Саид Гафуров: Война и бюджет - почему я считаю наиболее вероятным финансовое исчерпание украинского конфликта

Тезисы выступления на Конференции против НАТО в Стамбуле, (Турция) 4 июля 2026 г., проведенной в ответ на саммит НАТО в Анкаре, 7-8 июля 2026 г.
 
Уважаемый Председатель! Товарищи!
Прежде всего я хотел бы сказать, что полностью присоединяюсь к общей политической оценке, содержащейся в проекте резолюции конференции и в докладе  Дарьи Александровны Митиной.
Различие между нами касается не оценки природы современного империализма и не отношения к НАТО. Оно касается лишь одного аналитического вопроса — наиболее вероятного сценария завершения нынешнего украинского конфликта.
Я не пророк и не футуролог. Я, собственно говоря, никто, a man of no importance, но официозные российские СМИ учитывают и публикуют мои оценки, понимая, что ни один серьезный политэконом не может обещать стопроцентной достоверности своих прогнозов. Поэтому прошу воспринимать мое выступление не как предсказание, а как гипотезу, основанную на анализе экономических закономерностей.
Мой тезис прост. Я полагаю, что наиболее вероятным завершением нынешнего конфликта станет не военная победа одной из сторон, а финансовое исчерпание возможностей поддержания существующего киевского режима. Проще говоря — банкротство украинской модели ведения войны.
Почему? Потому что любая крупная современная война является прежде всего экономическим процессом. Мы привыкли обсуждать количество танков, ракет, беспилотников, численность армий. Но армии воюют не только оружием. Армии воюют бюджетами.
История войн неоднократно показывала, что победителем далеко не всегда становится тот, кто выиграл больше сражений. Очень часто побеждает тот, кто оказался способен дольше финансировать войну.
Украина уже несколько лет существует в значительной степени благодаря внешнему финансированию. Речь идет не только о поставках вооружений. За счет внешней помощи покрывается значительная часть государственных расходов, социальных обязательств, функционирования государственного аппарата.
Фактически мы наблюдаем ситуацию, когда существование государства в его нынешнем виде зависит от ежегодных решений иностранных парламентов. Именно здесь, на мой взгляд, находится главная уязвимость всей конструкции бандеровского режима в Киеве.
В российском общественно-политическом дискурсе, включая его «левый» сегмент, очень часто создается впечатление, будто Соединенные Штаты или Европейский союз способны финансировать украинский режим бесконечно. Мне подобное представляется маловероятным.
Причем дело не столько в изменении политической конъюнктуры, сколько в самой природе бюджетного процесса в капиталистических странах в наше время. Военная риторика и пропаганда живет по законам политики, тогда как бюджет живет по собственным законам.
Каждый новый пакет помощи должен пройти ежегодный бюджетный цикл, обсуждение в профильных комитетах Конгресса США или соответствующих институтах Европейского союза, получить парламентское одобрение, выдержать политическую дискуссию и, что не менее важно, пройти финансовый контроль. Автоматического механизма бессрочного финансирования просто не существует.
Каждый доллар и каждое евро необходимо вновь и вновь объяснять налогоплательщику после завершения срока кредита для его продления, не упоминая уже новые кредиты, жизненно необходимые для выживания режима киевских путчистов.
Причем по мере роста расходов неизбежно усиливаются требования к эффективности использования средств. Любая демократическая бюджетная система неизбежно задает один и тот же вопрос: каков результат? И стоит ли продолжать платить?
Поэтому главная проблема Киева заключается не в том, сколько еще удастся получить новых обещаний поддержки. Главная проблема заключается в том, что каждый следующий пакет помощи становится не только финансово, но и политически дороже предыдущего. > Митина: . В политэкономии существует понятие предельных издержек. Мне представляется, что именно рост политических предельных издержек финансирования Украины станет важнейшим фактором развития событий. При этом я вовсе не утверждаю, будто европейские элиты внезапно перестанут поддерживать Киев.
Наоборот. Я согласен с тем, что во многих странах Европейского союза военно-промышленный комплекс становится одним из инструментов новой промышленной политики. Я согласен, что НАТО заинтересовано в сохранении стратегического давления на Россию.  согласен с тем, что Украина используется как важнейший элемент этой стратегии.
Но даже самые влиятельные и самые состоятельные империалистические государства ограничены собственными бюджетами. Именно поэтому, как мне представляется, конфликт закончится не тогда, когда одна из сторон достигнет полного военного превосходства, а тогда, когда в западных столицах, в Вашингтоне, Брюсселе и Франкфурте поймут, что дальнейшее финансирование существующей модели войны окажется политически и экономически менее выгодным, чем поиск иной формы урегулирования, например, отказа от поддержки бандеровского режима в Киеве и начала процедуры обсуждения подробностей его банкротства (с учетом новых территорий России и украинского долга Москве, который, конечно, составляет мизерную долю от долгов киевского режима Западу).
Это не означает автоматического наступления мира. Это не означает исчезновения противоречий. Это означает лишь изменение экономической логики конфликта.
Поэтому мне представляется чрезвычайно важным, чтобы антивоенное движение анализировало не только военную стратегию НАТО, но и бюджетную экономику войны.
Нам необходимо исследовать не только движение армий. Нам необходимо исследовать движение денег, поскольку именно деньги определяют продолжительность современных войн. Маркс когда-то писал, что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. Я позволю себе перефразировать эту мысль: анатомию современной войны также следует искать прежде всего в политической экономии.

Благодарю за внимание.