Группа жителей дома на Набережной 1 / 9 (Москва) собралась у приёмной Госдумы. Причина их недовольства крайне проста и очевидна из обращения, сданного на имя депутата Госдумы от КПРФ, Нины Александровны Останиной. С их дома, точнее со всей группы домов, входящих в состав ансамбля «Усадьба» XVIII – начала XX века снимается статус объектов культурного наследия. Продолжение понятно. Застройка и снос.
Далее, цитирую по обращению жильцов:
«… Мы живём в доме на Кремлёвской набережной, напротив Кремля. Это обычный жилой дом: квартиры, семьи, дети. И одновременно – памятник архитектуры федерального значения «Флигель (Доходный дом. Здесь в 1913–1917 годах жил писатель и поэт Б.Л. Пастернак, в 1923 году родился поэт и переводчик А.П. Межиров)», реестровый № 771610657600026. Вместе с соседними строениями 8 и 10 наш дом входит в состав ансамбля «Усадьба» XVIII – начала XX века.
5 августа 2026 года были опубликованы акты государственной историко-культурной экспертизы, обосновывающие исключение нашего дома и всего ансамбля из реестра объектов культурного наследия. Заказчик экспертизы – частная организация ООО «Меридиан». Если дом исключат из реестра, он перестанет быть памятником, и его можно будет перестроить или снести.
…Экспертизу проводили трое аттестованных экспертов – Т.П. Кудрявцева, В.Е. Тихонов и С.Л. Шаповалова. Судя по тексту акта, работа заняла пять рабочих дней: начата 23 июля, окончена 30 июля 2026 года. За этот срок нужно было изучить историю трёх зданий, обследовать их и подготовить документ более чем на сто страниц.
Незадолго до этого, 17 июня 2026 года, те же три эксперта заключили с другой частной компанией – ООО «МИГИ» – три договора подряда (№ 26-117, № 26-118, № 44-26-ТВЕ) с одинаковым перечнем из 43 объектов и сроком исполнения до 31 августа 2026 года. В перечне – усадьбы Кузьминки, Алтуфьево, Щапово, Останкино, Царицыно, Остафьево, Гоголевский бульвар и другие известные места Москвы. Мы не понимаем, как три человека могут за два с половиной месяца добросовестно изучить 43 разных объекта по всему городу.
Одна из экспертов, С.Л. Шаповалова, указывает в актах своё место работы – помощник депутата Государственной Думы. Какого именно депутата, в актах не сказано. Мы дважды спрашивали об этом Государственную Думу и дважды получили отказ: ответами от 22.09.2026 № 2.8-15-31174 и от 21.10.2026 № 2.8-15-35046 нам сообщили, что запрашиваемые сведения содержат персональные данные. Ни одной нормы закона в этих ответах не названо. Мы не спрашивали ничего личного – ни адреса, ни телефона. Нам важно понимать, независим ли эксперт, который решает судьбу нашего дома.
…. Исключение дома из реестра обосновано утратой элементов предмета охраны: столярного заполнения оконных и дверных проёмов, метлахской плитки, лепных розеток, искажения сводчатых перекрытий подвала. При этом в том же ответе сказано: «проведение несанкционированных работ и неисполнение предписаний привело к утрате ряда элементов предмета охраны и аварийному состоянию конструкций». Получается, что утраты, вызванные нарушениями, стали доводом в пользу снятия охраны: чем сильнее памятник повреждён, тем меньше оснований его охранять.
Возникает вопрос: как в таком случае реставрируют памятники, дошедшие до нас в руинах? Усадьбы, храмы, целые ансамбли восстанавливают по архивным чертежам, фотографиям, обмерам, описаниям и воспоминаниям – в этом и состоит работа реставратора. Если же утрата отделки, окраски и планировки сама по себе лишает здание историко-культурного значения, под снятие охраны попадает едва ли не каждый памятник, доживший до наших дней. Закон исходит из обратного: объект культурного наследия при любой намечаемой хозяйственной деятельности считается подлежащим сохранению – это презумпция сохранности, установленная статьёй 29 Федерального закона № 73-ФЗ. Подход, при котором повреждённое предлагается не восстанавливать, а исключать из реестра, ведёт не к охране памятников, а к их уничтожению.
Мемориальную ценность дома отрицают так: «В связи с полной утратой обстановочного комплекса, планировки, декоративного оформления квартиры утрачены элементы, связанные с пребыванием в квартире № 7 Б.Л. Пастернака. Квартира в ее современном состоянии перестала быть источником памяти о нем». То есть ремонты, сделанные в квартире за сто лет, объявлены причиной, по которой дом больше не связан с именем поэта.
Отдельно о судьбе майоликовых панно. Эксперты признают, что пять панно Абрамцевской мастерской Саввы Мамонтова – той самой, где работал керамист Ваулин, сотрудничавший с Врубелем и Васнецовым, – имеют самостоятельную историко-культурную ценность, и предлагают провести работы по их «сохранению и музеефикации». На обычном языке это означает снять панно со стены и увезти.
Майоликовое панно создавалось для этой стены, этой высоты и этого света. Снятое с фасада, оно перестаёт быть частью архитектуры и становится экспонатом, судьба которого ничем не обеспечена: никакого механизма сохранения акт не предусматривает. Ценность панно при этом никто не оспаривает – в собственных актах технического состояния Департамент отмечал их неудовлетворительное состояние и необходимость реставрации, то есть сохранения на доме. Довод о том, что панно не связаны с первоначальным архитектурным решением, опирается на то, что по первоначальному эскизу предполагались лепные украшения; но, как следует из того же ответа, панно появились на здании вместо них, то есть при его строительстве, и находятся на фасаде более ста лет.»
Отметим, что у нас любят говорить о традиционных ценностях и прочей русской культуре. А потом, когда нужно большому бизнесу, оные традиционные ценности спокойно идут под бульдозерный нож. Впрочем, один из великих историков земли русской возводил лихоимство в число традиционных ценностей.
«Мы потрясены тем, как обходятся с наследием собственной страны. Дом у Кремля - в его охранной зоне, связанный с именем Пастернака, предлагается исключить из реестра памятников – и ведомства, созданные для охраны наследия, не нашли здесь ничего, что стоило бы проверить! Сохранение исторической памяти объявлено государственным приоритетом, об этом говорится на всех уровнях власти. То, что происходит с нашим домом, с соседним домом в Лебяжьем переулке и с объектами из списка на сорок три позиции, этому курсу противоречит. Мы считаем это позором – и для города, и для ведомств, которые должны были защитить памятник, а вместо этого отстаивают заключение, обосновывающее снятие его с охраны и дальнейшее уничтожение!» – Заявляют жильцы!
|
|
