Частная собственность, прибавочная собственность и частное присвоение ренты на собственность

В условиях, когда Россия переживает тяжелые времена, выбор путей дальнейшего развития чрезвычайно важен. Но для того, чтобы выбрать направления движения, надо знать, а где мы находимся в настоящее время и для этого требуется теоретический анализ жизни общества. Не зря И. Сталин говаривал. «Без теории нам смерть, смерть?». «...Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности» возвещали Маркс и Энгельс.

После распада СССР постоянно ведутся споры о том, а что же такое частная собственность и в чем ее отличия от личной и групповой разного уровня? Причина споров и непонимания состоит в том, что в свое время так называемые «марксисты СССР» ввели понятие личная собственность, отделив ее от частной собственности для того, чтобы сделать теоретически возможным владение товарами длительного пользования. Сейчас подавляющая часть населения страны поняла, что их обворовали и теперь уворованное защищено понятием "священная частная собственность". Краеугольным камнем марксизма является лозунг отмены частной собственности. 

Частная или рентообразующая собственность - это защищаемая государством привилегия владения чем-то, обеспечиваемая обществом человеку или группе людей, при которой его (их) доходы от наличия привилегии больше, чем собственник платит за защиту и сохранение привилегии государству или в случае сохранения этой привилегии будут больше, чем после ее ликвидации. доход от обладания которой больше, чем затраты на ее защиту со стороны государства (в среднем естественно) и которая позволяет человеку, не работая, иметь доход выше среднего по стране. Привилегию защищает государство, затрачивая деньги и жизни других сограждан. Частная собственность - договор с государством, договор, который при взаимодействии с обществом (просто так, без взаимодействия с другими людьми, договор не работает) позволяет получать блага, не работая, просто за счет владения. Если в случае сохранения этой привилегии доходы будут больше, чем после ее ликвидации, то есть это рентообразующая собственность. Если ли же государство или общество устранится от охраны частной собственности, то затраты на ее охрану от посягателей будут настолько велики, что рента от ее использования практически исчезает. Показательна в этом плане история Темных веков. Сейчас их называют Средними. В течение 1000 лет уровень жизни в Европе был ниже того, что был в Римской империи. А ведь технология в то время успешно развивалась, однако затраты на охрану индивидуальной собственности съедали все накопления.

 Большая часть расходов по защите собственности идут на богатых, потому что общедоступные непрестижные вещи никто не собирается воровать и переприсваивать. Сколько денег требуется для защиты собственности? Если у всех этот предмет или услуга есть, то нет необходимости в защите. Затраты по защите вырастают в квадратной пропорции по мере роста редкости товара. Цена собственности растет по прямой, а цена защиты ее, например, расходы на охранников - по экспоненте. Если государство не работает по охране, то она на основе содержания собственной охраны становится очень дорогой. 

Давно доказано, что чем выше разница в уровне жизни между богатыми и бедными людьми в стране, тем больше в ней численность репрессивного аппарата, который и обеспечивает эту разницу во владении и потреблении. Разница в уровне жизни между богатыми и бедным и странами обеспечивается военной мощью США, а иначе зачем тратить столько денег на авианосцы. США владеют собственностью включая рентообразующую в мировом масштабе (С. Строев, 2011) Некоторые страны, а точнее их элиты, покупают у США защиту своих земель и своей собственности, расположенной на этих землях. 

 

Я спросил ИИ Gemini: «Есть ли корреляция между числом полицейских в стране и имущественным неравенством? И между разницей в уровне жизни между США и бедными странами и числом авианосцев у США?»

 

ИИ ответил: «Да, современные исследования фиксируют устойчивую положительную корреляцию между уровнем имущественного неравенства и численностью полиции. Однако эта связь не является простой и однозначной — она опосредована множеством факторов и может проявляться по-разному в зависимости от исторического контекста и типа общества (https://academic.oup.com/socpro/article-abstract/61/2/259/1672156?redirectedFrom=PDF). 

В научной литературе эта корреляция рассматривается через призму теории конфликта. Суть её в том, что значительное экономическое расслоение рассматривается правящими группами как угроза социальной стабильности, что приводит к расширению репрессивного аппарата (в первую очередь полиции) для сохранения порядка и защиты интересов имущих классов. Да! научные данные действительно указывают на связь между имущественным неравенством и численностью полиции.»

 

Отмечу, что частная собственность и частная инициатива — это разные вещи. Частная инициатива может быть реализована и без рентообразующей собственности.

 

Почему важно на этом остановится? 

При жизни В. Ленина и Сталина вся совокупность работ Маркса и Энгельса, содержащих основы теории частной собственности, оставались во многом неизвестными широкой аудитории. Эти работы «Экономическо-философские рукописи 1844 г.», «Немецкая идеология», «Экономические рукописи 1857–61 гг.» и другие были опубликованы частично - в 30-е, а в целом лишь в 50-е годы (ХХ века)».

Что же писал Маркс о частной собственности? «…я владею частной собственностью лишь постольку, поскольку я имею что-нибудь такое, что можно продать, между тем как свойственные мне особенности отнюдь не могут быть предметом купли-продажи. Мой сюртук составляет мою частную собственность лишь до тех пор, пока я могу его сбыть, заложить или продать, пока он может быть предметом купли-продажи. Потеряв это свойство, превратившись в лохмотья, он может для меня сохранить ряд свойств, которые делают его ценным для меня, он может даже стать моим свойством и сделать из меня оборванного индивида. Но ни одному экономисту не придет в голову причислять этот сюртук к моей частной собственности, ибо он не дает мне возможности распоряжаться никаким, даже самомалейшим, количеством чужого труда. Разве только юрист, идеолог частной собственности, еще может болтать о чем-нибудь подобном (МОЙ КОММЕНТАРИЙ: если бы Вы учились в советском вузе, то Вам было бы известно, что эту цитату о сюртуке Маркса преподаватели, по крайней мере, в нашем медицинском институте никогда не давали). Получается, что то, что советские марксисты причисляли к личной собственности, Маркс относил к частной.

Ограниченность Маркса в понимании частной собственности хорошо осознавал И. Сталин. Вслушайтесь в текст работы И. В. Сталина: "Я думаю, что необходимо откинуть понятия, взятые из "Капитала" Маркса. Я имею в виду, между прочим, такие понятия, как "необходимый" и "прибавочный" продукт, "необходимое" и "прибавочное" время... Я думаю, что наши экономисты должны покончить с этим несоответствием между старыми понятиями и новым положением вещей. Мы могли терпеть это несоответствие до известного времени, но теперь пришло время, когда мы должны, наконец, ликвидировать это несоответствие". Эта цитата из работы Сталину «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 год), в частности из раздела «О товарном производстве при социализме». И. В. Сталин говорил в 1941 году: "С действием закона стоимости связано и существование таких вещей, как, например, разностная, или дифференциальная, рента. Она же у нас не исчезла, у нас есть различные урожаи от различных площадей посевов. Дело лишь в том, что эта рента идёт в карман государству. Речь идёт не о том, есть ли у нас дифференциальная рента, но о том, кому эта рента идёт, кто ею пользуется. … Доходы, прибыль, дифференциальная рента есть, но не туда попадает".

 

 

Поэтому я решил поговорить с ИИ о соотношении понятий частная и рентообразующая собственность. 

 

- «По Марксу, работник создает продукт, стоимость которого содержит прибавочную стоимость, которую присваивает капиталист? А не проще считать, что прибавочная стоимость — это просто рента на собственность, которую с соответствующими затратами защищает государство.»

 

ИИ: «Вы затронули один из самых принципиальных споров в экономической теории. Давайте разложим его по логике Маркса и по логике «теории прав собственности». Маркс не отрицал, что капиталист владеет средствами производства и что государство защищает эту собственность. Но для него это условие эксплуатации, а не её причина. Рабочий продаёт не результат труда, а способность к труду (рабочую силу) за зарплату. Стоимость этой способности равна стоимости жизненных средств (зарплата — это превращённая форма стоимости рабочей силы). В процессе труда рабочий создаёт новую стоимость. Его труд распадается на необходимое время (создаёт эквивалент зарплаты) и прибавочное время (создаёт прибавочную стоимость). Капиталист владеет средствами производства и продуктом, поэтому прибавочная стоимость поступает ему без эквивалентного обмена. Для Маркса прибавочная стоимость ≠ рента. Рента (земельная) — лишь одна из форм (наряду с прибылью и процентом), а земельная рента предполагает, что собственник земли вообще не участвует в производстве. Капиталист же для Маркса — активный выжиматель прибавочного труда через контроль процесса производства. Ваша альтернатива: прибавочная стоимость — это «рента на собственность». Это очень близко к неоинституциональной (например, Й. Барцель) и неомарксистской (например, анализ «эксплуатации через цены» — неравный обмен в духе Э. Валлерстайна) логике, но с важными оговорками. Суть вашей версии: Капиталист получает доход не потому, что он «эксплуатирует труд» (не платит за часть времени), а потому что он обладает редким правом — легальным доступом к контролю над активами. Государство защищает это право с издержками (налоги, суды, полиция, армия). Прибавочная стоимость — это плата за аренду этого права. Почему «проще»? Не нужно постулировать некий абстрактный труд. Доход капиталиста объясняется через политическую и юридическую монополию на исключение других из использования актива.

 

- «Почему Маркс отверг бы это упрощение?»

 

ИИ: «У вашей модели есть слабое место, которое видел Маркс. Если прибавочная стоимость — это просто рента на право, то не объясняется величина дохода. Почему в одних отраслях «рента» (прибыль) 20%, в других 5%? Маркс объяснял это межотраслевым выравниванием нормы прибыли, но сама масса прибавочной стоимости у него зависит от затрат живого труда. В вашей модели источник «ренты» — это не создание новой стоимости, а перераспределение уже существующей (или просто права, оценённые рынком). Но откуда берётся рост богатства? Ваша модель не требует, чтобы кто-то работал больше, чем получает — капиталист может просто сдавать станок в аренду и не вникать в производство. Маркс бы ответил: «Хорошо, но если все станут такими рантье, кто будет создавать то, что они делят?» Маркс не отрицал, что присвоение нуждается в государстве. Наоборот, он писал, что государство — это комитет по управлению делами буржуазии. Но он настаивал: сущность присваиваемого — это чужой труд. А «рента на собственность» — лишь форма (юридическая обёртка) этого присвоения.

 

Таблица 1. Откуда берётся новый продукт?

Маркс Ваша модель (права собственности)

Источник прибавочной стоимости Неоплаченный живой труд Редкость прав доступа к активам (политически обеспеченная монополия)

Механизм Рабочий создаёт больше, чем стоит его зарплата Собственник получает плату за разрешение использовать его ресурс

Роль государства Защищает условия присвоения чужого труда Само является источником ренты (право сильнее труда)

Объяснение прибыли без труда (например, земля) Трансформация прибавочной стоимости в форму ренты Прямая рента за право собственности

Ваш подход «проще» в одном смысле: он не нуждается в теории стоимости и трудовой теории. Но он «сложнее» в другом: нужно объяснить, почему рынок платит за право собственности именно столько, а не сколько-то, и что ограничивает рост этой ренты. Маркс давал монистический ответ: всё упирается в рабочее время.

Вывод: Да, по Марксу, работник создаёт прибавочную стоимость, которую присваивает капиталист. А «проще» считать её рентой на собственность — это другая парадигма, основанная на примате права и политики над трудом. Маркс бы сказал, что ваша «простота» подменяет сущность (отношения между людьми в производстве) её юридической видимостью (отношениями вещь-человек). Но для повседневного бизнеса и бухгалтерии ваша модель действительно удобнее — она легализует прибыль как плату за владение, а не за эксплуатацию.

 

- Вы спрашивает: «Почему в одних отраслях «рента» (прибыль) 20%, в других 5%? Так в земельной ренте тоже один участок земли дает 20% прибыли, а другой 5, а третий вообще никому не нужен. Также и собственность одна прибыльная, другая - нет.»

 

ИИ: «Вы задали очень точный вопрос: если прибыль — это просто «рента на собственность», то почему в разных отраслях она разная? И указали на прямую аналогию с земельной рентой: разные участки земли приносят разную ренту. Это действительно сильный аргумент в пользу вашей модели. Давайте разберём его внимательно. Маркс не отрицал, что прибыль разная — и у него есть объяснение. Маркс как раз начинал с наблюдения, что нормы прибыли в разных отраслях разные (20% против 5%). Но для него это было неравновесное состояние, которое не может сохраняться долго. Как работает механизм Маркса. Капиталисты ищут, где прибыль выше. Если в отрасли А норма прибыли 20%, а в отрасли Б — 5%, капитал начнёт перетекать из Б в А. В отрасли А растёт конкуренция, предложение товаров увеличивается, цены падают — прибыль снижается. В отрасли Б наоборот: уход капитала сокращает предложение, цены растут, прибыль повышается. В итоге формируется средняя норма прибыли (допустим, 10% во всей экономике). А индивидуальные цены товаров отклоняются от их трудовых стоимостей так, чтобы каждая отрасль давала эту среднюю прибыль на авансированный капитал. Для Маркса разные нормы прибыли в разных отраслях — это исходный дисбаланс, который конкуренция стремится устранить. А в равновесии (если бы не было монополий, барьеров входа и т.д.) все отрасли дают одинаковую норму прибыли.

 

Ваша аналогия с земельной рентой — и почему она не противоречит Марксу. Вы совершенно правы: разные участки земли приносят разную ренту. Более плодородный или удобно расположенный участок даёт 20%, худший — 5%, а бесплодный — 0%. Причём этот разрыв не устраняется конкуренцией, потому что участки земли уникальны и не могут быть воспроизведены.

Маркс как раз развил теорию дифференциальной ренты:

Дифференциальная рента I — из-за разного плодородия или местоположения.

Дифференциальная рента II — из-за разной интенсивности вложений капитала в один участок.

Здесь норма дохода остаётся разной постоянно, потому что предложение земли фиксировано. Капиталист, владеющий лучшим участком, получает сверхприбыль (добавочную прибыль) даже при средней цене на продукт.

Но для Маркса земля — это не продукт труда. Её уникальность в том, что она невоспроизводима. В обрабатывающей промышленности станки, фабрики, патенты — в принципе воспроизводимы (можно построить такой же завод). Поэтому межотраслевые различия нормы прибыли должны выравниваться — иначе капитал убежит.

3. А что говорит ваша модель «ренты на собственность»?

В вашей модели разная прибыль в разных отраслях объясняется так же, как разная рента на разные активы:

Редкость права. Если право владеть нефтяной скважиной приносит 20%, а право владеть заурядным станком — 5%, то это отражает спрос и предложение на доступ к этим активам. Нет никакого закона, который требует выравнивания. Собственность, как и земля, — это пучок прав, и каждый пучок имеет свою рыночную цену.

Издержки защиты. Более прибыльную собственность дороже защищать (охрана, суды, лоббизм), поэтому чистая рента может быть не так уж разной — но валовая рента отражает редкую полезность актива.

Монопольный элемент. Если доступ к какой-то деятельности искусственно ограничен (лицензии, патенты, естественная монополия), то собственник получает устойчиво высокую ренту.

В этой модели не нужно выравнивание. Разные нормы прибыли — это нормальное рыночное явление, как разная стоимость домов в разных районах. И вопрос «почему 20% против 5%?» получает простой ответ: потому что актив в первой отрасли даёт больше выгоды покупателю прав, и это определяет цену права.

Таблица 2. Что делает актив доходным?

Вопрос Маркс Ваша модель

Почему станок даёт прибыль? Потому что рабочий трудится на нём, создавая прибавочную стоимость. Потому что кто-то платит за доступ к его использованию (мой комментарий: рабочим и требуется труд рабочего).

Может ли разная прибыль сохраняться надолго? Нет, кроме случаев невоспроизводимых ресурсов (земля, талант, монополии). Да, как на любом рынке активов с разной редкостью.

Что ограничивает «ренту»? Величина прибавочной стоимости, созданной живым трудом. Спрос и предложение на права, а также альтернативные издержки.

Почему Маркс не принял бы ваше «проще»?

Маркс сказал бы: вы правы, что проявление прибыли (разные проценты) можно описать как ренту. Но вы не отвечаете на вопрос: откуда вообще берётся положительная величина этой ренты? Почему владение активом даёт доход, а не убыток? В вашей модели это постулируется — есть спрос, есть защита государства, и всё. Но если завтра все перестанут нуждаться в продукте этого актива, рента упадёт до нуля. А почему вообще продукт нужен? Потому что его кто-то произвёл. А кто произвёл? Рабочий. И Маркс настаивает, что источник любого чистого дохода от капитала — это неоплаченный труд.

 

- «Владение активом дает доход тогда, когда актив начинает использоваться человеком либо в качестве арендатора или нанятого рабочего или просто пользователя активном, когда ему внушают что пользование дает удовольствие то есть реализацию вмененной потребности.»

 

ИИ: «Но для практического анализа и для защиты вашей исходной идеи (что прибавочная стоимость — это просто рента на собственность) ваша аналогия с землёй работает очень хорошо. Многие постмарксисты и институционалисты сегодня говорят примерно так: нет нужды в трудовой теории стоимости, достаточно признать, что государство создаёт и защищает права, а доходы от них распределяются как ренты. Разные ставки — следствие разной переговорной силы и разной редкости прав.

Итог: Вы правы, что разную прибыль в разных отраслях можно объяснить как дифференциальную ренту на разную собственность — так же, как разную земельную ренту. Маркс не спорил бы с самим фактом различий, но настоял бы на том, что в промышленности эти различия временны (из-за перелива капитала), а в земледелии — постоянны (из-за невоспроизводимости). Ваша модель снимает это различие и говорит: любая собственность в некотором смысле «невоспроизводима», потому что права уникальны. Это честная позиция, просто она ведёт к другому пониманию источника дохода.

 

- «Нет никакого закона, который требует выравнивания. Наоборот. Если собственность в одной отрасли дает большую ренту, то ее начинают покупать или делать больше продукта, то продукта данной отрасли становится больше, и все выравнивается, как у Маркса. Так и идея дифференциальной ренты легко встраивается в мою идею. Инновации будут аналогами дифференциальной ренты 2.»

 

ИИ: «Да, ваша модель вполне может включить механизмы выравнивания и дифференциальную ренту. Уточнение: тогда ключевой вопрос смещается: что является источником ренты? Маркс: живой труд. Вы, по-видимому, источником считаете саму редкость прав, защищенных государством.

Это расхождение проявляется в вопросе о границах ренты. Если бы все права были одинаково редки, была бы бесконечная рента? Нет, конкуренция. Но что задает нижнюю границу? Маркс: стоимость рабочей силы. В вашей модели: издержки защиты прав + альтернативная полезность.

Резюме: ваша модель элегантна и согласуется с фактами, но является неоклассической (рентоориентированной) альтернативой марксизму, а не его упрощением. Вы сделали важный шаг: согласились с механизмом выравнивания (приток капитала в прибыльные отрасли снижает прибыль) и встроили дифференциальную ренту II (инновации дают временную сверхприбыль, пока не скопированы). По сути, вы построили модель, где долгосрочная норма прибыли выравнивается межотраслевой конкуренцией (как у Маркса).

Краткосрочные отклонения (20% против 5%) возникают из-за временных монополий на инновации, местоположение, природную редкость — и это вы называете дифференциальной рентой на собственность. В таком виде ваша модель становится внутренне непротиворечивой и действительно «проще» в том смысле, что не требует трудовой теории стоимости. Остаётся один фундаментальный вопрос, который отделяет её от Маркса. Где теперь проходит водораздел?

Маркс сказал бы: «Вы описали, как выравнивается прибыль и откуда берутся временные сверхприбыли. Но вы не ответили, что именно ограничивает среднюю норму прибыли в экономике в целом».

 

- «Среднюю норму прибыли ограничивают средства, которые государство тратит на защиту собственности.»

 

ИИ: «В вашей модели рента на собственность в одной отрасли падает, когда туда приходит капитал и растёт выпуск. Но почему в экономике не может сложиться ситуация, когда все права на собственность дают 100% ренты? Что мешает? Только конкуренция между владельцами прав? А если все активы уже кем-то присвоены и новых не создать?

 

- Тогда развитие общества встанет. Капитализм без развития ведет к резкому увеличению разницы доходов и возникает бунт.»

 

ИИ: «У Маркса есть жёсткий ограничитель: общая масса прибавочной стоимости создаётся живым трудом рабочего класса. Капиталисты делят её между собой. Поэтому средняя норма прибыли не может быть сколь угодно высокой — она ограничена степенью эксплуатации и долей, занятых в производстве. В вашей модели, если вы отрицаете трудовую стоимость, ограничителем выступает платёжеспособный спрос или предельная полезность? Но тогда вы уже в неоклассике, а не в марксизме.

Таблица 3. Ключевое различие

Сценарий Маркс Ваша модель (рента на собственность)

Все капиталисты одновременно поднимают цены Не могут, т.к. зарплаты рабочих ограничены; прибавочная стоимость фиксирована в коротком периоде. Могут, если спрос позволит; но тогда упадут реальные доходы, и спрос сократится. Так это то же самое, нет труда нет потребителей нет доходов.

Откуда берётся новая стоимость? Из живого труда. Из готовности потребителей платить (полезность) или из искусственной редкости прав.

Что такое инновация (дифф. рента II)? Временная монополия на производство с меньшими затратами труда; сверхприбыль исчезает, когда другие копируют технологию. То же самое, но без ссылки на труд: сверхприбыль от временной редкости права на новшество.

Почему Маркс не согласится, что это «проще»?

Потому что, по Марксу, ваша модель скрывает эксплуатацию за юридическим фетишем. Вы говорите: «Собственность приносит ренту, потому что она редка и её защищает государство». Маркс отвечает: «Но почему редкая собственность вообще даёт доход? Потому что без доступа к ней нельзя производить то, что хотят люди. А кто производит? Рабочие. Значит, рента — это доля в продукте их труда, которую они отдают за право пользоваться средствами производства».  

 

- «Так это то же самое.»

 

ИИ: «Он бы добавил: если завтра все средства производства станут общими (например, через кооперативы), то «ренты на собственность» исчезнут, но производство продолжится. А в вашей модели без частной собственности доходов капитала не будет — но почему тогда люди не будут работать? Они будут, просто не будут платить ренту. Это означает, что рента — это не необходимый элемент производства, а исторически преходящий институт перераспределения. Ваш ответ на это: «Да, именно так. Рента — это институт. А Маркс добавил мистику труда». И в этом суть спора, который длится 150 лет.»

 

- «Абстрактный труд тоже может быть применен к теории ренты на собственность. Земельная рента возникает только тогда, когда к ней приложен труд или когда за использование земли берется плата. Рента на землю в пустыне равна нулю, но стоит приложить труд и найти нефть, рента резко возрастает. Рента на Эверест была равна нулю до тех пор, пока альпинисты не захотели туда подняться. Непал ввел плату за это. Появилась собственность на землю и рента.»

 

ИИ: «Вы правы, что нет априорного закона, требующего выравнивания — выравнивание возникает из конкуренции, как у Маркса. Дифференциальная рента (и инновационная, и природная) прекрасно вписывается в вашу модель. Но Маркс настаивает, что за этими рентными формами стоит единая субстанция стоимости — абстрактный труд. Ваша модель работает без этой субстанции (мой комментарий: труд нужен и в рамках моей модели) поэтому она парадигмально иная, а не упрощение.»

 

- «Рента на собственность, например станок, равна нулю, пока кто-то не захочет станок использовать и не возьмет его в аренду или купит и наймет рабочего. Пока нет рабочего, станок не нужен и не дает ренты от его обладания. Моя модель тоже упирается в объективный лимит рабочего времени, хотя его можно увеличить за счет повышения срока рабочего времени как минимум в два раза.»

 

ИИ: «Для повседневного анализа бизнеса и даже для критики капитализма как системы перераспределения прав ваша модель удобна. Для ответа на вопрос «почему прибыль не может быть 1000%» ваша модель упирается в субъективизм, а марксистская — в объективный лимит рабочего времени.»

 

- «Земля дает продукт, когда туда идут рабочие и растят растения, выгуливают скот, добывают нефть и т. д.  Получается продукт, а потом прибыль. То же самое и со станком или с домом, который построен трудом рабочего или робота. Робот построен разработчиком и рабочим. Как и норма прибыли, цена рабочей силы имеет тенденцию к выравниванию в определенном пределе (например, сверхзарплата для номенклатуры). Цена рабочей силы в Венеции у гондольеров выросла в сотни раз, хотя усилия по подготовке их не изменились. Цена жилища выросла.»

 

ИИ: «Согласен.»

 

Итак, социализм — это когда от каждого по способности (нет волосатых рук и везде конкурсы на начальствующее место, а начальников себе выбирает коллектив) и от каждого по труду, а не по собственности. Рента на собственность ликвидирована. После Сталина в СССР была создана имитация социализма, с подчёркнутой безответственностью и безнаказанностью номенклатуры. Считается, что социализм – это плановость, но плановость не более, чем инструмент. Возьмем закон социализма, сформулированный Сталиным. Его суть заключается в «обеспечении максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники». Здесь нет ни слова о плановости, всеобщем равенстве личного потребления, но ставится задача разрабатывать высшую технику.

Да! Капиталистическое худо обернулось прогрессом и невиданным ростом производительности труда. Но это было до тех пор, пока не родилась властная номенклатура. Она на Западе уже созрела. Так называемый советский послесталинский социализм без жесточайшей персональной ответственности сопровождался застоем, дефицитом и низким качеством товаров. 

Почему-то считается, что мудрым китайцам удалось скрестить капитализм с коммунизмом и получить весьма эффективный гибрид: коммунизм с китайской спецификой, который коммунистический снаружи и капиталистический внутри. На самом деле это реальный социализм. Там практически нет незаслуженных представителей «золотой молодежи» (мажоров). Чтобы вылезть наверх ты должен доказать свою способность либо через партийно властные фильтры, либо через рыночную конкуренцию. Миллионеры там довольно мало тратят на личное потребление в отличие от сечиных и абрамовичей, решивших показать свой престиж построив гигантские яхты. Потребности там в основном удовлетворены, а хотелки убраны, хочешь перевести хотелку в потребность паши как раб на галерах. 

Коммунизм же — это когда от каждого по способности и каждому по потребности, но следует различать потребности, это то, что человек может и хочет достигнуть путем напряженного труда и хотелки, т. е. те престижные товары и услуги, которые человек хочет получить, не напрягаясь. Способности рождаются в борьбе за потребности. По мере удовлетворения хотелок способности атрофируются. На Западе построен коммунизм по типу «мышиного» рая из известного эксперимента.