачков, что евреев нигде в мире «не любят». Причём, те, кто «не любят евреев», это не нормальные люди, которые имеют основания не хотеть жить вместе с евреями такого сорта, а это типа сошедшие с ума люди, которые вот почему-то питают какое-то отвращение ко всем этим гордонам - как увидят их, так сразу их тошнит от нелюбви.
И хитрые евреи вот такого сорта, как Гордон, придумали и название тем, кто не хочет терпеть их присутствие, - «антисемиты». Заметьте, не антижиды, и даже не антиевреи, а антисемиты - типа того что антисемиты это те, кто не любит неких людей за некий типа семитский внешний вид. Но, а поскольку евреи не виноваты, что у них такой вид, поэтому не любить евреев могут только сошедшие с ума кретины, не так ли?
Хотя у тех евреев, с которыми народы мира не хотят жить, уже давно нет никакого семитского вида, скажем, в гитлеровской Германии для портрета идеального арийского солдата снялся еврей по национальности.
И гражданин Израиля, Леонид Парфёнов, в ответ на заявление Гордона о том, что во всём мире евреев не любят, начал говорить не о том, почему во всём мире с евреями жить не хотят, а о том, что вообще все народы представителей иных народов типа нигде не любят.
Однако у понятия «любовь» есть нечто не то, чтобы связанное с этим понятием, но, всё же, внешне похожее, чувство - «уважение». И когда речь идёт о представителях народов не в своей стране, то вот тут надо говорить именно о уважении. Ведь почему Парфёнов свёл ответ к тому, что в мире никто никого не любит? Потому что ни его самого, ни ему подобных, живущих за границей, нигде в мире не уважают!
Нет, такие люди, как Парфёнов, выезжая за границу, являются источником денег для граждан стран пребывания. А деньги везде любят, посему видя в иностранце источник денег, ему и поклоны отвесят, и в любви признаются, и говорить будут то, что иностранец услышать хочет. Но, надо отдать должное Парфёнову, он, давно живя за границей, сталкивался и с теми, кто видел в нём того, кем Парфёнов и являлся. Отсюда и его уверения, что русских нигде не любят, и, надо сказать, в этом Парфёнов прав, правда, точнее сказать, таких русских, как он, нигде не уважают.
Я с середины 80-х стал часто бывать за границей по делам, связанным с заводом, на котором я работал. Понятно, что я был источником денег для фирм, представители которых нас за границей встречали и с кем я там работал и заключал контракты, соответственным было их отношение к нам, но даже от них, время от времени, прорывалось уважение к нам не как к тем, кто даст их фирмам заработать, а как к собственно гражданам СССР, которых за границей называли просто «русскими».
Вот вспоминается такой случай. У нас на заводе в ходе получения металла образовывалось много попутного газа, сравнимого с синтез-газом, из которого можно получать бензин. Зимой мы этот газ большей частью сжигали в котельных города, но летом просто дожигали его, грея атмосферу. И мне пришла в голову идея построить на заводе небольшое производство бензина, но по-настоящему таким делом занималась только корпорация Sasol Limited в Южно-Африканской республике. Вот так мы, где-то в году 89-м, в ЮАР и попали, а принимали нас местные ферросплавщики, с которыми мы попутно обменивались опытом (потом они приезжали к нам на завод). Мы в ЮАР с директором нашего завода были дня четыре, а после, уже в аэропорту перед ожиданием запаздывавшего рейса, сопровождавший нас местный англичанин хорошо подвыпил и рассказал, что все эти дни руководители на его фирме до ночи ждали, когда он отвезёт нас в гостиницу, вернётся в контору и расскажет собирающимся там инженерам и управленцам всё о нас. «Юра, я пересказывал все твои анекдоты», - сообщил он. Но их всех поразило, как они сочли, наше образование. Дело в том, что для них было немыслимо, чтобы мы, по профессии ферросплавщики, были компетентны в деталях получения искусственного бензина - очень редкого вида производства органической химии. А мы ведь компетентно разговаривали с представителями этой самой Sasol Limited. Мало того, нам пытались всучить производство голландского сыра, а я уже покупал такое производство для подшефного совхоза и знал, что для получения настоящего голландского сыра необходимо молоко от коров, в рационе которых присутствуют листья осин. Я отказался на том основании, что не видел в ЮАР осин, и это местных англичан и буров добило - они поразились уровню советского образования.
Но, конечно, дело не в отношении к нам заинтересованных в нас лиц, а в отношении так сказать простого народа. Так вот, в ЮАР ещё был апартеид, то есть раздельное проживание белых и чёрных, с нами это не обсуждали, и мы удивлялись, что сопровождавшие нас англичане и буры игнорировали наши просьбы посетить некие улицы, которые, как мы потом поняли, были для чёрных. Но я как-то вечером заблудился в многоэтажном универмаге для белых, вышел через какую-то боковую дверь на площадь с магазинчиками сувениров, не обратив внимание, что вокруг одни чёрные, которые с удивлением смотрят на меня. Я подошёл к магазинчику с полудрагоценными камнями и начал их разглядывать все эти малахиты и опалы, и меня продавщица, которая поняла, что я не местный и спросила, кто я. Я ответил, что я русский, она восприняла это довольно равнодушно, а потом спросила, откуда я. И я ответил, что из СССР. И тут случилось что-то невероятное: она закричала о том, что это «советико», и все негры сбежались, рассматривая меня, и стараясь пожать мне руку определённым способом - они смотрели на меня, как на божество.
Да, конечно, нас, советских людей, без сомнений уважали сербы только за то, что мы русские, и в Черногории к нам относились точно так же, правда, черногорцы, шутя, объясняли причины своей так сказать любви к русским, что с русскими их 300 миллионов, а без русских два автобуса (в те годы в Черногории жило около 600 тысяч человек - в 20 раз меньше, чем в Москве). В Польше у нас не было дел, и я там не был, а вот отношение простых чехов к нам, скажем, в гостинице или ресторане было крайне паршивым. Конечно, виной, скорее всего был 1968 год, но когда мы потом рассказали об этом сербам, то они развели руками и сообщили, что, по мнению европейцев, чехи - это европейские евреи. Почему чехов такими считают, уже не помню, но это определение запомнилось.
Но больше всего меня поразили немцы. У людей из СССР, особенно у командированных, был определённый стиль одежды, так сказать, серенький, и мы сильно выделялись на улицах Европы на фоне тогда цветастых европейцев. И как-то в ФРГ, ещё до объединения Германии, мы шли по улице и что-то обсуждали, навстречу шла группа немецких девушек и одна из них, рыженькая и красивая, вдруг остановила меня вопросом, откуда мы, а узнав, что из СССР, восхищённо глядя, начала просить сувенир. У меня ничего подобного для сувениров не было, я пошарил в карманах, нашёл 20-копеечную монету и подарил её этой симпатичной девчушке. Она была счастлива!
Я был накоротке знаком с заведующим лабораторией нашей Кафедры электрометаллургии в Днепропетровском металлургическом институте, Юрием Андреевиче Нефёдовым, а он в 90-х написал очень информативные воспоминания «Поздняя повесть о ранней юности», в которых рассказывает, как 1969 году он год работал по обмену в Западной Германии научным работником в аналогичном институте. И его куратор в советском посольстве, узнав, что у него нет в знакомых простых немцев, предложил ему при поездках в электричках начать читать газету «Правда». Нефёдов попробовал и действительно, к нему подсаживались немцы и узнав, что он из СССР, заводили разговор, в основном как бы покаянный, о прошедшей войне. Вот скажем, один немец, командир роты, воевавший на Восточном фронте, сообщил: «У меня два сына: старший служит в бундесвере. Их привели на стрельбище, поставили мишени и велели стрелять. Сын спросил у офицера, кто изображен на мишени и, когда тот ответил, что русский солдат, стрелять отказался. И с ним еще десять его товарищей. Именно это я и считаю своим покаянием. И когда вы приедете домой, расскажите, пожалуйста, об этом своим друзьям и знакомым. Мне станет легче».
Так вот, поскольку Юрий Андреевич был настоящий исследователь, то он в следующий раз, развернул в вагоне газету «Правда», и все случилось, как и прежде: попутчики обратили внимание на раскрытую советскую газету, один немец подошёл. Только на вопрос, приезжий ли он, Нефёдов ответил, что живет в ФРГ постоянно. И тогда выходя из купе и прикрывая за собой дверь, явно желая, чтобы Нефёдов услыхал, немец объяснил своим коллегам: «Дас ист феретер!». (Предатель!).
Понимаете, пока мы были советские, нас уважали во всём мире и не мудрено - мы были образцом для половины мира. А за что уважать современных русских, которые сами, своими руками уничтожили свою Родину для того, чтобы разворовать её остатки? Вот за что народам мира уважать тех же Леонида Парфёнова и Дмитрия Гордона, даже будь они сто раз русскими по национальности? За имеющиеся у них деньги? Ну, так народы мира и уважают деньги, а не то говно, которое эти деньги имеет. Даже если это говно с криком «Раздайся море!» плывет не само по себе, а на 100-метровой яхте.
|
|
0
