Сегодня французские школьники и студенты выступают против существующей системы образования. Их протесты — повод задуматься не только о конкретных требованиях молодых людей, но и о более фундаментальном вопросе: а что, собственно, должно прийти на смену системе, которая всё чаще вызывает недовольство тех, ради кого она существует?
Можно, конечно, продолжать выходить на улицы, вступать в столкновения с полицией, требовать реформ и добиваться уступок от очередного министра. Но не лучше ли направить эту энергию на нечто более созидательное? Например, организовать открытый сетевой форум — точнее, международный дискурс об альтернативной школе и университете. Не очередную дискуссию о том, как немного подправить существующие институты, а коллективное исследование принципиально иных возможностей образования.
Начать следовало бы с истории. Ведь попытки создать свободную школу и университет, альтернативные государственной и коммерческой моделям, предпринимались задолго до появления нынешнего поколения недовольных учащихся.
Франсиско Феррер в начале XX века создал в Барселоне свою Escuela Moderna — школу, основанную на свободомыслии, рациональном знании и сопротивлении авторитарному воспитанию. В 1960-е годы в Нью-Йорке возник Свободный университет, а в Лондоне — Антиуниверситет, бросивший вызов традиционным представлениям о преподавании, академической иерархии и самой природе знания. Позднее появились многочисленные свободные школы, образовательные коммуны и анархистские инициативы, участники которых пытались учиться и учить друг друга без привычной системы начальников, подчинённых и обязательных предписаний.
Эти эксперименты были не всегда успешными и далеко не во всём безупречными. Но именно поэтому их необходимо изучать, а не превращать в предмет поклонения. Что удалось их основателям? С какими трудностями они столкнулись? Почему одни проекты исчезли, а другие продолжили существовать? Можно ли перенести их опыт в современный мир, где цифровые технологии открывают невиданные прежде возможности для свободного обмена знаниями?
Возможно, пришло время не просто реформировать университет, а заново поставить вопрос о его назначении.
Эпоха университета как замкнутого цеха постепенно уходит в прошлое. На протяжении столетий университеты обладали почти исключительным правом на производство, хранение и передачу легитимного знания. Они определяли, кто имеет право учить, кто достоин учиться, какие исследования заслуживают признания и кому будет выдан документ, подтверждающий интеллектуальную состоятельность его обладателя.
Эта система дала миру выдающихся учёных, великие открытия и важнейшие культурные достижения. Было бы нелепо отрицать её исторические заслуги. Но из признания этих заслуг вовсе не следует, что существующая модель должна сохранять монополию на образование. Университет, когда-то бывший одним из главных источников знания, сегодня сам вынужден приспосабливаться к миру, в котором лекции, книги, научные публикации и образовательные курсы становятся доступны за пределами его стен.
Технологическая революция сама по себе не решает проблему образования. Доступ к информации ещё не означает способности понимать её, отличать истину от заблуждения, формулировать собственные вопросы и самостоятельно мыслить. Но она лишает университет одного из его традиционных оправданий: будто только он способен обеспечить человеку доступ к знаниям.
И здесь возникает следующий вопрос: если информация становится всё доступнее, то за что именно должен платить учащийся? За знания, которые можно получить из открытых источников? За право присутствовать в аудитории? За доступ к лабораториям и научной инфраструктуре? За общение с компетентными исследователями? За признание, которое обеспечивает диплом? Или за возможность стать участником интеллектуального сообщества?
У каждого из этих благ есть своя ценность, а некоторые действительно требуют значительных ресурсов. Однако смешивать их в одну коммерческую услугу и предлагать образование как товар с определённым набором характеристик, значит упускать самое существенное.
Учащийся, будь то школьник или студент — не покупатель в лавке. Он не просто приобретает набор знаний и компетенций, рассчитывая впоследствии продать их на рынке труда подороже.Это человек, стремящийся понять мир, самого себя и своё место в обществе. Его потребность в интеллектуальном и духовном развитии не сводится к будущей зарплате, карьерному росту или количеству строчек в резюме.
Эта потребность не измеряется деньгами. Её нельзя удовлетворить, выдав человеку определённую порцию информации и поставив отметку в ведомости. Нельзя приобрести духовное развитие вместе с дипломом и набором компетенций, как нельзя купить способность самостоятельно мыслить, выбрав подходящий образовательный пакет.
Образование — это не только передача знаний. Это ещё и воспитание человека, способного пользоваться знаниями осмысленно и ответственно. Без воспитания невозможно полноценное образование, а без способности задавать вопросы, сомневаться, спорить и пересматривать собственные убеждения невозможно развитие науки.
Разумеется, воспитание не должно превращаться в идеологическую обработку. Воспитывать — не значит производить людей по заранее утверждённому образцу. Напротив, подлинное воспитание предполагает развитие самостоятельности, ответственности, любознательности и уважения к интеллектуальной свободе другого человека.
Но способен ли воспитывать тот, кто сам перестал учиться? Может ли преподаватель развивать в других способность к критическому мышлению, если его собственная профессиональная жизнь превратилась в механическое воспроизведение однажды усвоенных истин, а исследовательская деятельность — в ремесло? Может ли университет быть пространством интеллектуального поиска, если для части его обитателей он стал прежде всего источником стабильного дохода, статуса и пожизненных привилегий?
Речь, конечно, не о том, чтобы объявить всех университетских преподавателей паразитами. Среди них немало людей, которые честно работают, занимаются исследованиями и передают студентам то, что сами продолжают искать и открывать. Проблема не в существовании преподавательской профессии, а в институциональном устройстве, которое способно отделить академический статус от живой интеллектуальной деятельности, а сохранение привилегий — от реальной ответственности перед учащимися и обществом.
Университет не должен быть синекурой для тех, кто сумел однажды занять место в академической иерархии. Его смысл заключается не в воспроизводстве самого себя, а в развитии знания и людей. И если институт перестаёт выполнять эту задачу, общество вправе спросить, почему оно обязано сохранять его в неизменном виде.
Отсюда вытекает необходимость обсуждать не только реформу учебных программ, систему экзаменов или стоимость обучения. Нужно поставить под вопрос саму монополию существующих образовательных институтов на право определять, что такое образование и каким путём человек должен к нему идти.
Почему бы не создать школу, в которой учащиеся не только осваивают обязательную программу, но и участвуют в выборе исследовательских тем, учатся работать вместе, спорить и принимать решения? Почему бы не создать университет, где преподаватель не обладает исключительным правом на знание, а его авторитет определяется не должностью, а компетентностью, способностью мыслить и готовностью к интеллектуальному диалогу? Почему бы не объединить в такой системе образования независимых исследователей, учителей, студентов, писателей, инженеров и всех тех, кто готов делиться своими знаниями и одновременно учиться у других?
Такой университет не обязательно должен иметь ректора, факультеты, вступительные экзамены и дипломы. Но он не обязан и отказываться от всякой организации. Свобода не означает хаос, а отсутствие начальства само по себе не гарантирует справедливости. Любому сообществу нужны правила, способы разрешения конфликтов, прозрачное распределение ресурсов и защита от неформальных иерархий, которые нередко оказываются даже менее заметными и более устойчивыми, чем официальные.
Главное — чтобы структура служила участникам, а не участники структуре.
Начать такой эксперимент можно было бы с открытого международного дискурса. Его первая задача — собрать и изучить историю альтернативного образования: от Феррера до современных свободных школ и университетских экспериментов.
Вторая — привлечь людей, непосредственно участвующих в образовательном процессе: школьников, студентов, преподавателей, родителей, исследователей и тех, кто уже покинул традиционную систему, но не отказался от стремления учиться.
Третья задача — обсуждать конкретные модели. Как организовать обучение без коммерческой логики? Как финансировать независимые образовательные пространства? Как сохранить научную требовательность без административного диктата? Как обеспечить качество образования без превращения оценки в инструмент власти? Как сделать так, чтобы свобода не стала привилегией тех, у кого уже есть деньги, свободное время и культурные ресурсы?
Наконец, необходимо понять, какие из этих идей можно воплотить на практике — сначала в небольших образовательных сообществах, а затем в более широких сетях, не дожидаясь разрешения сверху.
Такой форум не должен становиться очередной площадкой для обмена лозунгами. Его смысл — не в том, чтобы заранее объявить анархистскую модель единственно правильной, а в том, чтобы предоставить пространство для серьёзного исследования альтернатив. Анархистская педагогика, свободное образование, критика, опыт народных университетов и современные цифровые образовательные проекты должны встречаться здесь не как догмы, а как предмет открытого обсуждения.
Возможно, из этого ничего не получится. Возможно, участники обнаружат, что многие старые проблемы невозможно решить одним лишь отказом от иерархии. Но даже такой результат будет полезнее, чем бесконечное повторение одного и того же конфликта между недовольными учащимися и системой, которая воспринимает их недовольство как нарушение порядка.
Пора перестать рассматривать молодых людей исключительно как объект управления, как будущую рабочую силу, которую нужно подготовить к рынку труда, или как непослушную массу, которую необходимо вернуть в аудитории. Учащиеся в наши дни уже наглядно продемонстрировали, что способны участвовать в обсуждении того, каким должно быть общество, в котором им предстоит жить.
И, возможно, именно образование должно стать первой областью, где учащейся молодёжи предоставят такую возможность.
Будущее образования не обязано быть продолжением его прошлого. Университет может оставаться важным центром науки, сохраняя лаборатории, библиотеки, профессиональные школы и исследовательские традиции. Но он не должен быть единственным законным пространством интеллектуального развития. Наряду с ним могут существовать независимые университеты, свободные школы, сетевые исследовательские сообщества и образовательные коммуны, открытые для людей независимо от их происхождения, дохода и формального статуса.
Вопрос уже не в том, возможно ли такое образование в принципе. История показывает, что люди неоднократно пытались его создавать. Вопрос в том, способны ли мы извлечь уроки из этих попыток и превратить разрозненные эксперименты в предмет общего обсуждения и сознательного действия.
Вместо того чтобы кормить институты, забывшие о собственном назначении, давайте начнём создавать пространства, в которых учёба перестанет быть повинностью, диплом больше не будет товаром, а преподавание перестанет являться способом удержания власти.
Учить и воспитывать по-настоящему способен тот, кто сам продолжает учиться, сомневаться и совершенствоваться. И университет будущего, если он действительно заслуживает этого имени, должен стать прежде всего сообществом таких людей.
Не храмом диплома, не рынком компетенций и не закрытым цехом избранных. Университет будущего — это свободное пространство, в котором человек будет учиться для того, чтобы становиться человеком.
Скорее всего, протесты учащихся в этот раз не приведут к фундаментальным изменениям в сфере образования.
Однако вполне возможно, что новая революция планетарного масштаба гораздо ближе к нам, чем может казаться.
Революция, это ведь не обязательно баррикады (хотя и они, тоже). Одна революция уже произошла — технологическая. Новая революция, вероятнее всего, произойдёт в сфере образования. И именно благодаря этой революции произойдут радикальные изменения в жизни человечества — закончится, наконец, феодальная иерархия высшего образования, рухнет власть транснациональных монополий и идеология чистогана.
Без образования — никуда.
|
|
