Поскольку ГУФСИН Челябинской области наотрез отказался сообщить членам ОНК находится ли в подведомственных ему учреждениях исчезнувшая на просторах ФСИН осуждённая Надежда Толоконникова, члены ОНК решили проверить следственный изолятор ФСБ г.Челябинска, ГУФСИНу областному не подчиняющийся – напрямую дирекции ФСИН.
Директору ФСИН Корниенко Г.А. 29 октября (более чем заблаговременно!) было выслано уведомление о предстоящем 1 ноября инспектировании. Это уведомление дирекцией ФСИН было получено и переслано в СИЗО Челябинска. Из СИЗО нам позвонили и предупредили, что работают первого числа (в пятницу) они до 16.45 – будьте, мол, до этого времени.
Без пятнадцати одиннадцать мы были на КПП изолятора, позвонили дежурному. Спустя некоторое время к нам подошли два человека: один в штатском (старший оперуполномоченный по ОВД майор внутренней службы Лукьянов Леонид Викторович) и прапорщик в камуфляже (младший инспектор Ганенко Александр Сергеевич). Майор Лукьянов Л.В. сообщил нам, что пропустить в СИЗО он нас не может, так как председатель ОНК не прислал им список членов ОНК, как того требует их ведомственное Положение об общественном контроле – потому они не могут проверить, есть ли наши родственники в СИЗО (или лица, по делу которых мы проходим в каком-то качестве) и из-за этого не представляется возможным принять решение по нашему проходу в изолятор.
Цитирование нами закона об общественном контроле и возражение, что список ОНК вообще-то сейчас в руках майора (он с ним и вышел к нам), ситуацию не изменил: не можем пропустить.
Что нам оставалось делать? Засвидетельствовать это в акте и поехать к себе писать жалобы прокурору, директору ФСИН и ждать, когда «в соответствии с законодательством» через месяц нам пришлют отписки.
Но перед тем, как попрощаться, я задал майору дежурный вопрос:
- А не подскажите ли, Леонид Викторович, содержится сейчас в изоляторе осуждённая Надежда Толоконникова?
- Ах, так вы по этому вопросу приехали? – сразу оживился оперативник.
- Да нет, с обычным визитом, разве что заодно узнать информацию о Толоконниковой, поскольку уже пара недель как она потерялась на просторах ФСИН.
- А на этот вопрос я вам ответить не могу, - сказал майор.
- Почему, - спросил я его, - потому что её тут нет или потому, что Вам запретили о ней говорить?
- Потому что мы не сообщаем сведений о содержащихся в изоляторе заключённых, а дальше вы вольны додумывать, что хотите.
И тут я вынужден прерваться: в это мгновение позвонил мне исполняющий обязанности начальника СИЗО-7 Герасимов Анатолий Николаевич, извинился, сказал, что в его отсутствие произошло недоразумение, что приезжайте, он нас сам встретит – только захватите список членов ОНК, а то у них нет.
Ну что, поехали мы в СИЗО-7.
Толоконниковой мы там, совершенно точно, не найдём и вопросы останутся:
Это что за дела творятся в российской системе исполнения наказаний? Кто объявил войну общественному контролю: региональные Управления или это указание дирекции ФСИН? Это что за порядки 37-го года? – Толоконниковой, что, дали «десять лет без права переписки»? Что за наглость такая совершенно беспардонная – скрывать её местонахождение? (Или скрывается что-то пострашнее про неё: состояние здоровья, например, - голодовка, побои…) Что должны предполагать люди? А родственникам на какую стенку кидаться? Это Надя – известный заключённый, а десятки тысяч безвестных – кто за них ответит? И где наши доблестные оки государевы – на какой охоте или рыбалке коньяк пьют (с кем?)
Всё, поехали в изолятор.
|
|
