Ученик Владимира Хотиненко, молодой режиссёр Владислав Рытков зарекомендовал себя как автор военного документального кино. В 2022 году он снял фильм "ЧВК "Вагнер" - контракт с Родиной", в 2024-м представлял на ММКФ картину «Я иду домой» об освобождении Артёмовска, а в конкурсе этого года участвовала кинолента «Приграничье». Мне показалось, что с точки зрения киноремесла режиссёр, безусловно, «набил руку», но «Приграничье» оставляет совсем иное послевкусие, нежели более ранние работы.
Прежде всего бросается в глаза непроработанность и невнятность сценария - под тяжёлую музыку в стиле индастриал идёт нарезка как бы рандомных кадров, калейдоскопически сменяющих друг друга. Лязг техники, непролазная грязища фронтовых дорог, вой снарядов, какие-то абстрактные киборги, олицетворяющие не пойми каких военнослужащих не пойми каких подразделений. Большая часть видеоматериала вроде как посвящена военным операциям по освобождению Курской области, и вдруг - хлоп! - титр: Шебекино. Значит, уже Белгородчина.
В кадре друг друга сменяют спикеры, раздражение вызывают экспликационные титры микроскопическим шрифтом, которые невозможно прочитать, - зритель не успевает ухватить, кто на экране и кто о чем говорит.
Первый же спикер - Игорь Растворов, участник контртеррористических и спецопераций во многих "горячих точках", командир роты одного из отрядов специального назначения СВО, выполняющих специальные задачи на территории противника, герой ЛНР, кавалер трех Орденов Мужества, - эксклюзивный собеседник, как говорится, штучный товар. Однако режиссёр вкладывает в уста Растворова какое-то банальное моралите о пагубности войны, не сумев раскрыть уникального героя
Целый ряд интересных эпизодов и тем - об исписанной граффити «Makе Russia small again!» Судже, об операции «Поток» (о ней одной можно снимать сериалы, хоть документальные, хоть игровые), о том, как ВСУ постоянно провоцировали наших, имитируя наступление и отвлекая на ложные цели, о том, как в двадцать раз, до 40 километров, разрослась килл-зона, - всё это впроброс, скороговоркой.
В предыдущей своей картине «Я иду домой» режиссёр Рытков показывал тяготы оккупации через призму страданий гражданского населения, а в «Приграничье» всего мирняка - одна бабушка, носящая в себе осколок ещё с Великой Отечественной, не вполне понятно, кого наши освобождают на Курщине.
Чуть ли не единственный эпизод фильма, отличающийся смысловой законченностью - допрос военнопленного на полиграфе в лагере на Курщине. Заикаясь и дрожа, рассказывает о своих «подвигах» - изнасилованиях, убийствах с особой жестокостью. Признаётся в восьми изнасилованиях подряд - такое возможно? Почему врёт? Зачем показывать именно этот эпизод, дискредитирующий систему работы с пленными?... Ладно, молчу.
Нарочито тёмные, мрачные, почти монохромные кадры, значительная часть которых кажется нарисованной нейросетью - за 12 лет войны мы привыкли к фронтовой профессиональной и военкорской съёмке и знаем, что выглядит всё это по-другому. Такие попытки «подрисовать» будут объяснимы для любого другого кино, только не для военного, где важна документальная достоверность. Достижению такой достоверности мешает и излишнее увлечение автора рапидом, перебарщивание с ним всегда снижает доверие к документальной съёмке и делает фильм похожим на рекламный клип.
Пожалуй, больше всего огорчила сама эстетика фильма. Титры руническими буквами. Ни одного красного флага, ни одного триколора, ничего, что маркировало бы нашу сторону. Вместо русского солдата - киборги-сверхчеловеки, готический панк, леденящее кровь мортидо - это же их стилистика, нашего врага. Как говорится, если слишком долго вглядываться в бездну, бездна начнёт вглядываться в тебя.
|
|
|
Рейтинг: 5.00, Голосов: 2
|
|
|
