О том, кто в исторической науке профессионал
https://youtu.be/5HezXqEP6Ss
Мой текст:
«(видеофакт)
История - это безусловно наука, это то, что нуждается в собрании точных знаний о жизни, вот только учёные этой науки - те, кто обязан пополнять эту науку точными знаниями - это сплошь и рядом вот такие напыщенные и болтливые кретины, как этот Панасенков.
Кстати, Панасенков давал данное интервью 10 лет тому, а я совершенно неожиданно для себя наткнулся на старую - 2012 года - и в целом положительную работу о себе с названием «10 тезисов про Юрия Мухина» некоего Colonelcassad‘а. Быстро нашёл, что под ником Colonelcassad скрывается блогер Борис Александрович Рожин, о котором я, надо сказать, до сих пор ничего не знал или уже забыл, а оказалось, как представляет его ИИ, Colonelcassad известный российский военный аналитик, публицист и блогер из Севастополя, который ведет один из самых популярных и цитируемых Telegram-каналов и блогов в Живом Журнале, специализирующихся на военно-политической аналитике, освещении конфликтов и геополитике. Во как!
Но из этих 10 тезисов, хотя и спорных, но, повторю, в целом благосклонных ко мне, и даже в мою поддержку, меня заинтересовали одна его мысль. И заинтересовала именно потому, что такое мнение едино для всех тех, кто окончил исторические факультеты - всех тех, кто считает себя профессионалом. Рожин сообщает.
«Часто говорят, что Мухин любитель или выражаясь языком Исаева - ламер. Отчасти это так, Мухин скорее публицист, нежели историк. И его работы несут на себе печать именно публицистики, хотя в своих книгах он старался сделать усилия по приданию им научного бэкграунда».
Тут надо сказать, что я и сегодня не такой умный, как Рожин, и не знаю, что такое бэкграунд и при чём он тут. Попытался выяснить у Алисы, какое значение придают этому слову умники, и всё равно ничего не понял - какой научный бэкграунд я пытался придать своим работам? Что Рожин имеет ввиду? Судя по всему, Рожин пытался сказать, что во всех своих старых работах я использовал свой опыт написания статей для научных журналов, когда более 20 лет занимался научными исследованиями и возглавлял научно-исследовательскую службу завода, - я тогда присоединял к тексту список использованных в тексте работ иных авторов. Сейчас в этом нет необходимости - поисковик Сети найдёт искомый источник по цитате, - а тогда это было обязательно. Судя по всему, вот это Рожин и называет словом «бэкграунд». Получается, что я «старался сделать усилия», чтобы придать себе вид учёного.
Рожин поясняет: «Мне далеко не все нравится в его творчестве. например я с ним полностью не согласен в оценках Г.К. Жукова и взвешенная позиция того же Исаева, мне куда как ближе», - и делает вывод обо мне: «Да, ему не хватает жилки профессионального историка, но чистая наука и не является сферой его деятельности. Поэтому я предпочитаю смотреть на него, как на видного лево-патриотического публициста не без ряда недостатков».
Вот такое мнение обо мне, как об историке, 12 лет тому было у чистого учёного Colonelcassad‘а, в девичестве Бориса Александровича Рожина.
И это даёт мне повод снова поговорить о том, что должен уметь тот, кто описывает историю для сограждан, и что могут люди, окончившие исторический факультет и считающие себя историками-профессионалами.
Эти люди безусловно умеют найти исторические документы или иные источники и выписать из них цитаты, но прочесть и выписать цитаты не трудно любому любителю истории или пропагандисту. А вот далее у историков проблема. На основе найденных фактов необходимо объяснить происходящее, но историк способен сяк-так пояснить только те обстоятельства, с которыми он по жизни сталкивался, - как в те исторические времена кушали, как развлекались, как любили и что происходило в сферах, аналогичных тем, с которыми историку в своей жизни пришлось столкнуться вплотную. В остальном для объяснения сути происходящего в те старые времена, историк применяет фантазию, но поскольку он понятия не имеет о реальной сути происходящего в тех областях, с которыми он не сталкивался, то и результат его фантазий чаще всего получается крайне убогий и, как правило, такой, какой он услышал у тех, кто для него является авторитетом, скажем, близким как историк Исаев для блогера Colonelcassad‘а.
Помню, в бытность мою студентом-металлургом, прочли в институтской многотиражке описание запуска в работу доменной печи и журналист, прекрасно знавший все нужные слова, написал, что по раскалённой шихте в шахте печи понеслись окислительные газы. И у нас, будущих доменщиков, сталеплавильщиков и агломератчиков эти «окислительные газы» вызвали смех, поскольку в доменной печи эти газы восстановительные. То есть, журналист все слова знал, даже видел всё своими глазами, но не понимал сути приходящего.
И вот то же происходит и с историками, кормящимися от истории, типа которые бесстрашно описывают суть деятельности того, чью суть деятельности они понять не способны, поскольку никогда такой деятельностью лично не занимались и имеют об этой сути убогие и до предела идиотские представления.
Что значит суть деятельности руководителя? К примеру, вам когда-нибудь давали задание типа такого - получить 100 тысяч тонн пшеницы с помощью вот этих ста человек? 100 тысяч тонн - это суть. И если вы эти 100 тысяч тонн не получите, то вы будете не руководителем, а простым мудаком. А у вас из этих подчинённых вам 100 человек будет немого толковых работников и столько же крикливых кретинов, и воры будут, и даже такие, кто в надежде получить большую зарплату и персональную автомашину, начнут интриговать против вас - будут стремиться тайно сделать так, чтобы вы не смогли получит эти 100 тысяч тонн? Вы, «историки-профессионалы», светила «чистой науки», в ситуации такого руководителя были? Тогда что же вы описываете суть тех или иных действий Сталина или генералов, или иных руководителей, используя только свою фантазию, основанную исключительно на кухонных склоках?
Вот Рожин помянул Алексея Исаев, кстати, и по моему мнению, одного из лучших и честных историков. Но с дипломом. Трудолюбив, нарыл в архивах десятки тысяч документов, публикует их в многочисленных книгах. Но отсутствие практического опыта и отсутствие образного мышления (тоже следствие отсутствия опыта) вынуждает его строго следовать уже известным историческим концепциям, полученным от авторитетов, а сам Исаев представить то, что написано в документах, не способен. Соответственно, по итогам исследования документов, он не способен сделать не только творческий вывод, но, часто, и просто правильный. Возьмем, к примеру, его книгу ««Котлы» 1941-го», а в ней главу, посвященную окружению немцами советских войск под Киевом.
Предыстория такова. 15 сентября 1941 года передовые отряды двух немецких танковых армий, пройдя с севера через город Ромны, а с юга через город Лубны, формально замкнули окружение четырех армий советского Юго-Западного фронта в населенном пункте Лохвица (две армии Юго-Западного фронта оказались вне этого кольца). Формально территория, занятая четырьмя армиями Юго-Западного фронта, была окружена с запада фронтом немецких пехотных дивизий, а с востока – слабыми передовыми отрядами двух немецких танковых армий. Много ли ума надо было иметь, чтобы понять, что именно тут нужно было делать руководителю войсками, полководцу? Трудно ли понять, что сутью деятельности полководца в данном случае было ударами из кольца четырьмя армия ми и снаружи двумя армиями по городам Ромны и Лубны перерезать в этих городах коммуникации танковых отрядов немцев? И тогда получится не просто соединение окружённых войск Юго-Западного фронта со своими двумя армия вне кольца, а прорвавшиеся немцы в свою очередь окажутся окружёнными советскими войсками и могут быть ими разбиты.
Однако от Хрущева дипломированным историкам вбивают в голову, что окруженные войска драться не обязаны, о должны «выходить из окружения» или «прорываться», или сидеть и ждать, когда их «деблокируют». И Исаев от этой концепции отойти не смог, и искренне удивлялся тому, что маршал Тимошенко направлял главные удары на Ромны и Лубны. На стр. 201 помянутой книги Исаев наивно вопрошает: «Что могло вообще дать овладение Ромнами? Узел путей в Ромнах нам был не нужен, потому что к Ромнам никто из наших войск не отходил».
А про то, что окруженные войска тоже обязаны уничтожать противника, на историческом факультете не учат, поэтому простейший замысел Тимошенко уничтожить прорвавшихся в тыл Юго-Западного фронта немцев, в голову дипломированного историка не входит, хоть ты его убей. И даже тогда, когда этот историк прямо читает об этом в архивных документах. Ну, не понимает человек, что задача полководцев любых условиях громить врага, а не удирать от него, - не учат этому «профессиональных» историков.
У военных историков есть дефект - понимая, что сами они не компетентны, они свято верят мемуарам полководцев, но среди полководцев (ошибки, которые исчисляются не деньгами, а тысячами убитых своих солдат), очень мало таких полководцев, кто-бы не брехал о своей деятельности. И даже у таких совестливых, надёжнее всего брать такие факты, которые этих генералов не касаются - факты, которые мемуаристам проще правдиво описать, чем стараться и выдумывать им брехливое объяснение.
Нагло брешут все, вот, к примеру, немецкий фельдмаршал Манштейн, о котором немецкий генерал Гудериан сказал, что это «самый блестящи оперативный ум, который породил немецкий Генштаб». Блестящий-то он может и блестящий, но Манштейн и брехун выдающийся, разве что в брехне его переплюнет только маршал Жуков. А ведь если уководитель в своём докладе брешет, то это точно крайне негодный руководитель.
Вот и возьмите мемуары маршала Жукова «Воспоминания и размышления», а в них описание Жуковым некоего совещания 29 июля 1941 года, на котором Жуков, якобы, был снят с должности начальника Генштаба за своё, типа полководческое провидение. На самом деле Жукова в этот день сняли с должности начальника Генштаба за неспособность быть начальником Генштаба быть, но никакого совещания у Сталина по этому поводу в это день не было - Жуков его просто придумал.
Но все историки безоговорочно этой брехне Жукова верят и даже не пытаются понять, что именно Жуков придумал для своего оправдания. А ведь по предложению Жукова Юго-Западному фронту надо было 29 июля оставить немцам Киев и перебросить с Западного на Юго-Западный фронт армию с Московского направления.
Нет, конечно, в 1972 году, когда были написаны мемуары, Жуков уже знал, что немцы сначала ударили в тыл Юго-Западному фронту, а уж затем начали наступать на Москву. Но 29 июля, по настоянию Генерального штаба немцев, немцы готовили наступление именно на Москву! И снятие целой советской армии с этого направления (западного) было бы военным безумием. Поскольку тогда еще никто не мог знать, что предпринятое Ворошиловым в середине августа наступление в районе озера Ильмень будет настолько успешным, что Гитлер все же отменит директиву о наступлении на Москву - свой план «Барбаросса» - из-за угрозы с севера от войск Ворошилова и только 21 августа (почти через месяц после выдуманного Жуковым совещания) даст новую директиву о повороте 2-й танковый группы Гудериана в тыл Юго-Западного фронта.
То есть, Жуков в своих мемуарах, глупо врет, что, дескать, 29 июля 1941 г. он предложил отвести войска Юго-западного фронта на восток и оставить Киев, а Сталин, дескать, его за это гениальное предложение выгнал с должности начальника Генштаба.
При этом интересно, что Жуков в своих мемуарах обильно цитирует немецких генералов. А эти генералы дружно утверждают, что взятие Киева и окружение на Украине советских войск - явилось величайшей стратегической ошибкой Гитлера, повлекшей поражение Германии в войне. Жуков должен был, по крайней мере, хотя бы заинтересоваться в чем тут дело и почему немецкие генералы - те же Гудериан или Меллентин - так думают?
Но, как видите, Жуков и после войны не способен был понять - если бы группа немецких армий «Центр» в июле 1941 года сразу же после разгрома Западного фронта рванулась на Москву, которую в это время практически некому было защищать, то у нее открылся бы южный фланг, а там сражался не разгромленный еще немцами Юго-Западный фронт. И чем дольше сидел бы этот фронт в обороне, тем сильнее оборону оборудовал. А значит, оборона стала бы требовать меньше людей, что, в свою очередь, позволяло сформировать у Юго-Западного фронта большие войсковые резервы для удара. И ударить Юго-Западный фронт мог под основание клина стремящейся к Москве группы армий «Центр».
А эта группа армий была механизирована, следовательно - чрезвычайно зависима от путей своего снабжения. Если бы Юго-Западный фронт их перерезал, то окруженной под Москвой группировке «Центр» осталось бы только сдаться.
И Гитлер выбрал осторожный вариант. Он остановил наступление на Москву и направил большую часть подвижных войск группы армий «Центр» на Украину, где она совместно с группой «Юг» 12 сентября нанесла удар и окружила четыре армии Юго-Западного фронта. Но потеряла время и силы. А за это время вокруг Москвы были собраны войска, и немцы ее взять уже не смогли. Всю войну этот чисто русский район оставался без оккупации и явился поставщиком всем фронтам оружия и людей. А СССР остался неразделенным.
Вот за это немецкие генералы и ругают Гитлера, считают, что он обязан был рискнуть и броситься на Москву, не беря Киев. Но еще не известно, что было бы хуже для немцев.
Но зато понятно, что было бы для немцев лучше. Это если бы Сталин принял послевоенный совет Жукова отвести войска от Киева уже в июле, как гордо брехал Жуков в мемуарах. Группа армий «Юг» погнала бы, покинувший окопы и Киевский УР, Юго-Западный фронт на восток, громя его своими более подвижными соединениями. А у группы армий «Центр» южный фланг стал бы безопасным, и она рванула бы на Москву.
Но если немецкие генералы обвиняют своего главнокомандующего в спорной нерешительности, приведшей к поражению в войне, то Жуков Сталина в чем обвиняет? В том, что Сталин оказался стратегом и не дал немцам выиграть войну? Не давал бесталанному Жукову помочь немцам в этом? Так, что ли?
А ведь эту брехню Жукова, растиражированную в миллионах экземплярах и воспетую тысячами журналистских голосов, не способен был расследовать ни один тогдашний или современный историк. А я ставлю себя не место Сталина в 1941 году, оцениваю тяжесть стоящей перед Сталиным задачи, пытаюсь сам найти способы её решения и понимаю, что Жуко нагло брешет, а брешет потому, что бесталанный полководец.
Понимаете, каким счастьем было бы для науки истории, если бы Сталина не убили, если бы он вышел на пенсию, написал, как водится, мемуары, а потом написал историю царствования, скажем, императора Николая I? Насколько точно была бы описана суть поступков этого императора? Или Черчиллю, после написания мемуаров и получения за них Нобелевской премии, заняться, скажем, историей Наполеона? Или Лукшенко, уйдя на пенсию, бросил выращивать картошку, а занялся описанием истории сталинского периода СССР? Тогда в исторической науке действительно появились бы профессиональные историки.
Но таких профессионалов в исторической науке не было и нет. Но, как говорится, на безрыбье и рак - рыба, и в исторической науке СССР роль рака выполнил и до сих пор выполняю я, пусть и мелкий, по сравнению со Сталиным, но тоже руководитель, имеющий опыт решения по-своему тяжёлых управленческих задач и видевший, как это делается.
И когда в мышиную возню кормящихся в исторической науке специалистов вполз вот такой рак, то эта среда просто не понимала, как ко мне относиться, и не выдумала ничего лучше, как считать меня типа самоучки, который «кое-когда и кое-где», а лучше меня вообще не замечать.
А ведь я не только расследовал Катынское дело или убийство Сталина и Берия, о чём с уважением упомянул Colonelcassad, я вскрыл реальные проблемы и армии, и войны, хотя на военной истории кормились тогда и корятся сегодня сотни историков.
К примеру, кормился известный в СССР историк В.А. Анфилов, который был не хухры-мухры, а заслуженный деятель науки России, доктор исторических наук, профессор МГИМО, бывший ранее старшим научным сотрудником Генерального штаба, а затем старшим преподавателем Военной академии Генерального штаба. Так вот, Анфилов нагло брехал, что типа из 225 командиров полков, привлеченных в 1941 году на предвоенный сборы, только 25 человек оказались окончившими военные училища, остальные 200 человек - это люди, окончившие курсы младших лейтенантов и пришедшие из запаса.
И это при том, что Главное управление кадров Красной Армии накануне войны сообщало, что на начало 1941 г. из 1833 командиров полков Красной армии 14% окончили академии и 60% - военные училища. И лишь 26% командиров полков имеют образование, как у немецких офицеров или как у будущих маршалов Г.К. Жукова и К.К. Рокоссовского. Из 8425 командиров батальонов уже 2% имели академическое образование, а 92% - окончили военное училище. А у немцев вообще не было никаких военных училищ и академий - все офицерские кадры готовили в полках те, кому надо было с этими кадрами воевать.
Но это Анфилов - наглый антисоветчик, а вот современный историк, Кирилл Назаренко, как мне сообщили, очень известный левый историк, в статье к 85-летию начала войны авторитетно сообщает основные причины, по которым Вермахт был сильнее Красной Армии летом 1941 года, и начинает эти причины с:
«1. Более высокий уровень образования (всеобщее 8-летнее) в Германии против 4-летнего в СССР (плюс ещё более низкий уровень образования и проблемы с владением русским языком в национальных республиках). Другой уровень погружённости в современный машинный мир у немцев. Это позволяло поднять обслуживание любой техники на высокий уровень. Эта причина, разумеется, осталась до конца войны и наше отставание было ликвидировано только в 60-е гг».
В СССР всеобщее 7-летнее образование в городах и рабочих посёлках, было введено декретом, от 14 августа 1930 года, да плюс советские офицеры получали ещё и минимум два года образования в военном училище, да плюс 2-3 года военной академии, при том, что у немцев, повторю, вообще не было никаких военных училищ и академий - для того, чтобы стать офицером, немцу надо было солдатом поступить в полк и заявить командиру полка, что он хочет стать офицером.
То есть как я и ни стараюсь, а этот Назаренко пример того, что даже не пытающиеся специально клеветать на СССР специалисты от истории не меняются ни на грамм - всё та же болтовня без понимания сути.
Ещё в конце 90-х я показал, что главной технической причиной поражений начала войны было страшное отставание РККА в области радиосвязи. Предвоенные генералы Красной Армии преступно игнорировали радиосвяь. Дело даже не в малочисленности радиостанций в войсках, а в том, что генералитет (вопреки, кстати, требованиям Сталина) радиосвязью не занимался - не обучался кодированию, шифрованию, радиоразведке и т.д. У немцев уже в дивизии радиосообщения автоматически шифровались машинкой «Энигма», а у нас большинство боевых сообщений шло открытым текстом. В результате, с началом войны немцы по радио давали команды нашим войскам отходить, прекратить огонь и т.д. Эта активность немцев вызвала перепуг наших генералов, и они вообще прекратили пользоваться радиосвязью. Это смешно, но 23 июля, через месяц после начала войны, Сталин дал приказ «Об улучшении работы связи в РККА», в котором приказал использовать радиосвязь.
И вина за это бедственное положение радиосвязи лежит на предвоенном генералитете, для которого этот вид связи казался слишком мудреным и нагло им игнорировался - зачем нужно возиться с шифрованием радиограмм, если на учениях связной на лошади любой приказ куда нужно отвезет? Достаточно сказать, что до войны в академии им. Фрунзе - самой авторитетной на тот момент общевойсковой академии - на изучение технических родов войск отводилось 340 часов. Но если из них кавалерию слушатели изучали 53 часа, то организацию связи - ни единого часа!
Ну и что толку было от этих моих трудов? Даже в Чеченскую войну Россия вошла с позорнейшей радиосвязью, и чуть лучше вошла в войну с Украиной.
Ну и по мере того, как погружался в военную тему, я не я неумолимо приближался к выводу, что главной причиной поражений Красной Армии в начала Великой Отечественной войны была мерзость советского кадрового офицерства, доставшегося большевикам от царя, у которого это сословие завоевало право быть тупым и ленивым, подлым и продажным. П по сему это кадровое офицерство в войне с любым мало-мальски сильным противником боялось воевать, а немцев боялось до ужаса, посему предавало, убегало, сдавалось в плен. И так было до тех пор, пока основную массу кадровых офицеров заменили выходцы из солдат, гражданские специалисты и те немногие кадровые офицеры, сохранившие честь и совесть.
Но это такая тема, за которую специалисты-историки вообще боятся браться, хотя нет никакой более важной военной проблемы, нежели проблема подготовки офицерских кадров.
И об этом я пишу, пишу и пишу уже пару десятилетий, но всё бестолку - из лиц, кормящихся от историй, меня никто не поддерживает - я для них не профессионал.
Но это же не значит, что я должен замолчать, не так ли?
|
|
