Документальный конкурс 48-го Московского Международного Кинофестиваля был разноплановым, мультижанровым, пёстрым по географии и крайне неровным. Из девяти конкурсных кинолент - три международные премьеры, остальные - мировые. Три конкурсных работы были отечественными, плюс одна российско-британская копродукция. Жюри во главе с классиком итальянского публицистического дока Даниэле Чини разрывалось между целым рядом блестящих работ.
Фильм-портрет - один из традиционных жанров классической документалистики - в конкурсе ММКФ был представлен аж тремя работами. Глядя на хрупкую режиссёра Чхве Чёндан, похожую на студентку старших курсов, с трудом верится, что студенткой она стала 21 год назад и сразу начала снимать документальный оммаж своему профессору, одному из выдающихся мыслителей и гуманистов Кореи Киму Учхану. Итог этого двадцатилетнего, не побоюсь этого слова, служения и был представлен зрителю под названием «В море странных мыслей».
Первые кадры напоминают завязку художественного фильма - старик выходит из заснеженного домика на высоком холме, сметает снег с высокой крутой лестницы (Сеул очень перенаселён, земли мало, дома растут ввысь, квартиры многоэтажные, приходится карабкаться), возвращается в кабинет, печатает на ноутбуке: «Мы все одинокие путники во Вселенной….»
Начальный титр - Ким Учхан - поначалу ничего не говорит некорейскому зрителю, но буквально через несколько минут, и в этом несомненное мастерство влюблённой в объект своего исследования и поклонения режиссёра Чёндан, мы ощущаем, как будто провели в доме профессора Учхана всю жизнь. Закадровый дребезжащий старческий голос спокойно и невозмутимо рассказывает о важном.
В доме - тысячи книг, жена и совершенно антропоморфные коты, десятки котов, в числе которых брошенные, больные, умиравшие и подобранные героем картины. Режиссёр Чёндан использует безотказный приём - один спасённый бездомный котёнок способен расположить зрителя к герою сильнее, чем все его книги и научные регалии.
Перед нами нежнейший и бережный фильм-путешествие во внутренний мир всемирно известного учёного, на которого мы смотрим не только глазами его преданной ученицы, но и его собственными глазами, глазами его семьи и близких. Полиэтничная, разноязыкая, растёкшаяся по всему миру и регулярно собирающаяся в отцовском доме родня профессора создаёт уют и благорастворение воздусей вокруг - музицирующим в гостиной детям и внукам Ким Учхан, лучший в Корее специалист по западноевропейской поэзии, читает Laсrimosa Рильке и «На закате» Эйхендорфа, - то, что поначалу кажется постановочной идиллией, на самом деле образует семейную повседневность, счастье взаимопонимания и дыхания одним воздухом.
Включенное наблюдение за профессором перемежается интервью с его женой, переводчицей Соль Сунбон, и детьми, каждый из которых - состоявшийся успешный учёный: старший сын - профессор биологии Пенсильвании, старшая дочь - профессор юрфака университета Ханкук, младший сын - директор центра математических наук Эдинбургского университета, младшая дочь - профессор гуманитарных наук в Глазго. . Все они бесконечно любят отца, принадлежа уже к другому поколению и исповедуя другую систему ценностей. Для них работа за границей, путешествие на другой конец земного шара - обычная повседневность, В Южной Корее даже термина «недвижимость» не существует, все переезжают, дом – это «движимость». А вот старший Ким, вынужденный в 1960-е бежать в США («в Сеуле при диктатуре жить было невозможно»), сегодня считает переезд безнравственным предательством, привязан к дому, к котам и вещам, к десятилетиями не меняющимся интерьерам, и детям ни за что не понять, почему отец страдает из-за отсутствия мастерской по перетягиванию подранной котами обивки кресел, не проще ли купить новое?... На вопросы студентов, почему ваши дети живут за границей, Ким без малейшего юмора, но с горечью отвечает «Они жертвы империализма. Человек должен жить дома».
Автор картины, нарушая хронологию, чередует хроникальные цветные и черно-белые кадры творческой биографии профессора - научных конференций, симпозиумов, семинаров со студентами, с которыми он говорит о реинкарнации, перерождении, бессмертии, непрерывности жизни, бренности бытия и несовершенствах мира. На этой нарезке кадров на Сеульском международном литературном форуме 2017 года Ким Учхан разбирает тексты французского нобелиата Леклезио, многие годы работавшего в Южной Корее, в 2008 году вдруг посреди культурологической лекции излагает своё кредо: «Гуманитарные дисциплины должны быть политизированы, чтобы выполнять политические задачи, да и естественнонаучные должны служить стране». Чем вам не бессмертная «Партийная организация и партийная литература»?
А ведь он не из тех, кто путает страну с начальством. Служит он своей Родине, а против накрывающих её на всём протяжении столетия диктатур с младых лет истово борется - мы видим черно-белые кадры, где Ким-студент ведет за собой студенческую демонстрацию, произносит обличительные речи на митингах. А сегодня, когда ему предложили должность председателя комиссии при Президенте (это министерский уровень), отказался.
Чёндан приоткрывает нам разные грани личности своего кумира не сразу, а постепенно: сперва мы пытаемся найти Киму отечественную аналогию (корейский Бахтин? корейский Лотман??), а потом узнаём о том, что культуролог, философ, поэт формировался ещё и как гражданин, не приемлющий капитализм, войну и неравенство. Его знаменитая статья «Эстетический разум» стала манифестом против режима Пак Чон Хи, при «пятой республике» Чон Ду Хвана его сажали, сутками держали на коленях, не давали спать, об этом сам Ким рассказывает с улыбкой - «человеку не должно быть удобно».
Складывается полное визуальное впечатление, что режиссёр 21 год прожила с профессором в одной комнате - она фиксирует все его обмороки, гипертонические кризы, госпитализации, всё-таки в восточной Азии совершенно иное отношение к физиологии и телесному: то, чего европеец стесняется и предпочтёт спрятать, для азиата нечто совершенно естественное, а что естественно, то не безобразно. Чёндан становится, как она сама уверяет, невольной свидетельницей того, как Ким упал во дворе, поранился, выбил зубы, философски улыбнулся и вот так, в крови, поехал на симпозиум.
Мучимый одновременно двумя взаимоисключающими, но такими знакомыми каждому из нас вопросами - «Где взять время, когда в сутках всего двадцать четыре часа?» и «Как подготовиться к смерти и кому какую книгу отдать?», Ким связывает конфуцианскую идеологию с идеями Платона и Канта, выступает в Италии по-английски о звёздном небе и моральном законе, читает Орхана Памука и Томаса Пинчона в переводе собственной жены Соль Сунбон, а блондинке, которую его внук приводит познакомиться, с ходу рекомендует «Необъятный мир» Эда Йонга.
На пресс-конференции режиссёр Чхве Чёндан рыдала (и мы рыдали вместе с ней), называла Кима Учителем, клялась, что в картине ни одной постановочной сцены, кроме новогоднего семейного зума. Девяностолетний Ким Учхан пока что не начинал раздавать свои книги…
