Егор выехал с Украины летом 2025 года и успешно прошел фильтрацию в Шереметьево, но незадолго до получения российского гражданства и назначенной на август этого года свадьбы его вносят в Реестр контролируемых лиц, отправляют в депортационный центр и постановляют депортировать на Украину с запретом на въезд в РФ на 25 лет. Обвинения не выдвинуты, невеста в ужасе, парень готов идти на СВО, но ему отказывают.
К нам обратился житель Тюмени Виктор Иконников. Он сообщил, что четыре года назад с его дочерью Марией в интернете познакомился Егор — парень из Украины. У Егора два образования: бакалавриат по судовождению и магистратура по международному праву. На судовождение пошел, потому что папа — моряк, но интереснее всегда были история, политология и право. В конфликте он был на стороне России. Они с Машей долго общались и решили, что хотят быть вместе. В конце августа 2025 года украинские власти разрешили выезд из страны тем, кому не исполнилось 23 лет, а Егору как раз исполнялось 11 сентября, и он успел. В ноябре 2025 года Егор прилетел в Россию, прошел фильтрацию в Шереметьево и по приезду в Тюмень подал документы на получение российского гражданства.
«Егор, — утверждает Виктор, — совершенно русский и пророссийски настроенный человек, добрый, открытый, честный».
«Он немножко идеалист, — рассказывают про Егора родственники. — с детства от бабушки наслушался историй о Великой Отечественной, много читал, спорил в школе с учителями по поводу Советского Союза. В десятом классе написал реферат о том, почему Украине не нужно вступать в НАТО. И выступил с ним так, что ему все аплодировали. А потом они с Машей познакомились. Больше года никто и не знал, что они общаются, а потом Егор сказал — это девушка, с которой я хочу прожить жизнь».
На вопрос о том, не могли ли у Егора быть какие-то связи с украинскими праворадикалами или волонтерами, родственники отвечают строго отрицательно. По их словам, он не участвовал на Украине ни в какой общественной деятельности, больше дома сидел, учился и подрабатывал. С определенного момента решил, что хочет жить в России и копил деньги на переезд.
Пять месяцев он прожил в семье Иконниковых и должен был уже получать гражданство, но произошла трагедия. 28 мая 2026 года Егора внесли в Реестр контролируемых лиц (РКЛ). Это база МВД, в которую включают иностранных граждан, утративших законные основания для пребывания на территории РФ. С 5 февраля 2025 года включение в РКЛ означает применение к человеку режима высылки. Это не значит, что человека мгновенно депортируют. Это значит, что он должен в определенный срок явиться в МВД и урегулировать свое правовое положение. При неоднократном неисполнении наложенных ограничений и запретов (например, запрета покидать субъект РФ) может быть принято решение о депортации и помещении в специальное учреждение.
На следующий день, 29 мая, Егор поехал в Миграционную службу МВД, чтобы узнать, что происходит, но его не приняли и причины включения в РКЛ не разъяснили. 30 и 31 мая — выходные, а 1 июня ни с того ни с сего было принято решение об отказе в выдаче гражданства и депортации с запретом на въезд в РФ на 25 лет. Егора задержали на месте и отправили в Центр временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ). Суд оставил его под стражей на 90 суток с возможностью продления. В чем причина, сторона обвинения не объяснила даже адвокату — государственная тайна.
«Ничего преступного Егор не совершал, я ручаюсь за него, — говорит Виктор Иконников. — Никто не понимает, что такого мог совершить Егор, находясь у меня дома в Тюмени».
О преступлении, вероятно, речь не идет. Иначе было бы уголовное дело. Мало того, адвокат Павел Зобнин не видит причин помещения Егора в ЦВСИГ, поскольку он не нарушил условия нахождения в РКЛ. В решении нет сведений о том, что парень скрывался, менял место пребывания, отказывался от явки, препятствовал контролю и т.д.
«Вернуться на Украину Егору нельзя, — объясняет Виктор. — Приезд на территорию России на Украине считается преступлением. Его там посадят или просто убьют. Ситуация очень тяжёлая. Что делать парню? У него вся жизнь впереди».
Проблема усугубляется тем, что Егора решили депортировать, но депортировать не могут не только из-за опасности политических преследований на Украине, но и из-за боевых действий. Таким образом, он получил бессрочное заключение в ЦВСИГ по неизвестной причине и с непонятными перспективами. Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 февраля 1998 года N 6-П решил, что задержание иностранного гражданина на срок, необходимый для выдворения за пределы РФ, не должно восприниматься как основание для задержания на неопределенный срок даже тогда, когда ни одно государство не соглашается его принять. В противном случае, задержание как мера по обеспечению исполнения постановления о депортации превратится в самостоятельный вид наказания. А такого наказания в российском законодательстве не существует.
В одной из жалоб адвокат прямо написал — Егора не приняли вовремя в МВД намеренно, с целью поместить его в ЦВСИГ для депортации на Украину, которая заведомо неосуществима.
«С Егором мы познакомились в ВКонтакте 31 августа 2022 года, — рассказывает его невеста Маша, которая работает врачом в тюменской поликлинике. — 31 августа этого года мы хотели пожениться, но не вышло».
По словам Марии, Егор всегда считал себя русским и неоднократно рассказывал ей про запреты говорить по-русски в школах и университетах, про притеснение церкви, про искоренение памяти о Великой Отечественной войне, про 2 мая в Одессе.
«Шереметьево он прошел легко, проверили документы, ноутбук, никаких вопросов не возникло. Мы со старшей сестрой встретили его в аэропорту. 19 июня должны были оформить гражданство, но 29 мая Егору в приложение Сбера пришло сообщение о включении его в РКЛ. Тут же позвонили по горячей линии МВД, но там сказали, что надо идти лично в отделение, а это был вечер пятницы. В понедельник я поехала на работу, а папа повез Егора в МВД. Там сказали, что по документам все хорошо, возможно возникла какая-то ошибка. Обещали в течение дня проверить и перезвонить. Ближе к вечеру перезвонили и сказали, что это техническая ошибка роботов, надо приехать и написать заявление. Егор поехал, а в 6 вечера мне пишет папа, что он в наручниках, в какой-то тюрьме. Связи с ним нет».
На суде выяснилось, что у МВД к Егору действительно никаких претензий нет и с документами у него все в порядке. Инициатива шла от ФСБ — угроза конституционному строю, но в чем она заключается, никто не сообщает.
«Хоть нам и говорят, что Егор всего лишь в депортационном центре, но по сути это полноценная тюрьма. Он положил все на то, чтобы жить в России, а теперь его мечты разрушены, и мы не понимаем, что будет дальше».
Находясь в безвыходном положении, Егор написал нам записку такого содержания:
«На протяжении 22-х лет я проживал на территории Украины. В течение своей осознанной жизни я неоднократно поддерживал Российскую Федерацию не только в частных беседах, но и социальных сетях. Себя всегда определял русским человеком, и видя, как у меня на глазах меняется моя родина и социум, наблюдая, как я становлюсь чужим на собственной земле, ввиду последовательной политики украинизации, для меня не было никаких сомнений, какую сторону поддержать после начала СВО.
В конце августа 2025 года на основе постановления Кабмина Украины был разрешён выезд с территории Украины мужчинам не достигшим возраст 23 лет включительно. Я воспользовался этой возможностью и выехал в Приднестровье, откуда через Кишинев и Стамбул прилетел в Шереметьево. Я прошел фильтрационные мероприятия без каких-либо замечаний, моя политическая позиция четко прослеживалась не только на основании личных высказываний, но и на основании содержания моих переписок и социальных сетей.
На территории России я проживал 5 месяцев на основании поданного прошения о приеме в гражданство Российской Федерации: начиная с 18 ноября и заканчивая 1 июня, когда я был помещен в ЦВСИГ ввиду подозрения в том, что я могу представлять угрозу конституционному строю РФ. Несмотря на неоднократные попытки отправиться в зону СВО и полного содействия со стороны военкомата, со стороны ФСБ согласование моей кандидатуры отклоняется.
По факту сейчас я нахожусь в следующей ситуации: механизм депортации в отношении граждан Украины не работает и я, а также люди в схожей ситуации рискуют содержаться в центрах временного содержания неопределенный срок, несмотря на наличие действующих документов, в том числе и загранпаспортов. Более того, ввиду моей активной пророссийской позиции, а также пересечения границы РФ после начала СВО мне может угрожать политическая опасность заграницей со стороны Украины, особенно, если мне придётся обращаться за консульскими услугами.
Ввиду этого я нахожусь в незащищенном и неопределённом статусе: заграницей я не буду находиться в безопасности, а страна, которая могла бы гарантировать мне эту безопасность, сочла меня угрозой, несмотря на неоднократную готовность заключить контракт с Минобороны РФ».
Адвокат Зобнин утверждает, что проблема Егора — к сожалению, не единичное явление. За последние годы появилось много граждан Украины, желающих получить российское гражданство. Это положительное явление. Но в то же время складывается такая практика, когда ФСБ после проверок пропускает человека в страну, а затем без каких-либо объяснений сообщает, что он представляет собой угрозу конституционному струю, не возбуждая при этом никаких уголовных дел.
«Сотрудники региональных управлений ФСБ, — говорит адвокат, — принимают решения об отказе в выдаче гражданства, ссылаясь на то, что человек представляет угрозу. Но это в 99% случаев массовое, неизбирательное решение, которое не имеет под собой никакой подоплеки».
Казалось бы, государство специально создало отдельную службу по вопросам миграции, чтобы упростить и ускорить решение всех соответствующих вопросов, но сложилась парадоксальная и патовая ситуация. Люди подлежат депортации по неизвестным причинам, которые невозможно оспорить, их лишают свободы, помещая в депортационный центр, но сама депортация не осуществляется, поскольку на Украину людей отправлять нельзя. Так, по словам адвоката Зобнина, люди сидят в ЦВСИГ год, полтора и даже дольше, хотя их даже не обвиняют в совершении какого-либо преступления. Эту проблему следует решить.
|
|
