Путин, Трамп и Си Цзиньпин контролируют самые мощные арсеналы на планете. Им следует более серьёзно относиться к ядерным рискам.
Страх может парализовать, но порой он спасает мир. Не раз в ходе «холодной войны» общий ужас перед ядерным уничтожением заставлял американских и советских лидеров остановиться и искать более разумные способы управления арсеналами, мощь которых выходила за рамки приличия и здравого смысла.
Иногда ужас, который испытывали соперничающие сверхдержавы, позволял предотвратить неминуемую катастрофу, как, например, когда Джон Ф. Кеннеди и Никита Хрущев пошли наперекор своим сторонникам жесткой линии и положили конец Карибскому ракетному кризису 1962 года.
В других случаях благотворное воздействие страха проявлялось не сразу. Недавно вышел фильм «На грани войны», приуроченный к 40-летию встречи Рональда Рейгана и Михаила Горбачёва в Рейкьявике.
Саммит, проходивший в тесном, по слухам, населённом привидениями доме на берегу моря, был напряжённым и вызывал чувство клаустрофобии. Участвовавшие в нем дипломаты вспоминали двух офицеров —американца и россиянина — которые стояли за пределами зала заседаний лидеров, держа в руках «ядерные чемоданчики», с помощью которых они контролировали в общей сложности 60 000 ядерных боеголовок.
Встреча, состоявшаяся в октябре 1986 года, в то время была воспринята как провал. Однако позже госсекретарь Рейгана Джордж Шульц отметил, что именно она заложила основу для последующих договоров, которые привели к ликвидации целых категорий ядерного оружия.
Горбачёв назвал Рейкьявик местом, где был запущен процесс, приведший к окончанию холодной войны. Важным прорывом стало взаимное признание американским и советским лидерами того, что они боятся и презирают ядерное оружие и — к шоку своих наиболее воинственно настроенных советников — стремятся полностью ликвидировать его, возможно, уже в течение десяти лет.
Переговоры сорвались из-за спора о «взаимно гарантированном уничтожении» (MAD) — доктрине, согласно которой, чтобы избежать войны, ядерные удары должны привести к гибели всех сторон.
Сегодня мир столкнулся с новой проблемой — сильнейшие страны недостаточно напуганы собственной ядерной мощью. Америка, Китай и Россия стремятся к расширению или модернизации ядерных арсеналов. В результате они либо не желают участвовать в переговорах по контролю над вооружениями, либо допустили истечение срока действия ранее заключенных соглашений.
Америка долгое время прилагала усилия, чтобы не допустить присоединения новых стран к «ядерному клубу», хотя из соображений Realpolitik она простила Индию, Израиль и Пакистан после того, как те создали ядерное оружие.
Взгляды Трампа на гонку ядерных вооружений трудно определить однозначно. Еще в 2016 году, будучи кандидатом в президенты, он заявил, что для Японии, возможно, было бы лучше иметь ядерное оружие для сдерживания Северной Кореи, чем полагаться на помощь Америки.
Сейчас, во время второго президентского срока, он стремится продавать ядерные технологии таким партнерам, как Саудовская Аравия и Южная Корея, с меньшими ограничениями и гарантиями, чем это было в предыдущих аналогичных сделках.
Внутри страны Трамп пообещал построить систему противоракетной обороны «Золотой купол», чтобы защитить Америку от ракетного удара. Вопреки кажущейся искренности этого стремления, он постоянно вступает в конфликт с Канадой, чья территория необходима для размещения радиолокационных станций, которые сделали бы такую систему защиты полностью эффективной.
Лидер Китая Си Цзиньпин открыто выступает против ядерных войн. Ему чужд революционный фанатизм Мао Цзэдуна, который в 1957 году в Москве шокировал собравшихся лидеров коммунистического блока, продемонстрировав готовность приветствовать ядерный конфликт, способный убить половину человечества, поскольку «империализм будет стёрт с лица земли, и весь мир станет социалистическим».
Китай эпохи Си Цзиньпина стремится к тому, чтобы к середине столетия стать настолько могущественным, что ни одна другая страна не сможет и не осмелится бросить ему вызов. Мировая война помешала бы этому подъему.
В то же время, однако, Китай отвергает призывы США принять участие в трехсторонних переговорах с Россией по контролю над ядерным оружием. Китайские официальные лица утверждают, что (растущий) китайский арсенал по-прежнему намного меньше, чем у других великих держав.
Хотя Китай, возможно, и не одобряет ядерные боеголовки и ракеты Северной Кореи или попытки Ирана создать бомбу, он, по-видимому, гораздо менее склонен, чем десять лет назад, поддерживать или обеспечивать соблюдение международных санкций, призванных сдержать ядерные амбиции любой из этих стран.
Китай также не пошел на уступки требованиям США о том, чтобы он в двустороннем порядке использовал свою экономическую мощь для оказания давления на эти страны.
Учитывая, что Северная Корея уже обладает ядерным оружием, а иранские правители опасаются за само своё выживание, для изменения расчётов этих стран потребуются меры, угрожающие безопасности их режимов.
Китай не станет оказывать подобное давление, поскольку он испытывает большее отвращение к возглавляемым Америкой кампаниям по смене режимов, чем страх перед тем, что государства-изгои, являющиеся его клиентами, обзаведутся ядерным оружием.
Уже не в первый раз самые шокирующие перемены касаются России при президенте Владимире Путине. Далекий от стремления к миру без ядерного оружия, Путин в наши дни использует ядерные угрозы и политику балансирования на грани войны, чтобы запугивать и требовать, чтобы к его обанкротившемуся мафиозному государству относились так, будто оно по-прежнему является сверхдержавой.
Холодная война была временем жестокости и ужасов. И все же иногда страх перед глобальным уничтожением подталкивал лидеров к великим поступкам. Сегодня люди, стоящие у руля Америки, Китая и России, не лишены страха. Но слишком часто их заботы носят эгоистичный и узконациональный характер. Спасение мира? Пусть об этом беспокоится кто-то другой.
От редакции: Мы редко публикуем материалы других изданий, тем более таких известных, как The Economist, перепечатка в таком скромном месте, как ФОРУМ.мск статьи из мирового СМИ выглядит как глупая самонадеянность. Но важно другое - меня постоянно упрекают, что я сгущаю краски, когда говорю о перспективе ядерной войны, и даже кое кто полагает, что я к ней призываю.
|
|
